2

— Том, твой молчаливый объявился. Я знаю, что ты в отпуске и все такое, но… он уже двадцать раз названивал… Можно я его на тебя переключу?

— Мой молчаливый?

Нужно признать, после жаркой ночки, которую я провела с девчонками семейства Гладько, утренний звонок из центра психологической помощи я, во-первых, не сразу услышала, а во-вторых, не сразу поняла.

— Да как бы… — Голос Светика, исполняющей роль секретаря, снизился до шепота. — Тот, что не разговаривает. Ты называешь его Крикуном, что ли, а мы Молчуном.

— А! Сам Крикун объявился. Конечно, давай его сюда. — Я взбила подушку, в уме подсчитывая, что молчаливый мерзавец больше месяца на связь не выходил. Думала, бросил наши игры за ненадобностью. — Ух, поговорим!

Она удивилась моему энтузиазму, возможно, даже нахмурилась, с недоумением взирая на телефонную трубку.

— Светуль? — позвала я.

— Да, извини, забываю, что ты иначе реагируешь на него. Все, лови…

Щелчок, перезвон, и мой мобильный отозвался трелью. Вот только вместо стандартного «indеfinеd» отобразилась непонятный набор знаков на иврите. Ладно, потом разберусь, с чего вдруг он из дружественной Армении переехал.

— Привет, красавчик! Как ты сегодня? — вопросила с радостью, точно зная, кто бы ни был по ту сторону «провода», он хмурится.

Представить собеседника счастливым не выходило от слова «совсем». Слишком много холода разливалось от этой тишины. Поэтому я всегда начинала наш разговор, до предела разгоняя энтузиазм и восторженность, словно скучала. Хотя сказать по правде, я действительно скучала по внимательному слушателю, которому просто не хватает голоса. И я в этом убедилась, когда в прошлый раз зачитывала вслух нудный любовный роман про графьев и баронесс, запутавшихся в сетях любви и светской морали. Просто рассказывать было нечего, а он со звонками зачастил.

— А у меня куча новостей! — поделилась я, устраиваясь удобнее. — Даже не знаю, с чего начать. Тебе как, с грустного или с веселого? Думаю, ты не откажешься повеселиться. Итак, только представь. Ранняя… рань. Серая тишина за окном. Лязг ключей в двери и…

То, что домушники пытались вскрыть мою дверь в одно прекрасное июльское утро, я рассказала в деталях. И про то, как я Баса на них спустила, и про то, как на Баса потом в полицию заявили. А ведь он даже не покусал, всего лишь потоптал негодяев немного. Ну, правда, повалил вначале, а потом потоптал и слегка обслюнявил… В общем, мамаша этих недоносков написала заяву на пса, а я на ее отпрысков. Разошлись полюбовно, но здороваться мы перестали. А Бас по велению Себы переехал в деревню, удобрять кусты роз. Потом рассказала про пикник на крыше и сгоревший шашлык — сосед переусердствовал с разжигайкой и чуть из самого себя не сделал закусь. Далее про сына и его последний приезд.

— Ну как приезд… — произнесла, глядя в потолок. — Я видела его лишь за завтраками, и то не каждое утро. Однако это не умалило моей радости и готовки. Представляешь, в последний день замариновала мясо, а он не предупредил, что скроется из дома с самого утра и до поздней ночи. Теперь у меня в холодильнике лежит прекрасное мясо для идеальных шампуров и нет едока.

По ту сторону раздался тихий вздох, наверное, первый за наши двадцать две, нет, двадцать три сессии разговоров. Я подобралась вся.

— Хочешь на шашлык? — вопросила, затаив дыхание.

А он молчит и тоже не дышит, даже шороха нет, что удалось уловить в позапрошлый раз.

— Ну же, ответь, негодяй! — потрясла я трубку, представляя на ее месте могучую шею. Почему-то за все время наших разговоров, или если быть точной, моей болтологии, я была уверена, что это мужик, он большой, может, не совсем здоровый. Но таки мужик, и этот мужик обладает могучей шеей. — Я ведь знаю, ты хочешь ответить, — подначила его. — Я так очень хочу, чтобы ты уже хоть что-то ответил. И тогда… я тебе говорила, что мы в центре стали делать ставки? Так вот, чем дольше ты молчишь, тем больше процент по ставкам. Общая сумма уже перевалила за пятьдесят тысяч.

На самом деле она не превысила и семи, потому что никто не верил в удачу моей болтологии. В нее верила только я. Каким-то десятым чувством ощущая, что абонент не молчит, наоборот, он кричит этими звонками. И не потому, что немой, лежит в больнице или же сидит в тюрьме. Нет! Вполне возможно, он ходит, работает, ест, но не живет вовлечено из-за внутренней психологической поломки, которую я пытаюсь залатать.

— А хотя, продолжай в том же духе, — отмахнулась я и подкинула вверх подушку. — Весьма вероятно к концу года я эту сумму утрою, и вот тогда.. ! Ты скажешь свое веское слово.

Посмотрела на циферблат, поняла, что до конца двадцати минут осталось совсем чуть-чуть, и решилась на уловку.

— И да, слушай, если позвонишь завтра в это же время, я подробно расскажу, как спасла соседку, двух девчонок и послала шкаф с антресолькой! Все! Пока.

Я оборвала звонок первой. Буквально за секунду до того, как это должен был сделать он. Положила трубку и рассмеялась. Вчера чуть не написала боту, сегодня поставила условие Крикуну. Докатилась, блин! Мне действительно нужно вытаскивать себя из дома, пока не покрылась пылью.

Встала, доплелась до ванной и, размышляя, куда закинуть свою приунывшую тушку, вдруг вспомнила, как вчера точь-в-точь так же думала, и во что это вылилось потом. Да острый живот у соседки оказался меньшей из бед!

— Нет-нет! Я передумала. Спасибо, Вселенная, больше никаких потрясений не нужно. Мне и так хорошо. Я уже знаю, чем себя занять. Честно-честно.

Мне не поверили…

Вначале приехала дочь Сергеевны. Она забрала ключи от квартиры моей соседки, сказала, что ей лучше и операция прошла без осложнений. Через три четыре дня ее освободят от трубки, а пока просят особо не беспокоить и дать поспать. Что ж, одной задачей на день меньше — обрадовалась я, и получила звонок от свекрови. Эмма Вячеславовна сообщила о том, что они с Басей приглашены к ее подруге в гости, в деревушку за сто километров от родной Овсянки.

— Вы надолго?

— Посмотрим, как у них завяжется, — пространно ответила она.

— В смысле?

— Тамара, я Басю беру не просто так. Мы едем встретиться с дамой… четвероногой, — деликатно пояснила свекровь и кашлянула.

— То есть на случку. Но он непородистый. Помесь бульдога с носорогом.

— Крупный, мордатый, с огромной пастью. Им как раз такой подойдет для выводка преданных и страшных.

— Бас не страшный, — заступилась я за короткохвостого, но меня уже не слышали.

— Дом закрыла, ключ ты знаешь где. Если захочешь, приезжай. Соседей я предупредила, калитка на старом замке, ты знаешь, как его снять.

Мы тепло распрощались под счастливый лай довольного кобеля, который был рад перспективной встрече. Я положила трубку и загрустила. С одной стороны — хорошо, у меня теперь есть свободный домик, с другой — он пустой, как и квартира. Не затягивая мыслительные стенания, быстро собралась в магазин. Или на прогулку, а затем в магазин, или даже в кафе, на прогулку и в магазин на обратном пути. Я ещё в кино хотела, когда-то давно. Дневной сеанс в будний день должен быть максимально дешевым, а зал пустым.

Где-то посреди дороги меня настигло sms и странное какое-то пополнение банковского счета в размере пятидесяти тысяч. Приличная сумма по нашим временам, да и по прошлым временам тоже приличная. Поначалу я даже испугалась, неужели Крикун решил проявить себя, затем подумала о мошенниках и лохотроне. Добрых два часа ждала, когда же они попросят вернуть деньги назад, однако ни звонка, ни sms-сообщения не пришло. И какое-то тупое чувство тревоги не позволило пойти ни в кафе, ни в кино. Вместо прогулки я засчитала поход в магазин и только возле дома предположила, что это могли быть деньги от Гладько.

Узнал номер моего счета через бухгалтерию магазина и перечислил деньги со своего. Но почему так много? Понимаю, ночка выдалась ужасной, я присмотрела за обеими дочерьми, и все же в перерасчете на почасовую оплату это больше похоже на подкуп или аванс за предстоящую головную боль. Ощутив неприятный холодок от этой мысли, я должна была остановиться, поверить в интуицию и сбежать, но я вывернула из-за угла дома и попала под обстрел двух пар глаз. Меня ждали у подъезда мордоворот, «Тимур» и Алисин рюкзак. Самый недальновидный вопрос против воли сорвался с губ:

— Вы к Сергеевне или просто так?

— Мы с вопросом, — сказал «Тимур».

— Ответ «нет», — заявила я, слабо веря в то, что его примут.

— Тогда мы с ультиматумом, — скривил губы Шкафчик и, подойдя ко мне, забрал пакет. Снял с плеча и небрежно закинул в него мою сумку.

А затем и меня «забрал», отлепил от угла дома и уверенно повел к припаркованному темно-серебристому джипу. Меня запихнули, дверью хлопнули. Авто тронулось с места. Мордоворот, пакет, «Тимур» и рюкзак остались у подъезда. Я с опаской покосилась на соседнее пассажирское место, с места покосились на меня.

— Добрый день, — сказал вчерашний всклокоченный мужик без имени-отчества, а сейчас ещё и без всклокоченности.

— И вам.

Я настороженно смотрела на него, ожидая продолжения. Но Γладько таинственно молчал и крутил в руках телефон. Блик от его гладкого бока белой искоркой бежал по кожаному салону, стеклу, потолку, терялся в густой тени и опять совершал забег. В джипе было свежо от кондиционера и мучительно тихо, водитель, как неживой, без ругани объезжал дорожные ямы.

Я бы тоже с радостью что-нибудь покрутила, но в моих руках ничего не осталось, так что пришлось их сцепить и подумать о хорошем. Например, о мороженом и сливочном масле, которое тает в пакете, пока меня под шорох колес и крики галок вывозили из родного района.

— Слушайте, а нельзя ли как-то побыстрее разобраться с вопросом, который вы хотели задать. У меня продукты таят.

— Что? — Глаза Гладько растеряли задумчивую муть, цепко сосредоточившись на мне.

— Тамара Андреевна волнуется о пакете, который остался у Тимура, — раздалось вдруг с пассажирского сидения впереди. Из-за широкого подголовника вынырнул сухощавый молодой парень лет двадцати пяти. Рыжий и синеглазый. — Мне позвонить? — спросил он.

— А, да, — ответил бигбосс, так и не вникнув в суть вопроса.

Парень набрал группу встречавших меня у подъезда, сообщил о возможной порче продуктов и дал отбой. Я же заинтересованно подалась вперед.

— Так Тимур там действительно есть. И кто из двоих? Блондин или Шкафчик?

— В смысле, шкафчик? — вновь подал голос Γладько.

— Широкий такой, с антресолькой, — ответила я, ещё сильнее его запутав. А на переднем сиденье тихо хохотнули, прежде чем раскрыть личные данные:

— Шкафчик и есть Тимур, блондина зовут Глебом.

— А вас как?

— Олег, — ответил смешливый Рыж. — Это тоже Олег, — указал он на водителя и обернулся ко мне. — Еще вопросы есть?

Я многозначительно покосилась на сидящего рядом.

— Гладько Владимир Сергеевич, — моментально представили его мне.

— Володя? — уточнила я.

— Влад, — включился в диалог бигбосс, окончательно вынырнув из раздумий и махом руки «отпустив» рыжа. — Что вы хотели?

— Для начала узнать под какими соснами вы решили меня прикопать. Иными словами, куда мы едем и зачем?

В молодости, наверное, он был хорошеньким, а в детстве, возможно, даже лапочкой, но вот сейчас груз ответственности, бессонные ночи и вопросы, которые ему приходилось решать, выбили из несчастного весь шарм и радость. Напряженный лоб, брови, вечно стремящиеся к переносице, крепко сжатые челюсти и уголки губ, падающие вниз под тяжестью мыслей, оставили печать усталости от борьбы или самого бытия.

— Мы подумали и решили, что искать тридцатишестилетнего брюнета по вашим описаниям не так легко, как казалось.

— И вы ищите его среди белого дня? — съехидничала я. — Объезжаете все районы?

— Злачные места, — было мне ответом.

— Днем? — вкрадчиво повторила и удивилась cвоей догадке. — Или пока доедем, будет ночь?

Мне не ответили, потому что у Гладько зазвенел телефон, и бигбосс целиком и полностью погрузилcя в рабочие вопросы. Затем дал пару заданий Рыжу, тот незамедлительно озадачил водителя изменением маршрута, так что незадействованными в работе «офиса» на колесах остались только я и моя растущая нервозность. Пока босс кому-то выносил мозг, а затем у кого-то другого требовал отчета, Рыж забрал у миленькой девчушки на остановке возле ТЦ документы, подсунул на подпись боссу, затем у тихого кафе отдал их типу кавказской наружности. Вернулся в салон довольный собой, но быстро сник, когда его попросили найти подарок для ещё неизвестной мне Ани.

— Что в этот раз? — спросил он.

— Скинул фото на вайбер, — ответил Гладько и продолжил разносить чьи-то договора в пух и прах.

— К галерее? — спросил водитель Олег, видимо, уже зная предстоящий путь.

— Нет, — хмыкнул Рыж, рассмотрев полученное фото, — в ювелирный.

Надо отдать должное этой Ане. ради ее счастливых глаз мы заехали в ювелирный, в дорогущий цветочный, позже в магазин эксклюзивной одежды, а затем приобрели золотую карточку постоянного клиента в чрезвычайно раскрученном фитнес-клубе.

— А простых хот-догов она не заказала случаем? — вопросила я, когда машина в очередной раз остановилась, а Рыж потянулся к двери.

— Проголодались? — смекнул расторопный парень.

— И соскучилась по дамской комнате, — добавила я. — Все же два часа кататься под постоянный ор, кому бы не захотелось… сбежать хоть на пару минут?

— Что? — выпал из переговоров Гладько и покосился на меня взбешенным взглядом.

— Кофе хотите? — невинно вопросила я.

— Потом, — ответил несчастный и принял очередной звонок.

Рыж покосился на босса и на меня.

— Идемте со мной, — сказал он и обратился к водителю: — Олег, тебе как всегда?

— Да.

Мне повезло. Остановка была у ресторана, где Рыж забрал торт, а я получила возможность сбежать. Но бежать проще всего налегке, именно поэтому я вначале завернула в женский туалет и только потом к запасному выходу. Работники проводили недоуменными взглядами, я притормозила возле кабинета менеджера, вскинула руку, словно собиралась постучать, а едва все отвернулись, стремительно преодолела последние шаги и толкнула створку. Перебежать маленький дворик и прокрасться мимо мусорных баков не составило труда. Хлипкий замок на калитке поддался без долгих «уговоров». Я притворила ее за собой, развернулась и не смогла сделать даже один-единственный крошечный шаг. В узком проходе, где и так было не развернуться, мне преградили путь.

— Машина с другой стороны, — сообщал вездесущий Гладько, делая короткую затяжку.

— Да я как бы… — начала невнятно.

— Захотели прогуляться без телефона и денег не в самом благоприятном районе.

— С чего вы взяли, что это неблагоприятный район? — резонно вопросила я.

Он усмехнулся, рукой указав в проход налево, а затем направо.

— По ту сторону стоят склады под охраной и там не пройти, а по эту начинаются гаражи и стройка, где ошивается не самая мирная алкашня. И не спорьте. Леся тоже здесь сбегала, так что мы уже в курсе куда идти.

Не собираясь смущаться за провалившийся побег, я вопросительно воззрилась на босса.

— От вас сбегает старшая дочь? И давно она так ярко проявляет себя? — Вопрос был не из приятных, Γладько скривился, затушил сигарету, с которой время коротал, отбросил ее в бак и схватил меня за локоть. Намеренный довести до машины, а может, и заткнуть, он шел быстро и не обращал внимания на мои попытки вырваться. — Ну, теперь понятно, отчего вы возите с собой меня, а не ее. Хотя тут вариантов два. Она либо ничего не помнит, что вполне вероятно, либо молчит, проявляя обиду.

Серебристый бок джипа появился из-за поворота, Рыж пил кофе из бумажного стаканчика, а водитель Олег быстро расправлялся с шаурмой или чем-то похожим на нее.

— Да с чего вы взяли? — рявкнул Гладько и остановился. Я не смутилась, а оба его работника поспешили сесть в машину. Это был прекрасный показатель.

— С того, что вы против воли тащите меня к своему авто и делаете вид, что все нормально.

— Но вы согласились, — обвинительно бросил он, словно действительно не понимал.

— С чем, хотелось бы знать?! — возмутилась я и столь же обвинительно уставилась на него. — С тем, чтобы ваш мордоворот подкараулил меня у дома, забрал все вещи и запихнул в ваш джип? С тем, чтобы кататься по городу без цели? Или с тем, чтобы выслушивать дурацкие обвинения в неповиновении? Ау, очнитесь, все ваши действия больше похожи на похищение…

— Так, стоп! — оборвал он меня. — Тимур вам ничего не сказал?

— Ни слова, — подтвердила я, и он мрачно выругался. — Видимо, не догадался своей антресолькой, решил сократить расход бесценных слов и в ультимативной форме запихнул меня к вам. Кстати, услышать мое «Нет!» он тоже не захотел…

— Начинаю догадываться, почему, — хмыкнул Гладько. Его слова оборвал звонок телефона, выражение бигбосса тотчас вернулось на лицо бизнесмена. Мне указали на джип. — Садитесь, потом договорим.

Разговор откладывался. И чем дальше мы ехали, тем дальше он откладывался. Об этом говорили и протянутый мне перекус — шаурма, бумажный стаканчик крепкого кофе, сладкий пирожок, — и гаджет с наушниками от Рыжа. Видимо, чтобы я не оправдывала следующий поход в туалет ором рядом сидящего Гладько. И хотя тот больше не рычал, лишь порыкивал в трубку, обещая кому-то разнос, но даже эти обещания прорывались сквозь музыку в моих ушах.

В какой-то момент я беспечно отключилась, а проснулась лишь под тихие голоса двух Олегов, водителя и Рыжа, которые спорили, кто пойдет с боссом на праздник. Сам босс в этот момент с мрачным видом выгружал из авто огромный букет и пакет с одежкой для той самой Ани.

— О, я! Можно я ноги разомну? — вызвалась я, чем удивила всех мужчин. Босс застыл, так и не выудив пакет, а его подчиненные быстро переглянулись.

— Владимир Сергеевич? — позвал Рыж.

— Можно, — буркнул этот самый Сергеевич и от души хлопнул багажником.

Моему предложению он рад не был, в отличие от подчиненных.

— Золотая карта в фитнес клуб, ювелирка, — впихнул мне в руки карточку и небольшую коробочку Рыж. После чего широко улыбнулся и поторопил: — Скорее, он не любит ждать.

— Да уж…

Я выбралась из авто, зевнула, потянулась и неспешно подошла к мрачному Гладько, чтобы передать ему оставшиеся подарки. Заметив, что руки у него и без того заняты, предложила запихнуть карточку и коробочку в карман его брюк. Он скривился.

— Могу и в зубы… дать, — нашла я ещё один вариант переноски презентов.

— Спасибо, не стоит, — буркнул он и кивком указал на дверь, — придержите.

Мы оказались у многоэтажного дома из новостроя, на который я в свое время смотрела щенячьим взглядом, но квартиру так и не приобрела. Впрочем, я не особо расстроилась, когда вместо квартиры нашла супруга, но пустая клеточка без галочки в моем жизненном плане все ещё напоминала о себе.

— Отличные, должно быть, квартирки, — заметила я.

— По не менее отличной цене, — поддакнул Гладько и изловчился нажать на верхнюю кнопку. Зеркальные дверцы закрылись, лифт мягко потащил нас вверх. Мягко и тихо, если не считать сдавленного дыхания бигбосса, которое прорывалось сквозь зубы.

— Боитесь замкнутого проcтранства? — вопросила я.

— Н-нет! — слишком импульсивно ответил он, когда лифт дрогнул, а двери медленно расползлись в стороны. — Не боюсь, — заверил он и сглотнул.

Я понятливо отвела глаза и остановилась. На полу лежали розовые лепестки, под потолком висели шарики-сердечки, а картонная девица с широкой улыбкой и супер-мини-платьицем на пышных формах указывала на проход справа.

— Что за… ? — хотелось сказать «идиотизм», но более мягкого слова не подошло, я предпочла не договаривать.

И правильно сделала, потому что Гладько несчастным голосом протянул:

— Аня…

— Где? — спросила скорее по инерции, чем из любопытства, потому что все мое внимание сосредоточилось на проходе с десятком плакатов и той самой девицей, только уже без платья.

Белье было шикарным, тело идеально отфотошопленным, взгляд призывным, однако Гладько отреагировал на него отнюдь не улыбкой. Помрачневший за доли секунд, он вручил мне пакет и цветы, после чего с остервенением стал срывать плакаты.

— Лучше не рвать, все же чужая собственность, — предупредила я, но было поздно. Он смял ворох красочных фотографий, скрутил, бросил на пол, попинал. Затем словно очнулся, посмотрел на меня, на шарики, плюнул и, подхватив комок изувеченных копий красотки, решительно спустился по лестничному пролету. Далее я только слышала, как он с руганью запихивал комок в мусоропровод и возился с дверцей.

К моменту возвращения он вроде бы утих, но стоило взгляду наткнуться на картонную девицу, глаза его вновь подернулись дымкой злобы.

— Застрянет, появится затор, тараканы заведутся… — предупредила я.

— Уже есть! — буркнул он и надавил на кнопку звонка. — Я ради них санитарную службу вызывал…

— Почему вы? — удивилась я, расслышав, как к двери по ту сторону приближались цокающие каблучки.

— Потому что квартира моя.

Дверь распахнулась, заглушая его слова, а миг спустя в руках мужчины оказалась бескрайне счастливая пышнотелая брюнетка без фотошопа, платья и тормозов.

— Владик! — пьяно взвизгнула она, повисая на Гладько. Распахнувшийся халатик открыл шелковые кружева цвета шампань. — Ты пришел! Ты не забыл…

— После двадцати шести сообщений я бы при всем желании не смог…

— Двадцати! — оборвала она, словно речь шла на сакральную тему возраста.

— Значит, и подарков будет двадцать, — ответил он, отодвигая ее от себя. Я даже восхитилась, а мужик кремень.

Правда, тут же стало ясно, что он не кремень, а просто ученый. Лицо девушки скривилось, губы дрогнули в преддверии слез.

— Но так нечестно… — воскликнула она, и ее возмущенный голос потонул в букете. Это не «Владик» ей вручил, это я решила освободить свои руки и отвлечь ее от пустующих стен.

— Держите первые двадцать…

Она подхватила букетище с некоторым возмущением:

— Почему четное число?

— Эту уникальную обертку тоже пришлось заказать, — заверила я. — Еще плюс шесть, — наобум озвучила, вручая пакет из магазина. — Плюс два, — поверх букета приземлились коробочка из ювелирного и карточка для завсегдатая фитнес-клуба. — И поцелуй! — торжеcтвенно заявила я, имея в виду стоящего рядом мрачного Вадика.

— Что? Ты привез Алиcку?! — тотчас восторг от подарков сменился на растерянность, затем и на гнев, словно поцелуй можно ожидать лишь от ребенка.

Я удивилась, Влад ещё больше нахмурился, а из квартиры вдруг послышались голоса:

— Анюта? Королева Анна! Где ты? Мы вот-вот заскучаем!

Помимо задорных женских, там прозвучала и пара мужских голосов, один из которых очень не понравился Гладько. Судя по тому, как он напрягся, этот визит запомнится не только пинанием плакатов.

— Ты пригласила Кирилла? — произнес он абсолютно спокойно, нас обеих пробрало.

Я сглотнула, девчонка, а сейчас она показалась действительно перепуганной девчонкой, отшатнулась, как бы невзначай перекрыв собой проход.

— Нет, что ты… Я же помню! Ты говорил…

Гладько уже не слушал, он шире распахнул двери и шагнул вперед.

— В-вла-адик, — едва не заикаясь, пролепетала она. Быстро сообразила, что не сможет отговорить, зажмурилась и призналась: — Это не я, он сам пришел!

— САМ?! — Гладько переспросил так, что мне срочно захотелось сбежать. И не просто вниз, в машину, а куда глаза глядят.

Он развернулся, широкими шагами устремился вперед, а мы с именинницей переглянулись. Вернее, как переглянулись… я посмотрела на нее, она на свежесрезанный букет и вздохнула: «Завявший, придется фильтры подгонять».

— И это все, что вас интересует? — удивилась я ее инфантилизму. — Где телефон?

— М-м-м, точно! — очнулась она. — Нужно их снять и выложить видео в сеть. С левого акка, конечно же. Девчонки обзавидуются…

Но она не успела освободить руки от букета, а я окончательно разочароваться в отсутствии у нее мозгов: в коридор вышло двое — взбешенный Владимир Сергеевич Гладько и мужчина приблизительно его возраста, но более легкий на подъем. Этакий развязный шалопай, выше среднего роста, широкоплечий и стройный, глаза светлые, волосы темные, есть незначительная щетина и улыбка, от которой хочется стечь на пол. Вот так искуситель! Из-за этой улыбки незначительными стали горбатый нос, широкие скулы и показательно узкий лоб дурака. А как ещё назвать незваного гостя, который, будучи под конвоем, потянулся «проститься» c хозяйкой апартаментов.

— Еще раз с днем рождения, королева! — мазнул губами по ее губам и только после этого вышел, надеюсь, от пинка.

— Ты… — начал Гладько выговаривать Ане и заткнулся, глянув на меня. — Завтра же… поговорим, — мрачно пообещал он ей и крепко ухватил мой локоть.

Коридор, лифт, нудное ожидание под тяжелое сопение и накрывающее чувство злости. Не мое, его. Кажется, бигбосс вот-вот сорвется и начнет крушить все, что под руку подвернется. А под рукой, вот блин, только я.

— Может, прихватим картонную Аню? Чтобы вы на ней злость сорвали, а не на мне…

— Что?! — выдохнул, явно не слыша меня из-за тяжелых мрачных мыслей.

— Злость, говорю, выпустить надо, пока вы мне руку не сломали.

Глянул вниз, понял, к чему я веду, и быстро разжал пальцы.

— Извините.

Я промолчала, лифт с перезвоном приехал, распахнул перед нами дверь. Вошли, нажали на кнопку первого этажа и в очередной раз взглядами сошлись на полуголой картонной Ане. Ну что ж, недостаток ума убавил привлекательность, а ссылка на инстаграм-страницу <a l:href=“mailto:аnn@undеrlinе”>аnn@undеrlinе</a>n внизу картонки объяснила неуемную тягу к съемкам драк.

— Так она инфлюенсер, белье продвигает, — заметила я, когда лифт закрылся. — Надеюсь, успешно.

— Как и учебу, — буркнул Гладько.

Чуть не спросила: «Хоть не в школе учится?» и cама себя оборвала. Какая, к черту, школа! Не рожала же она Алиску в двенадцать лет. Да и двадцать шесть подарков просила не просто так. Значит, старше, просто выглядит молодо. Она молодо, он взросло, вот и сошлись на фоне…

Я в задумчивости покосилась на соседа по лифту и создателю моих последних приключений. Даже интересно стало, как эти двое столкнулись и сразу не разбежались в этой огромной Вселенной. То ли она его животом прижала, то ли он ее деньгами, или все же были чувства? И столь сильные, что он теперь сам целовать ее не может и с другим не в силах отпустить. Хотя к кому там отпускать? Вспомнилась улыбка этого самого Кирилла, затем его показательный поцелуй и торжествующий взгляд, словно он хотел подгадить и подгадил.

На первом этаже у Гладько зазвенел телефон. За время совместной поездки я уже поняла, что мелодия с переливом стоит на рабочие звонки, но он не ответил на входящий. Отрубил. Глянул по сторонам и сжал челюсти. Сквозь окна холла прекрасно просматривался двор и Кирилл, стоящий возле черного лексуса. Он что-то сказал рыжу и водителю Олегу, после чего с гордым видом впрыгнул в авто и укатил, дав по газам.

— Брюнет, светлоглазый, — повторила я и похлопала бигбосса по плечу. — Зря беспокоились, с Олесей вчера был не он.

— Конечно нет, — дернул он плечом. — Это мой брат. Сводный. Сукин сын!

— И этот сводный целовал вашу… Аню, — нашла я лучшим использовать имя вместо прочих обозначений.

— Мы год в разводе. — Он тормознул возле почтовых ящиков, выудил ключ из кармана и открыл сто тринадцатый ящик. Просмотрел почту. Письма и листовки оставил, счета забрал.

Я невольно присвистнула, глядя, как он привычно просматривает платежки и кривится, наткнувшись на задолженности по жкх.

— Дочь растите вы. Квартира ваша. Счета тоже оплачиваете вы… — протянула я, и постаралась не дрогнуть, когда он захлопнул ящик. — Неплохо устроилась, — вынесла вердикт и замолчала под негодующим жестким взглядом.

Гладько вдохнул, борясь с эмоциями, выдохнул и почти миролюбиво спросил:

— И какого хрена я вас с собой потащил?

— Самой любопытно. Таскаете с обеда, за окном темень, а ужина все нет. — И не дожидаясь ответа, я взглядом указала на его вновь затрезвонивший телефон. — О, новая мелодия. Наверное, из дома. — А может, и не из него, на экране гаджета вместе со скромным именем «Люсиль» появилось нескромное фото. — Инфлюенсер клиники пластической хирургии?

Вопрос вырвался сам собой, мне не ответили, зато ответили Люсиль.

— Да?! — Со злым голосом он не сразу совладал, но получив моральную затрещину от абонента, поспешил снизить и громкость, и экспрессивность. — Нет. Извини, малыш. — Слово «малыш» явно было лишним, Люсиль звонким щебетом попыталась расширить зону влияния или программу на вечер, но столкнулась с жестким: «Я занят».

Далее уже мне указали на дверь, ведущую из здания, а затем нетерпеливо к ней повели, но стоило сделать несколько шагов, как Гладько остолбенел и остановил меня.

— В смысле, дрался? Что Аня написала.. ?

Ох, уж эти соцсети! На пустом месте создают скандал.

— Я не дрался за нее! — чуть не зарычал несчастный. — И за старую курицу не дрался… Не представляю о ком ты. Погоди… в смысле, я с ней пришел? — Бросил взгляд на меня и тихо ругнулся. — Нет, не люблю. И ее тоже нет! Откуда мне знать про постеры, — обеспокоенно покосился вверх и в сторону, — это малолетки какие-нибудь…

— Которые слишком многое берут на себя, — поддакнула я и невинно улыбнулась.

— Ясно. Нет! Все. Потом, — оборвал диалог Гладько и, кажется, пришел в привычное состояние духа. Через край решительное.

На волне этой решительности он меня не только из здания вывел, но и к джипу довел, и дверцу распахнул услужливо и порывисто. Вместе с теплом салона, запахом освежителя и кожи я ощутила, что вот сейчас самое время делать ноги, но ничтожный момент был упущен. И на мое робкое: «А можно я уже поеду домой?» мне ответили перстом, указующим внутрь.

Мы посетили два клуба, чье-то выступление stеnd uр, а после заявились на закрытую вечеринку, для которой не были одеты ни он, ни я.

— Только в черном, — буркнул смотритель у стойки.

— А мы через черный ход. — Гладько одарил его купюрой и потащил меня по самым неосвещенным местам подвала, наспех переделанного в галерею или что-то типа того.

Это было похоже на закрытые перфомансы 80-х в Америке, какими их представляли в фильмах, с одной лишь разницей — в фильмах было ограничение 16+, так что пьяными валялись лишь половина актеров, а тут почти все. В очередной раз споткнувшись об обломки какой-то экспозиции, или же нормальной экспозиции, которая представляла собой обломки, я тихо возмутилась:

— Теперь понятно, почему тот Влад так быстро сбежал при одном лишь упоминании вас. Теперь я тоже буду бегать…

— В смысле? — Γладько остановился и перестал высматривать жертв, подходящих под мои описания.

— Ну, тот брюнет светлоглазый, Владимир, что привел Олесю из клуба и хотел забрать Алису… В общем, стоило лишь упомянуть вас…

— Влад? Вы не говорили, что он представился, — бросили мне обвинительно.

— Я и не помнила до сих пор, что он называл свое имя. Только глаза, цвет волос и, может быть, рост, чуть выше вас. — Я еще говорила, пытаясь воссоздать полный портрет, пока мой конвоир что-то быстро искал в телефоне.

— Этот? — ткнул он гаджетом, едва не сверзив мне нос.

На размытом фото был тот самый брюнет, скромно улыбался, глядя на мир из окна авто. Пришлось прищуриться, чтобы мысленно дополнить образ, и вынести вердикт:

— Если добавить очки-хамелеоны, бороду и костюм, то, вполне возможно, он. И кто это? — не сдержала любопытства.

— Инвалид, — не столько ответили мне, сколько клятвенно пообещали миру.

Домой я попала после двенадцати, как попали туда же сумка и пакет с моими продуктами — ума не приложу. А вообще-то, и прикладывать ум не хотелось. Сил осталось лишь на то, чтобы раздеться, посмотреть телефон на наличие пропущенных звонков, ряженкой заглушить урчание желудка и рухнуть в кровать. Прежде чем отключиться, я уплывающим сознанием ухватила дельную мысль: как отпуск начался, так он весь и пройдет. Думаю, стоит смыться в домик свекрови, чтобы никто, совсем никто не смог меня найти.