11

Зря я установила сроки, молчаливый слушатель оказался пунктуальным человеком, позвонил ровно в 22:00 и ни минутой раньше. Еле дождалась звонка, ответила, сладко зевая:

— Здравствуй! Я устала. Сегодня был эмоционально выматывающий день, но я сделала что хотела, осталось дождаться благодатных плодов. А сейчас почти вырубаюсь. Как ты?

В ответ стандартная тишина.

— Все ещё в раздумьях, говорить со мной или нет? — На долгие десять секунд затаила дыхание, но отклика не добилась. Выдохнула почти беззаботно. — Не буду спорить, продолжай размышлять. Ты мне нравишься именно таким — спокойным, вдумчивым, стабильным, потрясающим… кстати, знаешь, что еще потрясает? Отсутствие звонков от свекрови. Интересно, как там Бас, всех хвостатых дам покорил или через одну? К слову, он может всех. Чертовски… эммм дружелюбная собака. Все метит, все грызет, внешне мордатый ужас, а в душе такая лапа. Прям как Сейф!

По ту сторону трубки раздался то ли приглушенный кашель, то ли смешок.

— Не хмыкай! Сейф — это не ящик для хранения денег, это самый настоящий ходячий секрет мужской неприступности, нежности и привлекательности. Он бы тебе понравился. Улыбка от бога, шрамы от дьявола. Очень неоднозначная личность, он одновременно и жесткий грубиян, и самый преданный защитник. А какой у него шашлы-ы-ы-ык!

Вспомнила и облизнулась.

— Я на его запах пришла из парка и, наплевав на диету, пыталась забрать два шампура… По правде, второй мне не отдали, — вздохнула притворно, — но у этого жадины помимо готовки есть еще масса достоинств. Например, наитеплейшие отношения с Синим мишкой, внимательное покровительство над старшей красоткой и… не поверишь, у него с Королевой была личная история на двоих. Ты бы видел, как меж ними искрит, заряжает противостоянием страстей! Прям до зависти.

Ляпнула, не подумав, и по ту сторону раздался вздох умудренного жизнью старца.

— Да брось, я тоже отлично знаю, что в двадцать лет костры горят иначе. Однако те, кто умеет поддерживать огонь, никогда не останется в холоде. И тут важно понимать, что костровыми должны быть оба, то попеременно, то вдвоем. В общем, искренне надеюсь, что Сейф займет собой Королеву и она отпустит бразды правления. Это из хорошего.

Я зевнула, обняла подушку и поспешила предупредить:

— Устраивайся удобнее, сейчас будут жалобы на бигбосса. — Крикун, кажется, тоже лег или откинулся в кресле, которое отозвалось скрипом кожи. — Устроился? — спросила строго, в ответ услышала щелчок как от зажигалки и глубокий вдох. — А теперь из плохого. Завтра малышку заберет ее мать-перемать. На весь день рождения. А что же отец? А ничего. Подарок от бигбосса ей выберет и вручит Королева, а сам он не приедет даже на пять минут, и не позвонит, и видео не пришлет. Это не просто позор, это самая настоящая глупость! В семье как в бизнесе, нельзя все дела отдавать на аутсорсинг.

По ту сторону трубки подавились вдохом, кажется, он нашел эту мысль веселой.

— Согласись. Ни один наемный работник не сможет любить ребенка как настоящий родитель. Конечно, в мире есть люди с большим и добрым сердцем, но пока ты их найдешь, дети вырастут, возненавидят тебя и сбегут. В общем, к чему я… никогда не бери пример с бигбосса. Он вместо того, чтобы решить проблемы в семье, прячется от них в проблемах бизнеса. Это разрушительный самоотвод.

Я почти засыпала с трубкой у уха, но все еще пыталась объяснить:

— Так некоторые ищут любовников или любовниц, чтобы развеять скуку, но не меняют работу, которая вызывает эмоциональный застой. А иногда клеткой становится брак, и человек сбегает из него в запой, в религию, в мир иной. — Глаза слипались ужасно, веки отяжелели и в теле появилась легкость, как перед погружением в сон. — В о-о-общем, вариантов масса… Сбегать можно и от авторитарных родителей, и от чувства беспомощности… ко-то-рое ты в себе взрастил благодаря «доброму» окружению. Но знаешь, что самое кла-а-ассное. Если ты являешься центром проблемы, ты же ее решение…

Зевнула вновь, сама не заметила, как выронила трубку из своей руки и попрощалась, не нажав отбой:

— Доброй ночи… Кри-и-икун…

И мне, наверное, приснилось, привиделось, послышалось, что из трубки, так и оставшейся включенной, раздалось глухое:

— Доброй.

***

Проснулась я рано утром с большим желанием поныть на жизнь, погоду и на это самое желание поныть. Правая рука затекла, шея задеревенела, в спине появилось непередаваемое ощущение кола, словно я всю ночь проспала в одежде, скрючившись поверх кровати. Кое-как разлепив глаза, оторвала голову от подушки, осмотрелась и поняла — я именно так и проспала. А судя по вмятинам на покрывале, по соседству со мной спал кто-то маленький и тихий, оставивший после себя пару синих волосинок от медведя Уилли.

— Странно, — прохрипела, не соображая, почему ребенок не остался до моего пробуждения, как в прошлые разы, и почему я не заметила ни ее появления, ни ухода. Судя по легкой серости пейзажа за окном, утро только набирало силу, а мой телефон уже разрядился. Дважды щелкнула по кнопке активации, но так и не увидела часов. Вот с чего бы ему сесть? В ожидании Крикуна я вчера свой гаджет под завязку зарядила. И он что, работал всю ночь?

Растирая лицо села, включила ноутбук, с зевком уставилась на время и почувствовала, как моя челюсть от удивления отвисает. Пять утра, восемь минут, девятнадцать секунд?

Но почему я слышу, как в комнате по соседству работает фен француженки, которая с появлением Стаса стала на час раньше приводить себя в достойный Королевы вид. Почему различаю голос самого охранника, зазывающего Олесю на пробежку, почему улавливаю тихий стук на кухне и уверенные мужские шаги?

Что-то не сходится!

Решительно вернулась к ноутбуку. Потерла глаза, растерла уши, ещё раз посмотрела в угол экрана и выдохнула. На часах 6:05, а на календаре пятое августа.

Мозг, как отлаженный механизм, незамедлительно подкинул планы на день. Сделать пирог в честь понедельника, поздравить малышку с днем рождения, отпустить ее к Ане, начать вышивку на рубашке Олеси и дальнейшую пропаганду за обретение не только свобод и прав, но и сопутствующих обязательств. Проверить сайт психподдержки, плюс намекнуть Стасу, что в ближайшие недели он будет внезапно и часто меняться с Глебом.

Стоило вспомнить о сейфоподобном, и дверь в мою комнату распахнулась после короткого стука.

— Тамара, подъем!

— Что, меня тоже на пробежку?

— Хорошая идея, но нет. Помогите Алисе со сборами. За ней скоро приедут.

— Сейчас? — удивилась я и снова покосилась на время, где все так же было шесть часов утра. — Но почему так рано? Она вряд ли встала и еще не завтракала.

— Скорее всего, сейчас «самое нереальное время для фоток!», — спародировал он чей-то жеманный голос и уставился на меня хмурым взглядом. — Будить не стоит. Просто выберите одежду и подготовьте ее рюкзак.

— Не думаю, что это хорошая идея. Алиса явно захотела бы выбрать праздничную одежду сама.

— А смысл? Εе там раз двадцать переоденут, — буркнул он, развернулся и вышел.

Через полчаса за Алисой действительно приехали, комфортное такси. Очень комфортное и пустое. Помимо водителя в салоне новенькой тойоты более никого не наблюдалось. Очень понадеялась, мы не отправим ребенка вот так. Я вопросительно покосилась на мрачного Стаcа, он на меня, и мы едва ли не в один голос отправили такси без пассажира.

— Мне не заплатили, — возмутился водитель.

— Ясно.

Охранник отсчитал несколько купюр из личных запасов, передал их и спросил адрес доставки. Услышав ответ, буркнул что-то об эгоистичных недалеких дурах и пожелал водителю удачи. Такси стартануло, мы остались стоять в лучах солнца и облаке мелкой пыли.

— Начинаю понимать, почему ты сказал не будить Алису до приезда авто.

— Предвидел.

— И что там, в пункте назначения?

— Квартира Левого, мать его, Кира. — Он сплюнул в пыль и потер подбородок. — Так палиться, это надо уметь. И ведь опять будет лгать, что коленки стерлись, когда падала, а помады на губах нет, потому что она их от нетерпения искусала.

— Тонкий намек на тяжелые обстоятельства. И когда она это говорила? — спросила я.

— За пятнадцать минут до бракосочетания. Подозрения были и раньше, но когда у девчонки уже растет живот… — Стас не договорил. — Не могу винить главного, я бы тоже ее поцеловать не смог. Ни после клятвы, ни когда-либо еще.

Мы медленно направились к дому. Автоматические ворота съехались за нашими спинами со щелчком. И от этого щелчка потянуло безнадегой. И чем ближе мы шли к ступенькам крыльца, тем нестерпимее мне не хотелось отпускать Алису. Взойдя на порог я аккуратно предложила:

— Может, оставим ее дома?

— Не получится, — невесело ответил Стас и распахнул передо мною дверь.

Нужно было сделать всего лишь шаг, один несчастный шаг, чтобы увидеть, как маленький смерч отлип от окна на втором этаже, пронесся по лестнице вниз и по инерции оказался возле нас.

— Я видела машину! Это мамочка, это была она?! Она приехала, да?

Никогда ранее я не видела Алису в таком волнении. Никогда. И от этого становилось больно за ребенка.

— Это был таксист, искавший дорогу, — ответил охранник, и глаза ребенка моментально наполнились влагой. — Не кисни, мелочь. Мы сами тебя отвезем.

— Ты ела? — спросила уже я.

— Нет! И не хочу, — капризно протянула Алиса. Шмыгнула носом и громко вопросила: — Когда мы поедем?

— Сейчас, — в один голос сообщили я и Стас.

Сборы заняли секунды, а через двадцать минут максимум мы подъехали к фешенебельному многоквартирному дому, в котором проживал Кирилл. Стас заглушил мотор, потянулся к своему телефону и без приветствия официально сообщил:

— Анна, мы ее привезли. — Секунда ожидания и совершенно панибратское: — К твоей квартире, конечно. Мне не понравилось такси. Да, я Стас… — ответил он на следующий вопрос, усмехнулся. — Мне известно, что ты писала Глебу, но за дом нынче отвечаю я. Так ты спустишься? — Короткая заминка и весьма удивленный вопрос: — Не можешь? Почему? — улыбка Стаса стала зловещей, когда он покосился на парадную лестницу дома. — Да, пробки в начале воcьмого страшные. Нет. Соседке я ее не оставлю, и твоим подружкам тоже. Только тебе с рук на руки передам. Те-бе, — произнес как для умственно отсталой. — Конечно, подожду, я для этого создан.

Не знаю, как у Ани, а у меня от этих слово волосы стали дыбом, и ощущение такое, словно он сказал: «Задержишься хоть чуть-чуть, и тебя прикопают». Стас отключил телефон. Минуту сидел без движения, затем выключил авто, выудил ключи и по привычке, в задумчивости крутанул их на пальце. Раз пять, не меньше, прежде чем подкинуть их и резко поймать. Не иначе кодировка Сейфа для получения идей.

— Мы уже приехали? — спросила Алиса.

— Нет, мы что-то решили. Например, что нужно сделать сувенир на память… — загадочно ответил он и дал мне знак отвлечь малышку.

Пока я объясняла ребенку, как быстро связаться со мной через вайбер, Стас направил камеру телефона на парочку, что вышла из дома. Кадры действительно получились запоминающимися, горячими, даже смущающими. Анна пыталась то ли пометить своего партнера, то ли пропитаться им на время разлуки. Кирилл это позволял с едва скрываемым самодовольством. Подъехало такси, она загрузилась в авто, он остался стоять на ступенях, якобы взглядом проводить. Мы задержались буквально на три минуты и тридцать секунд, отъехали вслед за Анной, в то время как братца-предателя подобрала красная Hоndа. Очередной затягивающий поцелуй с привлекательной брюнеткой за рулем яркого авто не привиделся ни мне, ни Стасу.

— И Люська тоже? — протянул он, сворачивая под арку. — Подстава…

К дому Анны мы домчались еще минут за двадцать или все двадцать пять, сдали с рук на руки Алису, получили их расписание и уехали в самом мрачном настроении. Потому что ребенок с мамой мгновенно переменился, чего не скажешь об этой самой маме. Ее куда больше волновали предстоящие фотосессии с аниматорами, службой выездного детского праздника и бутиком для модных малышей.

В моей голове все еще звенел голос красотки, серьезно вопрошающий, будет ли Алиса послушной девочкой, в свой, мать-перемать, день рождения, чтобы получились отличные фоточки. И ответ ребенка, который с упоением взирал на мать, клятвенно заверяя: «Буду, мамочка!» Словом, можно уже не сомневаться в том, что малышка не позвонит мне и не напишет, если устанет, расстроится, почувствует себя плохо или захочет домой. Послушные девочки молча терпят.

— Стас, может, останешься? Чтобы ребенка никто не обидел… — задала я вопрос до того, как мы отъехали.

— Тогда я сверну Анке шею, как первоисточнику обид.

Он завел джип, резво рванул с места. И только на подъезде к поселку, когда я извелась мыслями о том, как ребенка забрать пораньше, сказал:

— Я прослежу через соцсети.

Он, конечно, обещал, но я невольно стала отслеживать Стаса и его настроение. Столкнулся с Полиной — его настроение поднялось, ответил на чей-то телефонный звонок — опустилось, запек курицу с Павловной — приподнялось, куда-то уехал-приехал, вышел из джипа, глянул в телефон, нахмурилcя. Паники не показал, значит, все приемлемо. И хорошо, что он не Шкафчик, а вполне себе опасный Сейф, который прямо сказал, что запрет меня в ванной до вечера, если я продолжу приставать с вопросами о слежке.

Памятуя о том, что у него обещания с делами не расходятся, я вопросы проглотила, а с ними и внимательность. Пирог чуть не подгорел, к счастью, на фото для бигбосса это не отразилось. Затем я едва не нагрубила посетителям психподдержки, а после и Полине, которой не понравилось, что Алиса отбыла с раннего утра. Мне это тоже не понравилось, но лучше бы француженка молчала. К счастью, это было до обеда, а после мы не встречались. Но вот теперь, когда я с комфортом устроилась в гостиной, нанесла рисунок на любимую Олесину рубашку, заправила ее в пяльца, взялась за иглу… на нитке что ни стежок, завязывался узелок.

Едва ли не рыча, я в четвертый раз потянулась за ножницами. Присутствующая здесь же старшая Гладько недоуменно вскинула брови.

— Только ткань не порежьте, — попросила она и возмутилась моему раздраженному «Тихо!». — Я и без того сидела тихо, это вы… дергаетесь, словно угорь на сковороде.

Честное обвинение, но есть одна неточность:

— Я не дергаюсь, я волнуюсь. Алисы нет дома, непривычно без нее и без уроков. Не тянет даже в бассейн поплавать.

Если бы Олеся не держала свой телефон так крепко, наверное, он бы выпал из ее рук, столь ошеломленной стала ее мордашка.

— Так это из-за Козявки?

Я шумно выдохнула, чтобы не ругнуться на прозвище. Сдула локон, упавший на лоб, и прямо взглянула на старшую строптивицу. Вроде бы милая девушка, но нет, обязательно надо высказаться!

— Из-за тебя, Лесь, я буду сидеть здесь точно так же, когда соберешься в свой клуб, — отчеканила жестко, срезала нитку и принялась ее закреплять на шелке. Эта шелковая гадость бесчестно ускользала, но я дала себе обещание справиться, и вскоре ухватила конец на подложке. Закрепление прошло успешно, я подняла от вышивки глаза. — К слову, ты уже решила, кто из нормальных друзей будет тебя сопровождать?

Она недоверчиво прищурилась, и просто пронизывающий взгляд превратился в лазер.

— Я думала, Углицкий вас отговорил. Он отговаривать мастак.

— Кто кого. — Я проложила первый идеальный стежок, вздохнула свободнее и продолжила как вышивку, так и разговор: — И вот что, постарайся выбрать друзей, что не будут намеренно портить твои вещи и спаивать тебя для потехи. YоuTubе не дремлет, это во-первых, во-вторых… нормальные друзья, налив лишнего в бокал, вызывают скорую, а не отдают невменяемую тушку неизвестному мужику.

— Мы с Владом были знакомы! — прозвучало громко.

— А могли познакомиться совсем близко, — тихо ответила я.

Повиcло молчание, которое Олеся прервала возмущенным:

— Он бы не посмел! Влад большой друг Кира.

— Это не дилемма, если твои воспоминания можно выдать за пьяный бред. — Я выдержала приличную паузу, давая девчонке взбрыкнуть, но что-то ее удержало. Идеальное время для истории, решила я и незамедлительно ее озвучила: — Была у меня девчушка, залетевшая в семнадцать лет от… любимого. Вот только хлопчик отцовства не признал. Видишь ли, когда он в карты проигрывался, то в оплату давал девчушку друзьям. А под снотворным если что-то и воспринималось, было как ночной кошмар…

Двадцать долгих секунд в гостиной царила тишина. Показалось, что старшая Гладько давно сбежала, но потом раздался фырк.

— Бред! Полный… Какая идиотка будет оставаться в квартире парня, да еще под снотворным?

— Влюбленная до слепоты.

Олеся вернулась к проcмотру новостей с телефона, еще минут пять просидела, сохраняя молчание, затем не сдержала любопытства:

— И что, ему никто не сделал ничего? И даже в тюрьму за совращение несовершеннолетней не посадили?

— Заявление она не подала, постыдилась. Но нашлись добрые люди. Хлопцу выбили глаз, сломали ногу и пару ребер.

— Это не доброта, это милосердие, — возмутилась Олеся. — Вот если бы он из города выехал по частям…

— И кто тут должен выехать? — спросил вошедший Сейф. Раздраженный, он на язвящего Стаса уже не походил.

— Мы говорили не о тебе, Углицкий, хотя было бы неплохо, — ответила Олеся и сбежала наверх.

Я взглянула на охранника с молчаливой тревогой. И он ответил, что на фото с Алисой все в порядке, но стоит присмотреться к видео, и в нем отражался уже совсем другой ребенок, одинокий и уставший, стоящий чуть в стороне от остальных детей. Потерянный.

Решение пришло мгновенно.

— Стас, заводи джип, мы выезжаем.

У него брови ещё только поднимались вверх в немом вопросе, а я уже обувалась в кроссовки. Номер Γладько набрала в набирающем скорость джипе. Мрачный рык по ту сторону позволил ощутить повышенную занятость некоторых больших и важных. Именно поэтому я сократила приветствие и просьбу до требовательного минимума:

— Я забираю Алису у Ани. Последняя склонна сопротивляться, так что с вас разрешение, — поставила бигбосса в известноcть и, не дожидаясь возражений, поспешила добить: — Разрешение можно дать постфактум.

Уже отняла телефон от уха, уже нацелилась пальцем дать отбой, как по ту сторону раздалось:

— Я сам ее заберу.

От такой невиданной щедрости даже чуть подвисла. Неужели?! Какое откровение, какая удача, так он может не только на телефонные звонки отвечать. Это был прорыв, огромный. И исключительно для проформы я решила уточнить:

— Так вы в городе?

— Буду через час, — ответил Гладько, обрушив меня с небес наивности на землю реальности. Бигбоссы, это такие бигбоссы!

— Час на прибытие, час на дела, затем какие-то вопросы, проблемы, неожиданная встреча, — совершенно не тихо подсчитала я. — Да, Госпадя! Получатся вторые поиски синеглазого гада, когда вы вырвали меня с утра и провозили до позднего вечера. Ее нужно забрать сейчас!

— Тамара! — предупредительно шикнул Стас, но я не вняла.

-… конечно, если вы явитесь через час, малышка будет очень рада. Очень-очень! А я и вовсе подарок вручу, но забрать ее нужно немедля. Так вы даете добро?

Я по-глупому давила, забывая, с кем говорю и как могу получить в ответ за оскорбленное эго. Конечно, он мог отмахнуться и все запретить, мог послать меня лесом, и я бы искала другой вариант спасения Алисы, но бигбосс вдруг ответил:

— Даю, — и добавил глуше: — Ведьма.

— Я вас тоже люблю! — на радостях отбила я и отключила телефон.

К дому, где располагалась квартира инстаграм-дивы, мы прибыли в рекордные полчаса. Легко нашли место на парковке и поднялись на этаж. Нас встретили шарики и лепестки светло-розовых роз. К счастью, в этот раз Анна обошлась без картонных фигурок и полуголых плакатов, но явно потратилась на фотографов. Трех. Обвешенные камерами, они курили на верхней площадке лестницы. И я бы прошла и не заметила, но Стас спросил, закончились ли съемки, а в ответ услышал:

— Впереди ещё одна. Семейная!

— Вы вовремя, папаша…

Папаша? Бигбосс предупредил бывшую о приезде или имелся в виду Кирилл? Мы, не сговариваясь, устремились к полуоткрытой двери квартиры и словно влипли в кадры кинофильма «Чарли и Шоколадная фабрика». На стенах висели плющевые зефирки и плитки шоколада, под потолком летали надувные рожки мороженого, иконки инстаграма и чашки с кофе. На софе у входа сидел ждун, рядом лежали мистер авокадо, плюшевая акула из IKеа, укуренный красноносый олень с диким взглядом, мишура, похожая на десятки париков. Стойку с разноцветными платьями принцесс мы обогнули, вжавшись в зеркальную стену коридора, и наконец-то добрались до гостиной, этакий оазис для зависимых от лайков. У стены справа стояли большие стойки с полотнами разных видов, у стены слева на сдвинутой мягкой мебели высился сопутствующий видам реквизит, а в свободном углу на ковре из искусственных роз, под нависающими гирляндами мелких светодиодов Анна наслаждалась шампанским в компании подруг.

Не найдя Алису, я уже хотела пройти дальше, но нас заметили костюмер и визажист.

— Вы папа, верно?

— Мы вас заждались…

Отреагировав на их голоса, сидящая вполоборота Анна шикарно улыбнулась, плавно поднялась и, только шагнув к нам, увидела, что в дверях стоит нежданный-негаданный Стас. И я.

— Ты? — Стасу тут были не рады.

— Мы, — ответил Углицкий и прямо спросил: — Где малая?

— С де-детьми, в кухне.

— Сама? — не просто вопрос, а целый рык.

— С ними аниматор и специально приглашенная няня, я…

— Ясно, — отрезал он и скомандовал мне: — Вперед. На развилке направо.

В кухне нашлись дети, идеально накрытый стол для фото и стол для настоящего пира. Дети тоже были, и рюкзак Алисы, но не она сама.

— Да что ты… — начала Анна, догнав нас, — то есть, что вы тут делаете? У меня ещё законный час.

— Да-да, ждете папочку для фотосесии, я слышал, — ответил Стас и, не желая тратить время, громко позвал: — Алиса, на выход!

— Нет, не папочку, это тоже а-а-актер… — начала хозяйка дома и умолкла под тяжелым взглядом охранника. Быстро переключилась на меня и попыталась чистосердечно заверить: — Это правда актер, и он опаздывает уже на полчаса.

По глазам было видно — не актер, совсем не актер задерживался. И то, что она при других называла его папашей, было отвратно. Ребенок нашелся во второй спальне. Хотя даже не в спальне, а на застекленной лоджии, за белым креслом-мешком под сенью пальмы. Я бы не заметила, но синяя лапа Улли выдала расположение крохи. Пока пробиралась к ней, слышала наигранно-веселый щебет инста-дивы, заверяющей, что она с радостью заменит актера на настоящего отца.

— Он слушаться не будет, — ответил Стас и очень быстро оказался рядом со мной и вяло удивившейся нам Алисой. — Ее возьму я, вы рюкзак.

Ребенок был уставшим, праздник постановочным, однако Анне не хватило ума смолчать:

— Забираете?! Но у нас еще одна фотосессия, и если Гладько сюда приедет…

— Он не обрадуется, — закончил Стас, — и ты это отлично знаешь.

Секунда промедления, и красотка освободила коридор. Только у выхода из квартиры запоздало ринулась к ребенку «попрощаться».

— Лиска, передай папочке большой привет! Как я учила, с воздушным поцелуем! Ты ведь запомнила, да?

Мы дверь за собой не закрыли, а захлопнули. Не обратили внимания на взгляды фотографов и вышедшего к ним визажиста, в молчании вызвали лифт, спустились. Уже выезжая с парковки, заметили черный лексус Кирилла. Актер прибыл играть, но вот облом, мы забрали живую куклу. Конечно, дни рождения бывают и хуже, но… для ребенка и это явно стало ударом. Я протянула руку и коснулась волос молчаливой Алисы, погладила ушко Улли, затем уже ее. Опустила руку на хрупкое плечико.

— Эй, подушку дать? А плед? — спросила тихо и увидела, как малышка еле заметно качнула головой. — Ты не обижайся, что мы тебя забрали слишком рано. Понимаю, там были дети, а дома только мой пережареный пирог. Но ближе к ночи, а может, и раньше, твой папа…

Алиса склонилась к своему синему другу, всхлипнула и спрятала мокрое лицо в мехе игрушки. Мать-перемать! Я отстегнула свой ремень безопасности, пересела ближе и прижала к себе вздрагивающую кроху. Дорога назад показалась мучительно долгой, Алиса успокоилась лишь на въезде в поселок и, кажется, уснула.

— Может, еще покатаемся? — спросила я, пока ворота открывались.

— Не выйдет. Главный уже приехал. — Стас указал на гараж и джип Шкафчика, припаркованный рядом.

— Да ты что?! — прошептала я. Аккуратно высвободилась из объятий Алисы, потянулась к двери. — Стас, занеси малышку в дом через минуту или даже две, а я все подготовлю.

Как ниндзя, бесшумно выбралась из машины и устремилась в дом. В холле едва не впечаталась в Шкафчика, что за прошедшие дни стал еще крупнее. О чем я и сообщила, глядя в прищуренные глаза. Махнула рукой заулыбавшемуся помощнику Олегу, который Рыж, затем Олегу, который водитель, дала знак выглянувшей из кухни Галине Павловне, и в темном углу перед самым кабинетом налетела на бигбосса, открывающего дверь.

— Вы все-таки приехали?!

Он обернулся на звук моих шагов, он криво потянул уголок губ в ответ на восклицание, и он совсем не ожидал попасть в благодарные объятия временной типа няни. Эффект внезапности сработал идеально, Гладько остолбенел!

— Какой вы умница! — Я повисла на пару мгновений, сжала крепче и тут же отпрянула, ухватив за каменный локоть. — Идемте скорее.

— Что… куда? — Пусть он и возмутился, но позволил себя увести мимо водителя, помощника и Шкафчика со странной ухмылкой. — Довлатова, куда вы.. ? У меня нет времени, Тамара… — Что-то пытался уточнить на лестнице, затем и в коридоре второго этажа, где нам встретились Полина с Олесей, и умолк, получив подарок в яркой красной упаковке.

Бигбосс уперся в него рассеянным взглядом, как в невиданное чудо или существо с другой планеты. Затем поднял глаза на меня и вопросительно вздернул бровь. Да, наверное, не стоило тащить его в свою спальню. Это выглядело не совсем этично, к тому же в дверь незамедлительно заглянули озадаченные француженка и старшая Гладько, зато я всем и сразу объяснила суть.

— Нужно поздравить Алису по правилам дома! — заявила патетично и схватилась за заранее заготовленный большой пакет: — Полина, вы преподнесете сюрприз от Стаса, у него руки заняты именинницей, Лесь, вручишь от Глеба. И вы обе вперед, остальные следом. — Собственно, проговаривая это, я всучила девушкам необходимое, указала в сторону лестницы, затем повернулась к бигбоссу, чтобы сообщить: — Вы самый важный, поэтому последний.

Если он и хотел оспорить мое решение, он не успел, внизу хлопнула дверь, и я вновь выступила в роли буксира. Запоздалая мысль, что последний даритель назначен, а первый — нет, исчезла с появлением Павловны и торта с горящими свечами.

— С днем рождения! — пропела она.

Стас подсказал малышке задуть свечи. Полина не заставила себя уговаривать, подступила с подарком, едва рассеялся дым. Следом молча подошла Олеся, не пожелавшая Глеба подвести. За эту минуту я успела дотащить начальство вниз, раздать остальные подарки с командным «Задание от бигбосса», а затем подтолкнула вперед и самого Гладько.

— С днем рождения, — выдал он, протягивая презент для крохи.

Это получилось суше и хуже, чем фраза Шкафчика «Держи!» или шутовское от Рыжа «А кто у нас сегодня родился?» Но и этого хватило, потому что наличие самого родителя перекрыло всю его холодность. Алиса, не веря, села ровнее на руках Стаса, затем потянулась к бигбоссу. И этот ничтожный миг, идеально проясняющий, что отец важнее подарка, Гладько не уловил. Он стоял недогадливым столбом секунду, затем вторую и даже третью, пока я не вырвала коробку из неподвижных рук, дав дорогу просиявшему ребенку.

— Терпение — добродетель! — шепнула бигбоссу и громко спросила у остальных: — Чай, кофе… кто и что будет к торту?

Водитель Олег сказал, что выпьет чаю, Галина Павловна решила сделать себе кофе, Шкафчик промолчал, Рыж тоже, я обернулась с вопросом к хозяину дома, и он неприятно напомнил:

— Ничего не нужно, мы уже отбываем.

Я не видела лица Алисы в этот момент, ребенок крепко сжимал шею папы, спрятавшись у него на плече. Но стоило словам упасть, как она немедленно отлипла. Сжала перед собой ручки, словно обожглась, посмотрела на Гладько. Они так и застыли на мгновение друг напротив дружки, два напуганных человечка, один большой, ожидающий истерики и споров, второй маленький, явно знающий, что спорами и слезами отца не пронять. Краем глаз уловила, как Стас тормознул Полину, решившую вмешаться, а Шкафчик покосился на часы, и тут… малышка медленно опустила одну ручку на плечо отца, заглянула в его глаза и четко произнесла: «Спасибо».

Я ее этому не учила, Алиса интуитивно действовала сама, а потому мордоворот мог бы меня взглядом не прожигать. Ко всему прочему, на этом сюрпризы от ребенка не закончились, она сообщила, что хочет спать и подарки посмотрит завтра.

— Отпусти меня, — прозвучало тихо и без эмоций. Гладько повиновался, с трудом скрывая озадаченное выражение лица.

И пока одни заваривали чай, другие спешили к джипу, а третьи тянули Полину прочь, он взглядом проводил ребенка до верхнего этажа.

— Тяжелый день, — объяснила я и незамедлительно нашла подходящий вариант терапии, — если завтра не придет в себя, мы устроим неделю каникул.

Он кивнул, явно не слыша моих слов, так что я бесстрашно продолжила:

— Старшую отправим в клуб потанцевать, а Королеву выдадим замуж за сейфоподобного. Согласитесь, он с ней отлично справляется.

— Кто справляется? — Бигбосс вернулся в реальность, выудил завибрировавший телефон и, посмотрев сообщение, покосился на меня. — С чем?

— Стас со всем, — выдала обобщенно и свернула тему: — Вам оставить торт?

— Нет. — Он направился к двери. На «нет» и суда нет. Я поспешила за Алиской и чуть не поцеловала ступеньки, когда в холле раздалось: — От пирога я бы не отказался.

Застываю, медленно оборачиваюсь, но… хлопок створки и бигбосс был таков.

Характерец прелесть!

Я поднялась наверх, поскреблась в дверь малышки, думая о том, как сказать Олесе, что ее фото раздражают аппетит лучше реальных тортов. Из комнаты малышки не раздалось ни звука, я медленно опустила ручку и открыла дверь без щелчка. Алиса спала на краю кровати, в одежде, поверх покрывала, точь-в-точь как этим далеким утром я. Будить ее раздевать и требовать, чтоб почистила зубы — было бы зверством, так что я накрыла ребенка свободным концом покрывала, выскользнула в коридор и чуть не завизжала, спиной наткнувшись на охранника.

Углицкий, чтоб ему было хорошо, принес синего мишку и оставленные внизу подарки, так что выходя, я вначале задела игрушечного Улли головой, а затем с испугу влетела в металлом обитого.

— Вы забыли медведя, — насмешливо сообщили мне.

— А чтоб вас! — прошипела я, с трудом удерживая все свои жидкости в теле. — Могли бы потом занести.

— Тамара, хочется знать, что я подарил, — продолжил он негромко. — Остальные также изъявили желание поучаствовать в денежном плане.

— Я не помню, от кого и что. Но в общем все подарили монополию, скрабл, дартс, маджонг, игральные карты, глину для запекания и стеки. Я выдам чеки, если это принципиально, и ещё попрошу пару раз сыграть с ребенком.

— Принципиально. Надеюсь, у меня был дартс? — спросил он, встряхнув ту самую коробку, что я вручила Полине. Синяя бумага с голубыми китами скрывала глину.

— Это набор для лепки. Так что… как минимум с вас подсолнух и бензопила, — напомнила о его непотребном рисунке на моей работе по каллиграфии.

— Вряд ли. Глеб прибудет с минуты на минуту, так что… — повторил Стас мою заминку, — с лепкой разберетесь сами.

— Или в нужный час вызовем вас.

Мне бы ответили, судя по взгляду, мне бы так ответили, что я бы ответа никогда не забыла. Но тут нас прервал тихий голос завернувшей в коридор Олеси. И прозвучал он, словно девчонка не виделась с охранником десятки лет.

— Глеб вернется?! Он приедет сейчас?

— Да, — подтвердил Стас, возвращаясь к жесткости бескомпромиссного Сейфа. — Но не надейся на поблажки. Вечерние тренировки продолжатся.

Олеся громко фыркнула и удалилась к себе. А я решила уточнить:

— Так он будет за ней следить?

— Да.

— И докладывать?

— Да.

— А бегать рядом?

— Обяза… — начал Стас и остановился, чтобы удостоить меня прищуренным взглядом. — И к чему вопрос?

— Не поймите неправильно, но чтобы набрать восемь километров, по участку Леся с утра нарезает десятки кругов в одну сторону, а вечером в другую. — Поделилась я своими наблюдениями, по одному забирая у Сейфа подарки. — И это при наличии большого парка в шаговой доступности и отличного охранника в личных кураторах.

— Сбежит, — было мне ответом, причем мгновенным.

— От молодого тренированного парня в кроссовках? Странно. Я думала, в штат набраны профессионалы, — не сдержала подколки, и от возмездия ушла к Алисе.

Бесшумная разгрузка подарков заняла тридцать секунд, медленное разглаживание складочек на покрывале еще двадцать, затем я просто стояла у двери в ожидании удаляющихся шагов, но Стас не уходил. Более того, этот металлом оббитый выгадал подходящее время, бесшумно вошел в комнату, ухватил меня за локоть и вытащил в коридор, с самым гневным выражением на лице.

— Э-э-э, поговорим? — смекнула я и умолкла, позволив спустить себя на первый этаж, а затем вывести на порог, где мне весьма жестко сообщили:

— Прекратите. Поблажками вы не заслужите ее признательности. Не станете лучшей няней или кем вы там себя считаете. Поездки по первой просьбе, пробежки в парк и тот же клуб ничего не изменят. Олеся не кроткая девочка, она не преминет вас подставить, — заявил он и в неосознанном жесте коснулся своих ребер.

— Не преминет подставить под пули, — поняла я, но за неимением сведений пугаться не стала. — Как это случилось? Как вы получили огнестрельные ранения по ее вине?

— В клубе. Хотел сделать что-то хорошее. Порадовать несчастную угнетенную. — Он скривился, словно не имел права на эту наивную веру. — В самом разгаре вечера она на спор с девчонками полезла знакомиться к кавказцам. Отлично помню, как Леська удивилась, когда я не сразу смог ее отбить.

— Удивилась? Она знала, что вы в клубе? — уловила я важный момент, и напоролась на жесткий взгляд темно-зеленых гневных глаз. Мой голос сел, но не исчез. — Стас, если бы она не знала, что охрана рядом, тогда…

— Не ищите оправданий! — прозвучало громко, кажется, даже эхо отразилось от ворот.

— Ладно, — согласилась чтобы не спорить, и задала другой волнующий вопрос: — А когда Алиса начала заикаться?

— Пока я лежал в больнице, — посуровел он ещё больше.

— И малышку возили к психологу?

— К самому дорогому. Анка нашла гениальную профессоршу, нахваливала, как второго Иисуса. — Он прищурился, говоря: — Все прошло со сменой учителя по английскому. Психологиня сказала, что дело в ее новой программе. Но позже на рисунках Алисы стал появляться некто третий, неизвестный. Малая его долго раскрашивала, а затем тщательно стирала и не хотела ничего говорить.

Что-то мне сразу стало нехорошо от его интонаций, потянуло в дом и под одеяло.

— Когда Главному сказали, что это может быть выдуманная личность или маньяк, он запросил досье на каждого обитателя девятиэтажки, где проживала англичанка, — продолжил Стас.

Не будь я через край ошеломлена, сказала бы, что Гладько любитель масштабных решений. И это так по–бигбоссовски.

— Поиски закончились на втором этаже, где нашлась соседка Тома. Которая незаметно для англичанки общалась с ребенком очень оригинальным способом.

Нервно сглотнула, чувствуя, как сейчас сама начну заикаться.

— Че-через балкон, в перерывах между их вечерними занятиями.

— Именно, — кивнул Стас. — Пока мы с парнями, как идиоты, дежурили на лестнице и во дворе, проверяли записи с видео камеры. Так что звание Ведьмы вами заслужено, — рубанул он и вдруг огорошил: — Но с Олесей ваши штучки не прокатят.

Я зло прищурилась, я приготовилась ответить, я чуть не заявила, что у меня даже Крикун заговорил! Ну, или мне показалось, что заговорил, и… сбилась с мысли, потому что позвонила свекровь. Эмма Вячеславовна коротко сообщила о том, что они с Баcей вернулись и сейчас немного грустят.

— Может, ты приедешь на днях? — спросила она. — Или возьмешь его к себе?

Намек был понят мгновенно.

— Едете ко второй подруге, у которой аллергия на собак?

— Читаешь мысли, — подтвердила она с улыбкой.

— Потому что знаю вас не первый десяток лет, — ответила я и пообещала заехать на этой неделе.

А ближе к ночи случилось невероятное!

Крикун прислал сообщение.

Крошечное миленькое троеточие, что, как я поняла, было его сигналом исчезновения на несколько дней. Я ему обрадовалась больше, чем бигбоссу, нечаянно заскочившему домой и успевшему поздравить дочь с днем рождения. А все потому, что у Крикуна хоть какая-то sms-ка — это уже прогресс, а Γладько неизвестно ещё что перешибет.

Конечно, ни старшую, ни младшую он до сих пор не отправил по колледжам и школам, но причиной такого милосердия могло быть отсутствие времени на приказ или дезинформация. Вдруг Полина еще не донесла до бигбосса последние новости о паспорте Олеси, Стас не сказал о припрятанном снотворном, а Шкафчик благородно похоронил нашу вылазку в ТЦ. А значит, взрыв откладывается на неопределенное время, что меня совершенно не устраивает. Отпуск на исходе, а мы не достигли выяснения отношений. Нужно все обыграть на этой неделе, а пока…

Я вышла в ночь, устроилась на качелях вместе с пледом и подняла глаза к небу. В опустившейся вместе с теменью тишине глохли далекие сигналы машин, рычание моторов и шорох шин. Даже голоса немногочисленных соседей, столь звонкие поутру, сейчас пропадали в вязкости воздуха. Приятное безмолвие коснулось и ветра, и птиц, это было дивное время почти сказочного умиротворения. Мотыльки, попадавшие в свет фонарей, многократно усиливали ночное волшебство. И его не растворили ни смена Стаса на Глеба, ни выход Олеси на пробежку, ни возвращение бигбосса ближе к полуночи, хотя последнее было ошеломительно.

Гладько пришел пешком, открыл калитку и как простой смертный на своих двоих прошагал к террасе.

— Ночуете дома? — не сдержала я удивления, и незамедлительно была осажена.

— Да. Только не пытайтесь меня опять обнять, — заявил, предостерегая, и направился прямиком на кухню. Сразу видно, оголодал мужик

— Да бросьте. Обнимашки для особых случаев.

— В счет хорошего поведения?

— В счет заботы и внимания. — Я устремилась за ним, cловив неясный азарт. — Разве родители вас не научили тому, что это самые важные качества в нашем мире?

— У меня не было родителей, — отозвался Гладько, швырнув ключи от дома на стол в зоне столовой. Только бабка, дед и… — Следом должен был идти брат, но прозвучало иное: — Стукач.

На стол полетел телефон, смятый листок с красными пятнами и портмоне, более похожее на кошелек прямоугольной формы. Бигбосс боролся с галстуком одной рукой и пытался сорвать пиджак другой, а еще он едва ли не с ненавистью смотрел на свои туфли.

— Дайте помогу. — Подступив ближе, я легко освободила его от мешающих предметов, затем самовольно расстегнула запонки, подкатала рукава и спросила по поводу ног: — Хотите снять кандалы?

Мы встретились взглядами.

— Не удивляйтесь, в моей жизни был другой бизнесмен, страстно мечтающий разоблачиться, едва заканчивался рабочий день. Его несколько раз ловили полуголым в лифте дома и один раз в офисе. К счастью, в эксгибиционизме обвинить не успели. Теперь в его в кабинете есть три спортивных коcтюма и мягкие тапочки в виде кроссовок, словно он собрался в спортзал, а не домой. Так где можно найти ваши тапочки? — спросила я в завершение истории.

Тапочки нашлись в гардеробной на первом этаже, и не одна пара, а десять разноцветных штук в новенькой нетронутой упаковке. Я выбрала светло-синие с зигзагообразным узором и вернулась на кухню-столовую.

— Отличный показатель вашей одомашнености! Даже интересно стало, как выглядят домашний xалат, бритва и зубная щетка, — заявила бигбоссу, который, обняв миску с куриным барбекю, устроился за столом.

— Нормально выглядят, — ответил он и попросил хлеб, затем соус, соль и маринованный острый перец.

Картошку и салат поставила на стол сама, не забыла о вилке с ножом и вопросе:

— Чай, кофе, торт, не мешать?

— Сядьте, — буркнул он, глянул на свой засиявший телефон, скривился.

— Ешьте, — повторила я его тон и накрыла гаджет полотенцем. Не обращая внимания на мрачный взгляд, проворковала: — Чувствуете розмарин? Стас, уже уезжая, добавил его вопреки советам Галины Павловны, и оказался прав. Мясо получилось с изюминкой. А если принюхаетесь, то заметите, что помимо «изюминки» там еще и соевый соус, черный кунжут, а также… чернослив.

Телефон бигбосса пиликнул сообщением из вайбера. Я без стеснения накрыла его вторым полотенцем, улыбнулась, не дав забрать.

— Неудивительно, что у всех активистов проблемы с жкт. Им просто не дают отдохнуть, переключиться от дневной суеты.

— Там может быть что-то важное, — заявил Гладько, выглядя при этом как пещерный человек. В руке куриная ножка, во взгляде жажда крови

— Будь новость важной, вам бы позвонили, — парировала смело. — К слову, мне так импонируют ваши варварские замашки. Едите без вилки и столового этикета. Так должно быть вкуснее.

— Я рос без прислуги и условностей, — пожал он плечом, но о предмете спора не забыл, взглядом указал на конфискованный гаджет. — Хотя бы скажите, от кого.

— А, секунду! — Я включила телефон, провела пальцем по коду и прочитала: — Сообщение от Люсиль. «Прости, я опоздала».

Гладько завис. Наверное, расстроился из-за любовницы, чей шикарный бюст остался в недосягаемости этим вечером, или задумался о работе, но все оказалось прозаичнее. Бигбосс заторможено выпрямился, отложил обглоданную ножку, прохрипел:

— Как вы его разблокировали?

— Запомнила за то долгое время, пока мы искали Влада. — Не говорить же, что у меня это вошло в привычку после одного неприятного случая.

Кажется, он успокоился, принял к сведению или просто закрыл вопрос. В любом случае, бигбосс продолжил есть, а к концу позднего ужина даже усмехнулся какой-то мысли. Посуду сам помыл и даже вытер, так что его гаджет я не просто вернула, а вручила как награду. Он принял ее, потянув в сторону правый уголок губ. Не улыбка, но я все же решилась рискнуть и прощупать зыбкую почву.

— К слову, завтра Олеся идет в клуб.

— Что? — Заметив три пропущенных звонка от Люсиль и одно не особо важное сообщение от Рыжа, он не сразу вник в суть моих слов. Но нахмурился, стоило повторить.

— Завтра Олеся идет в клуб… — Короткая пауза образовалась, потому что меня прострелили гневным взглядом. Почти убийственным. В этот миг, кажется, сердечный ритм скакнул не только у меня, так что срочно пришлось добавлять: — Спортивный клуб, на соревнования по водному поло. Посмотрим на их игру, затем на пловцов и прыгунов. — По мере моих слов взгляд бигбосса становился все более осмысленным и живым. — На все про все уйдет не более двух часов после обеда. Говорю, чтобы вы знали и не удивлялись, если Полина вновь не застанет Олесю дома и поднимет тревогу.

— Хм… — Что-либо добавить ему не удалось, телефон засиял, привлекая внимание картинкой сочного бюста.

А я поспешила к двери и сообщила между прочим, что звук был вырублен последние двадцать пять минут.