3

— Вселенная, я сваливаю! — сообщила в пустоту квартиры в девятом часу утра.

Я уже отдала соседу снизу отборное мясо для шашлыка. Перекрыла вентили с водой и газом, отключила электроприборы и быстро собрала все необходимое для проживания на даче. Оделась, обулась, потянулась к замку с ключами и осоловевшим взглядом уткнулась в панель сигнализации. Знакомую панель — точь-в-точь такая же висит в нашем магазине над входом персонала, ввиду повышенной осторожности начальства сигнализационных систем у нас две. А на двери помимо глазка, где-то на уровне ребер появилась коробка с видеокамерой, фиксирующей происходящее в тамбуре.

— Какого… фига? — возмутилась я, и телефон откликнулся сообщением из вайбера от неизвестного типа.

«Доброе утро», — гласило оно. А далее в мой «диалог» с неким Т-13 прилетели код для смены пароля на клавиатуре сигнализации и предупреждение, что лучше всего использовать четырехзначные пароли. «Т» — это Тимур, а «13» — это возраст, в котором он застрял, количество прикопанных им трупов или жизненных неудач? Например, столкновение мизинца с тумбочкой.

«Шкафчик, это ты?» — спросила я после недолгих раздумий.

Ответом мне было молчание.

Сумка медленно соскользнула с плеча.

Не то чтобы я совсем уж испугалась, но струхнула до легкого покалывания в области сердца. Прошлась по квартире теперь уже не уверенным хозяйским взглядом, осматривая все вокруг, а испуганным и недоверчивым. А я ещё удивлялась, зачем Шкафчику моя сумка потребовалась с телефоном и ключами… Нет сомнений, помимо сигнализации и камеры на входной двери, они наводнили квартиру прослушкой или же видеонаблюдением. Стало противно до дрожи, а ещё немного боязно относительно их планов на мой счет. Не просто же так потратились, с умыслом. Вот теперь до кристальности ясно: к свекрови ехать не стоит, телефон лучше не брать, а документы и накопления придется. Причем последние наличкой, чтобы никакие двустворчатые не успели пробить мое передвижение по счетам, даже если смогут, даже если захотят.

Сборы заняли еще минуты четыре. Я не успела записать все нужные номера телефонов, когда мой смартфон разразился трелью входящего. Отвечать не стала. Неугодный мне Т-13 продолжал названивать, пока я обувалась, по старинке закрывала дверь и думала о том, что ноут придется обменять или временно сдать в ремонт Егорычу. Поразмыслив, выбрала второе. Все же в моей квартире модернизировать могли не только дверь.

Я уходила почти профессионально, расплачивалась наличкой, избегала людных мест и мест скопления камер. Дважды переодевалась в общественных туалетах и покинула город вначале в северном направлении, а затем автостопом перебралась на западное шоссе. Взмыленная и запыленная, я ввалилась в тихий домик на окраине леса и первым делом проверила наличие света и воды, а затем уже взялась наводить там быт. Я вычистила печку от золы, проветрила постельное белье, выбила единственный коврик и смахнула паутину в крошечной кухоньке. Адреналин в крови кипел, нервы звенели от напряжения, чайник на дровяной печи нагревался добрых полчаса.

При сильных дуновениях ветра на крыше что-то жутко скрипело, из подпола несло мышами, к деревянному туалету было страшно подойти, зато рядом с ним росли роскошные кусты! В целом, я была рада, что обладаю ключами от домика, где можно в тишине отдохнуть, а еще подумать. Например, о том, куда податься, если из магазина меня вдруг уволят. Взяться за разработку сайтов, за приготовление ланчей или за стрижку собак и пошив миленьких маленьких костюмов? Еще я умела вышивать гладью, но не любила тратить на нее долгие часы.

Я настолько устала, что уснула лишь с рассветом, а проспала от силы два часа, когда кто-то совсем не робкий постучался в мою дверь. Вот только не во входную!

— Доброе утро! — Распахнув створку и перешагнув через высокий порог, Шкафчик по имени Тимур поприветствовал меня жуткой улыбкой.

— А-а-а…

Я села на кровати, которую легко можно было бы назвать «Лежанка плюс матрас-ватник», подтянула выше прихваченное из квартиры покрывало и укрылась им по самый нос.

— Вижу, вы выбрались на природу, — покивал он антресолькой. — Это хорошо. Ребенку нужен свежий воздух.

— ребенку? — спросила бестолково, и в комнату шагнул светловолосый… Глеб, со спящей Алисой и ее синим медведем на руках.

— Где разложить палатку? — спросил он и, устроив малышку у меня в ногах, накрыл ее покрывалом.

Тщательно все осмотрев, мордоворот сбросил с плеча внушительный рюкзак.

— Можно у печки.

Тихий вжик змейки, и вот уже Глеб раскладывает палатку у печи, а Шкафчик выкладывает на подоконник продовольственные и не только припасы. Уже знакомый водитель Олег принес газовую горелку для походов и пару баллонов к ней, затем складной столик и стулья в количестве трех штук.

— Вы… вы… — начала я, но так и не смогла сформировать хоть что-то цензурное и не такое визгливое, чтобы не разбудить ребенка и не скатиться в потрясенную истерику.

— Не волнуйтесь, мы взяли ей спальник, — заверил меня Глеб. Разворачивая мешок, который ему протянул Шкаф-Тимур. — И для Олеси тоже.

— Что?! Еще и старшая будет здесь?

— Ее привезут чуть позже, — заверили меня.

— В крайнем случае вечером, когда найдут, — добавил двустворчатый, и мне стало совсем не по себе.

Чтобы не качать права из-под покрывала, нервной рукой отбросила укрытие, нащупала штаны, быстро их натянула, затем спортивную куртку и, обув на голые ноги кроссовки, угрожающе шагнула к мордовороту.

— Я против!

— Мы знаем, именно поэтому поставили жучок на сумку.

— Я не взяла ее с собой, — возмутилась, имея в виду женскую сумочку, оставшуюся в прихожей. И зачем возмущалась, хотела ведь о другом поговорить?

— Мы это предполагали и прикрепили жука к вашей походной сумке, — ехидно улыбнулись мне, сразив жуткостью оскала.

— Вам лучше не улыбаться, — огрызнулась я.

— А вам лучше не оставлять телефон, — сказали мне, впихнув в руки мой гаджет и зарядку к нему. — Двести тридцать звонков с периодичностью в полминуты… Даже интересно стало, что за маньяк вам звонит.

— Или уголовник, — поддакнул Глеб и встал с колен.

— Вы поэтому меня нашли? — несколько оторопела я.

— Вы поэтому сбежали? — ответил он вопросом на вопрос, хотя мы оба знали ответ и теперь мрачно смотрели в глаза друг друга.

— Палатка готова, — прервал наш поединок Глеб.

— Она тоже готова, — кивок на меня, и как по щелчку, телефон в моих руках отозвался тихим перезвоном.

Крикун?! Я совсем о нем забыла, а также об условии, которое выдвинула, чтобы он позвонил…

И пока я стояла, соображая, что делать: ответить на звонок или побить охрану спящего ребенка, мужики сбежали, аккуратно закрыв за собой дверь.

— Алло? — спросила в итоге, недоброе безмолвие по ту сторону отозвалось облегченным вздохом. — Привет! Да, я жива, но что-то кажется мне, это ненадолго…

Мы помолчали. Он привычно, я — собираясь с мыслями.

Могу ли я делиться жизненными перипетиями, если, как вариант, мой телефон стоит на прослушке? Могу ли честно выражать свои мысли о семье Γладько? Могу ли быть спокойна, что эта информация никогда мне не навредит? А впрочем… мне ничего не стоит предупредить первых и обломать вторых! А что до мнений и мыслей, я имею право на имхо, и никаких документов о неразглашении не подписывала.

— В общем, — сказала глухо и опустилась на складной стул, — два дня назад моя жизнь круто изменилась, и началось все со звонка в дверь. Это лучшее начало для фильмов ужаса и для комедий, к какому из жанров можно отнести случившееся — решать тебе. А для меня все происходящее пока что трэш с неясным будущим. Итак, через глазок я увидела морду мордоворота — это идеально подходящая тавтология, чтобы ты знал, — заверила я звенящую тишину и улыбнулась, — и ты никогда не догадаешься, кого этот Шкафчик принес…

Об Алисе мой собеседник уже был наслышан, о моей соседке Лизавете Сергеевне также, но знал их только под прозвищами Синий мишка и Дама в шляпке. Мордоворота я наименовала Шкафчиком модели Т-13, его молодого помощника оставила Глебом, водителя — Олегом, Олега-помощника назвала Рыжем. Гладько, конечно, Бигбоссом, инфлюенсера в белье — Штучкой, брата — Шалопаем, а старшую дочь я видела всего раз в образе фонтана, но не могла так ее назвать.

— Она словно потеряшка, — поделилась своим мнением на ее счет. — Синий мишка тоже потеряшка, но в силу детского возраста и наличия номинальной матери она куда крепче держится за этот мир, чем старшая. Конечно, можно сказать, что бунтарство в ее возрасте — это норма. — Губ коснулась кривая улыбка. — Я в неполные семнадцать тоже наделала ошибок, полностью перекроивших мою жизнь, но… я не отчаялась. А ей словно бы все равно. Что-то в этом ребенке сломалось. И пока не могу понять, что именно. Это чувство принадлежности семье, это чувство нужности или это бессилие что-либо изменить? У нее достаточно пробивной папа, как пружина, сжатый на работе. Возможно ли, что дома эта пружина распрямляется и расплющивает всех?

Послышалось, или по ту сторону действительно раздался горький вздох?

— Когда-то давно, почти двадцать лет назад… кстати, если ты еще не понял, я большая девочка. Да-да, и в моей копилке есть история с двадцатилетним стажем. Так вот, был у меня знакомый. Сейчас бы его назвали горе-бизнесменом, связавшимся с братками, но тогда братки считались крышей. Правда, чем выше была крыша, тем тревожнее становились ее обладатели.

В задумчивости взялась перебирать продукты, которые мордоворот выложил на новоприобретенный столик. Холодная пицца, каши, колбаски, нарезанные салаты, макароны трех видов, сыр… Запас, словно не на одни сутки. Это намек?

— Я к чему, — продолжила тихо, — он распрямлялcя дома. Не с любовницей, не с противником на боксерском ринге, а дома. В один из тяжелых периодов он едва не размазал супругу по стене и чуть не покалечил пятилетнего сына. Малыш заступился за маму. Прозрел этот уникум из-за крика — домработница вернулаcь за ключами очень даже вовремя. Очнулся, испугался и сбежал, как оказалось потом, пешком дошел в соседний город. Вспомнил себя приблизительно через сутки. В парке, сидящим на скамейке. В одной руке бутылка водки, в другой ревущая по потерянной любви глупая девчонка.

Теперь уже точно был вздох, только не его, а мой.

— Мне тогда не стоило так убиваться и на холодном сидеть, но чего не случилось, того не случилось. Зато у меня появился бесценный опыт по мгновенному расправлению пружин и выдаче словесных затрещин. Хотя в семье бигбосса, я все ещё надеюсь, он не пригодится.

Прислушалась к дыханию Алисы, кажется, оно изменилось, и пора заканчивать звонок. В любом случае, я и так превысила лимит двадцати пяти минут. Пора.

— Послушай, — обратилась я к Крикуну, — тебе это может быть неинтересно, да и после моего исчезновения, может быть, и не нужно. Но если ты позвонишь завтра, я буду рада с тобой поговорить.

Он ожидаемо молчал, я ожидаемо улыбнулась его упрямству.

— До связи.

Спасибо гадам за газовую грелку! И за электрочайник, который обнаружился под столом, и за мини-холодильник походного типа, оставленный на одном из стульев. За стулья и столик отдельное спасибо, большое-пребольшое. Я заварила чай, порционным оливковым маслом заправила один из салатов, сварила овсянку, зажарила пару колбасок и вскрыла коробку печенья к моменту окончательного пробуждения Алисы. И этим самым печеньем чуть не подавилась. Когда малышка вскочила с кровати и кинулась ко мне, забыв про синего мишку.

Обняла за ноги, задрав голову кверху, просияла улыбкой и больно ущипнула меня.

— Ай-яй! — вскрикнула я. — Это же надо! Такие маленькие ручки и такие сильные пальчики.

— Тетя Тома! Это вы?! Это правда вы?

— Я–я! И я не поняла, это ты только что меня на предмет реальности проверила?

— Нет! Да… То есть нет, — ответила она и побежала за синим Улли. Забравшись на кровать, освободила из покрывала мишку, обеспокоено посмотрела на меня. — И только вы будете со мной?

— Обещали привезти Олесю.

— А Полина? Полины ведь не будет?

— Не знаю, — ответила абсолютно честно. — А Полина — это кто?

— Она готовит для папы… у нас дома. — Какой интересный ответ, и какое странное опасение. Малышка боится кухарку? То бишь повара.

— Нет, ее среди продуктовых запасов я не видела, — заверила ребенка и улыбнулась, когда глаза младшей Гладько просияли. — Есть будешь?

Она застыла, внимательно разглядывая меня.

— А можно… можно не идти в душ, не мыть зубы, вот так… нерасчесанной к столу?

— И в пижаме, — закончила я. — Можно, со мной в выходной точно можно. Плюс, в доме никаких уcловий для омовения.

— Ура! — воскликнул ребенок. В мгновение ока она устроилась на стуле и медведя посадила рядом с собой.

— Держи, это для рук, — вручила ей пачку найденных влажных салфеток и с опозданием спросила: — В туалет нужно?

— Потом!

Она ела с аппетитом. Отсутствие неизвестной Полины было настолько радостным событием, что Алиса забыла выбрать из салата всю морковку и оставить ее на краю тарелки, как сделала это в прошлый раз. И сахара в чашку она положила не три ложки, а всего одну, печенья взяла пару штук, остальное сказала отложить, потому что Олеся его любит.

— Там еще несколько пачек, — указала я на запасы.

Ребенок взвесил все «за» и «против» и растянул пачку печенья на весь день.

Я ожидала, что у нее начнется истерика или первые капризы, едва малышка оценит те самые кусты или останется в доме без света, что нередко случалось в этом районе. Но она легко отнеслась и к первому, и ко второму, сказала только, что Олесе здесь будет сложно, потому что старшая Гладько любит комфорт.

— Без беде, быть беде, — глубокомысленно сообщила Алиса, и к этой теме мы не возвращались до самой ночи, когда ее приехали забирать.

Как ни странно, явился глава семейства. Замученный, всклокоченный и самостоятельный. Приехал без водителя и без Рыжа. Пару раз чертыхнулся, пока шел к крыльцу и подcвечивал себе дорогу телефоном. На удивление тихо и тактично постучался в дверь и, лишь получив разрешение, вошел. Видимо, нешапочно знакомый со строениями таких домиков, он, как и Шкафчик, избежал столкновения с притолокой и не споткнулся о высокий порог. Плотно закрыл створку, чтобы тепло не улетело, и только после этого огляделся. Оценил закрытую палатку с сопящей Алисой, затем меня с ее телефоном, сидящую в углу.

— Не спите? — вместо приветствия спросил он, дернул уголком губ и признался: — Я вот тоже не могу, когда дома пусто.

И мне бы возмутиться произволу, сообщить о неподобающем поведении его охранников, да и наглости, что у босса заменила совесть, но вместо негодования одарила его вопросом:

— Вы не нашли Олесю?

Да зачем я спросила?! Пусть забирает ребенка, оставляет еду и валит отсюда, но… Мне в некотором смысле даже интересно cтало, что такого происходит в его доме, если одна дочь сбегает, вторая боится прислугу, а Шкафчик уже дважды оставляет ребенка с невольной няней, хотя в наличии имеется родная мать и даже дядя, сводный.

— Нашли, увести не сумели, — признался в своем бессилии глава семейства Гладько. — Она осталась с ночевкой у подруги.

— Надеюсь, у хорошей, — вырвалось у меня. И кто за язык тянул?

— Отчасти. — Он потер шею то ли в стеснении, то ли в смущении, и вдруг огорошил: — Спасибо, что присмотрели за Алисой, я перед вами в долгу.

На этом заявлении я, уже отложившая телефон, вставшая со стула, подавилась и воздухом, и возмущением. Возможно ли, что Шкафчик оставил начальство в неведении моего побега и своего последнего финта?

— Странный выбор сделал Тимур. Γоворил об уютном домике, а тут… — Бигбосс замялся, осматривая все углы и подбирая слова. — Не так… уютно и чисто. Вам было не по себе?

От удивления чуть не призналась, что это типа мой домик, что в нем еще с утра было в разы грязнее, что меня тут настигли и «обложили» со всех сторон. Но если в прошлый раз я безрезультатно пожаловалась на произвол двустворчатого, то сейчас… думаю, сейчас можно сыграть по–другому.

— Более чем! — запальчиво сообщила я и шагнула к Гладько. — Ведь тут все не просто по-деревенски, а с налетом средневековья. И не стоит давать спуску за такой уют. Лучше сразу сделайте ему втык за отсутствие туалета и душа. Мы, между прочим, ходили в кусты!

— Правда? — его брови устремились к переносице.

— Да. А потом тут выключили свет. И мы экономили заряд на игрушках Алисы, — поделилась я событиями очень даже весело прошедшего дня. — А еще тут пахнет мышами и тянет от пола. И матрас, он ужасный, только взгляните. — Я повела родителя к своей кровати и ткнула пальцем в ватную древность.

— Да, он подумал только о девочках. — Взгляд Гладько скользнул к мини-палатке Алисы и спальнику для Олеси.

— И совсем не озаботился обо мне, — кивнула с возмущенным видом. — А тут еще дрова на исходе и вода.

— Что с водой? — В его голосе прибавилось холодной стали, взгляд заволокло стылым льдом.

— Ну, без света из колодца ни капли не накачать. Мне пришлось идти с ведром к соседу. — Упомянутое ведро стояло в углу, привязанная к нему кружка находилась рядом.

— Хм…

— Не скрою, — решила не слишком нагнетать, — Шка… Тимур озаботился продуктами, но в оcтальном… это было ужасно.

И как по сценарию триллера, в конце моей фразы на улице усилился ветер, буйные воздушные потоки забрались под крышу, и чердачная балка отозвалась протяжным скрипом. Εе стон вышел будоражащим, максимально удачным, я поежилась, Гладько ощутимо дрогнул и решительным шепотом заявил:

— Я вас здесь не оставлю!

— А хотели?

— Думал Алису утром вернуть, но… это не дело. — Он расстегнул палатку, потянулся к спальнику с дочкой. — Соберите свои вещи, остальное бросьте.

— Кто же так раскидывается добром? — попыталась протестовать.

— Это в назидание. Тимур сам заберет.

Я послушалась, однако боссу пришлось подождать, пока я, преодолевая порывы ветра, закрывала ставни на окнах, дверь и калитку.

— Мне кажется, вы здесь не в первый раз, — заявил он, едва я села в джип.

Не сразу нашлась с ответом, но все-таки сказала:

— Это простая забота о хозяйском имуществе.

— А хозяйка здесь злая.

— С чего вы взяли?

Он с наcмешливым видом активировал навигатор, выбрал нужный путь и указал на название, вспыхнувшее вверху. «К ведьме!» — значилось там. Я судорожно вздохнула и дернула ремень безопасности слишком поспешно. Он застрял, больно треснув защелкой по пальцам.

Ах, к ведьме? Ну, двустворчатый, берегись, я устрою переворот в твоей антресольке!

— Дайте мне, — вызвался Гладько помочь и в считанные секунды пристегнул меня. — Удобно?

— Вполне. И как вы поняли, что этот путь выведет к нам? — вполне невинно спросила я.

— Он единственный появился в памяти навигатора этим утром.

Надо отдать ему должное, вел бигбосс аккуратно до самого дома… своего. Ворота открыл брелоком, дождался, пока они разойдутся, и плавно вплыл во двор, а из него в слабооcвещенный гараж на три авто. Места под остальную автотехнику сейчас пустовали, открывая шикарный вид на крытый бассейн за стеклянной стеной. Я судорожно cглотнула, так и не произнеся заготовленную просьбу вызвать такси и отправить меня домой.

Какой домой, когда здесь такая радость для души?

— Вот мы и приехали, — сообщил Гладько в тишину салона и оглянулся на мирно спящую в детском кресле Алису. — Выбирайтесь, — сказал он мне после недолгого созерцания дочери, — придержите двери.

Да без проблем!

Я придержала одну дверь, затем вторую дверь, поднялась за главой семейства на второй этаж и отогнула одеяло, по приказу свыше. Когда Алису со всем чаянием уложили в кровать, укрыли, включили для нее ночник и на словах пожелали добрых снов, я удивилась двум вещам. Первая — Гладько обошелся без поцелуя, вторая — этот добрый папаня не уложил рядом с ребенком ее верного рыцаря.

Я осмотрела комнату, затем себя и бигбосса, и только после вспомнила, что из машины мы вынесли малышку, ее спальник, мою сумку, но не косолапого.

— А где синий? — спросила шепотом. — Вы что, забыли мишку?!

— Что?

— Мишку, ее синего друга, — указала я на мирно спящую Алису.

— Уилла? Хм, я не видел его… — Гладько поскреб поросшую щетиной щеку и отошел от постели дочери.

Скорее, не Уилла, а Улли, но я не стала поправлять, возмутилась другому:

— Как вы могли его не увидеть?

— Там не было света, знаете ли, — буркнул он по-бигбоссовски и направился к двери. — Выходите.

Догнала красавца уже на лестнице, желая честно предупредить.

— Я знаю, что там не было света, а еще я знаю, что завтра с утра пораньше вас ждет истерика и поминки по потерянному другу.

— Уеду раньше, — хмыкнул Гладько, но, напоровшись на мой взгляд, примирительно спросил: — Медведь так важен?

Госпадя! А ведь это не я, а он должен был сообщить, что синий нужен ребенку как воздух.

— Как ваш заместитель. Конечно, важен, — заявила смело и ощутила, с каким скрипом он принял эту правду. Даже спускаться по лестнице прекратил. Обернулся.

— Не понял, — процедил, чуть разжимая зубы.

Наверное, я тоже устала, поэтому начала издалека и не совсем удачно:

— Ну, к примеру, с кем из вас она общается чаще: c вами, с Олесей или с синим?

Секундное промедление и эмоциональный взрыв невыспавшегося, взъерошенного и, что скрывать, уставшего мужика не заставил себя ждать:

— Мне откуда знать? Я большую часть времени провожу на работе! Пашу как раб на галерах, с семи до двенадцати. Света белого не вижу, семью тем более… — Я вроде бы не изменилась в лице, но он осекся, словно понял, что сболтнул. Дернул подбородком опять и расправил плечи. — Слушайте, вы…

— Довлатова Тамара Андреевна, — подсказала я.

— Именно! — подвел бигбосс черту, дав понять, что имя мое он не знал и знать не собиралcя. — Не лезьте куда не просят! Никому не нужны ваши психологические штучки. Практикуйте их на других… — «идиотах» так и рвалось из его уст. — Уж в своем доме, со своей семьей я как-нибудь разберусь…

К концу предложения он не гаркнул — это счастье, однако уже шипел, как гусь.

— Вот в этом вашем «как-нибудь» и вся соль… — Поморщилась и обхватила себя руками, вспомнив, как хорошо начиналась наша встреча. Я подставила Шкафчика, бигбосс снизошел до слов признательности. — К слову, в какую дыру утекла ваша благодарность?

— Что?! — Он решил подняться до моего уровня и стремительно преодолел ступени.

А распалился так, что вряд ли поймет мой посыл, пришлось самой утихнуть.

— Имею в виду — адрес дайте, я вызову такси. Или скажите, что за населенный пункт… — сообщила, огибая его по дуге. — Там, кажется, поворот налево, двести метров по прямой и надпись, то ли Дачный, то ли Удачный. А, в общем, вы правы, зачем мне советы, сама по gрs разберусь.

Я поспешила вниз. Вот они, последние ступеньки, ковер, укрывающий холл, входная дверь, фонарь, свежий ветер и мордоворот собственной перcоной. Как гора вырос перед пораженной мной.

— Не понял. — Он стряхнул со щеки капельки воды, поправил полотенце на шее. Из бассейна явно выбрался, гад. — Вы как тут оказались? — спросил с заминкой, словно спрятал слово «ведьма» в протяжном «вы».

— А меня подвезли. — Я рискнула обойти и его, но Шкафчик никогда галантным обхождением не страдал, ухватил меня за локоть.

— Минуточку, — произнес с угрозой. — Кто подвез? Когда? Почему?

Я не нашлась с ответом, да и нас сразу же прервали.

— Тимур, уже вернулись? Это хорошо. — Голос Γладько звенел как сталь. — У меня для тебя есть пара заданий и несколько вопросов по поводу домика в лесу. — И не сходя с места, бигбосс рявкнул: — Как ты мог выбрать этот полуразвалившийся шалаш? Для Алисы, для ее… — Нормального определения моим услугам не нашел, ограничился емким «этой!» — Ты знал, что там воды нет, со светом перебои, а вместо нормального туалета — кусты? Так какого, мать твою, ты его выбрал?

Я все ещё стояла рядом с обладателям антресольки, он все ещё сжимал мой локоток, так что шумный вдох и моментальное напряжение вcех его мышц не прошли незамеченными. Мне захотелось срочно сбежать, благо и причина имелась:

— Ну, я домой…

— Вы наверх, утром договорим, — вновь перешел на шипение Гладько. — Или сейчас? — предложил он, оценив явное несогласие на моем лице. — Хотите сейчас?!

Еще чего! Я не выжила из ума.

— Нет-нет, общайтесь, — дернулась в сторону, но не сразу получила свободу. Взгляд двустворчатого ожег мою щеку и спустился к шее в недвусмысленном намеке на болезненную смерть. — У вас явно накопилось много всего, — невольно потерла шею. — Не стоит откладывать… К тому же мишку ещё нужно найти. Не забудьте.

Зря я напомнила о синем, у Гладько стало такое лицо, что Шкафчик меня тут же отпустил. Предчувствуя грозу, покладисто скрылась в комнате наверху. Кажется, я начинаю понимать Олесю, вcе больше и больше. Невозможно чувствовать себя свободной, когда так кричат по поводу и без.