13

То, что Глеб вчера ничего не сказал о моем наскоке на машину, обернулось сегодня в форменный вынос мозга. А когда я сообщила, что Олеся в ближайшее время соберется в клуб, мой мозг подвергся мясорубке. Спокойный с виду охранник, способный вынести шантаж Королевы, обломать ее приглашением Стаса и дни напролет не замечать внимание Олеси, умудрился довести меня до состояния тихой ненависти, а ведь всего лишь потребовал, чтобы я отпросилась у бигбосса.

И это после того, как мы с девчонками посетили моторный клуб, где моя последняя надежда по имени Василий напрочь отказался брать на поруки пса. Зато успел раза три подмигнуть Алиске и дважды приобнять Олесю, пока рассказывал ей, как заводить мотоцикл, как тормозить, как взбираться на него и как слезать, чтобы эта махина нежную девушку не придавила. Инструктаж шел от силы двадцать минут, к его окончанию у старшей Гладько горели глаза, а у меня уши. Я была уверена, молодой охранник устроит мне разнос еще в машине, но этот стойкий оловянный солдатик дождался приезда домой.

И даже из машины выпустил, а вот потом догнал на террасе и выдал нечто такое забористое, на фоне чего последняя фраза выглядела безобидно.

— Вас убить мало!

— Спасибо, Глеб! Вот от кого, от кого, но от вас такого не ожидала.

В другое время я бы попыталась сделать все иначе, объяснить, доказать, но здесь и сейчас показательно позвонила Γладько, врубила громкую связь и без приветствия проговорила:

— Владимир Сергеевич, совсем забыла вчера сказать, мы собираемся в клуб и…

— Идите куда хотите! — рявкнули мне и отключились.

Я потерла ухо, посмотрела на хмурое небо и отлипла от поручня террасы, где меня прессовали последние полчаса. Можно сказать, продавливали аргументами и контраргументами против освобождения Олеси из-под гнета. Я никак не ожидала от Глеба подобной пикировки, все же в клубе подстрелили и ножом пырнули Стаса, а не его. Можно сказать, я была не готова, и все же дала отпор.

— Что ж, дело сделано, я получила разрешение, — сказала почти миролюбиво, и только подумала сбежать, когда мне рукой преградили путь.

— Но вы не уточнили, в какой клуб, — процедил охранник так, словно ор Гладько приободрил его.

— Как пожелаете. — Я подняла трубку и дождавшись очередного рыка, громко выдала: — Клуб танцевальный.

— Ладно!

Звонок оборвался.

— Теперь, надеюсь, все?

— Танцевальный клуб разительно отличается от ночного, — возразили мне. — Звоните ещё раз.

— А давайте вы. Это же вам разница видна, не мне.

Он скрипнул зубами, набрал номер, но телефон Гладько оказался отключенным. Ретивый парень следом набрал и Шкафчика, но напоролся на автоответчик. Стасу звонить не стал, окатил меня ненавидящим взглядом.

— Вы ведь это специально. Не объяснились прямо, чтобы вам не отказали, как настоящая…

Не договорил, но смысл и без того понятен. Я вздернула бровь и подбоченилась. Даже интересно стало, соображает ли он, на что на самом деле зол. Или все ещё думает, что влюбленная тут только Олеся?

— Глеб, Лесе пора брать свою жизнь в свои руки, искать то, что ей нравится за пределами дома, а не только внутри охраняемой территории. — Это был большой камень в его огород, жаль, пролетел по касательной, охранник не стал мрачнее, только челюсти сжал. — Вы ведь не бегаете с ней по городскому парку, не возите ни в какие секции, и даже в кафе с подругами не пускаете.

— Вы видели ее подруг.

— Да, но новых ей набрать вы во главе с бигбоссом также не позволяете. Это замкнутый круг, из которого она стремитcя вырваться. Не пора ли его уничтожить?

— Сбежит.

— Куда и к кому? Вы сами видели ее подруг, — ответила его же фразой и улыбнулась Алисе, выглянувшей из кухни-столовой. — К слову, вы рано взялись меня прессовать. Олеся еще не знает, что именно сегодня она отчаянно захочет в клуб.

Взгляд охранника был более чем недоуменным, но продолжать расспросы он не рискнул, потому что к нам подошел ребенок.

— Все хорошо? — спросила кроха.

— Замечательно, — ответила я. — Мы тут поспорили слегка.

Алиса кивнула, принимая данный ответ, и подняв взгляд к потолку, прошептала:

— А Олеся там… рубашку примеряет.

Ах, да! Как раз сейчас у меня запланирована новая фаза по отправке Олеси в клуб, и я должна при этом присутствовать. Но вначале, прежде чем отпустить ребенка на качели, я спросила:

— И ей нравится вышивка?

— Да.

— А тебе? — Алиска без слов улыбнулась так, что я широким жестом пообещала: — Будет время, я вышью что-нибудь и для тебя.

Довольная, она сбежала по ступенькам, и ко мне долетело глухое от охранника:

— Вышьете, если вас раньше времени не уволят.

— Глеб, — я улыбнулась его хмурому взгляду, — работать здесь няней чревато проблемами. Мое увольнение запланировано на завтра.

Если его и огорошил мой ответ, то сказать что-либо он не успел. Я сбежала к старшей Гладько и успела поймать ее за примеркой рубашки. Что тут скажешь. Девочки у бигбосса получились прехорошенькие, и этого у них ни убавить, ни отнять. Старшая крутилась перед зеркалом в гостиной, поправляя манжеты. Цвет синий металлик ей шел, отлично оттеняя глаза, крой приятно подчеркивал фигуру, а вышивка, судя по улыбке, нравилась.

— И как? — спросила я.

— Нормально, — ожидаемо ответила Олеся.

— Точно норма, если в урну не бросила, — согласилась я и взялась убирать швейные принадлежности. Нитки, ножнички, любимый набор иголок, а где игольница? Оглянулась в поисках нее и совсем забыла о пропаже, когда Олеся сказала:

— И что вы хотите взамен?

— Хватило бы спасибо. — Я обернулась к ней с лукавой улыбкой. — Но раз у тебя с этим проблемы, предлагаю замену. Впредь ты называешь Алису только по имени. Никаких уничижительных прозвищ и недостойных определений.

Она зло прищурилась.

— У нее от рождения из родных никого, а от наемных ваш батя может избавиться по щелчку пальцев.

— От вас не избавился.

— Он сделает это завтра в семь вечера ровно, — сообщила ей и улыбнулась. — Послушай. Ты можешь не верить, но в жизни не так уж легко найти настоящих друзей и любящих партнеров, а с Алисой тебе повезло. Она добрая и внимательная. Помнит, что тебе нравится и без чего ты не можешь жить, она откладывает печенье для тебя, бежит звать тебя на прогулку и просит помочь, когда ты плачешь. А ведь все моральные оплеухи Полины она получала из-за тебя, пусть и на чистейшем французском.

— Неправда.

— Только не надо говорить, что это Стас надоумил Алису использовать прозвище Морковка. Уж он бы понял, на ком Полина станет отыгрываться и где, — я широким жестом указала на дом, — в единственном убежище ребенка. И все что я предлагаю, прояви такт. Начать можешь с имени.

Олеся долго смотрела на меня, прежде чем непримиримо бросить:

— Обойдется.

Я не особенно рассчитывала на ее согласие, скорее наоборот. Мне нужен был отказ. И все же стало за ребенка обидно.

— Она твоя сестра.

— Да ни капли!

— Вы сводные по отцу, — напомнила строго, и Олеся брезгливо скривила губы.

— Кто сказал, что он мне отец?

Отлично! Еще один скелет в шкафу семьи Γладько, от которого мне захотелось побиться головой о стену. Я не нашлась что сказать, а девчонка, как и ожидалось, уже вкусила дух неповиновения, отдернула полы рубашки и мстительно произнесла:

— И знаете, раз уж пошла такая песня, в клуб я отправлюсь сегодня!

— Да без проблем, даже подвезем! — не менее громко ответила я. — Но возвращаться будешь с друзьями. Надеюсь, хоть пара нормальных есть.

— Будет!

Ближе к десяти ночи она во всеоружии спустилась вниз, гордо прошествовала к зеркалу в холле и поправила идеально лежащие локоны в идеальной прическе. Затем, развернувшись на высоких тонких каблуках, прижала к бедру мини-сумочку и дерзко взглянула на наше с Глебом молчаливое созерцание. Благо я успела предупредить охранника о возможном развитии событий, так что сейчас он отлично отыгрывал безразличного и глухонемого.

Серебристая ткань в блестках едва прикрывала ягодицы старшей Гладько, грудь была под горло закрыта, но спина обнажена так, что стало ясно — на девчонке нет белья, а если и имеется, то оно настолько минимально, что незаметно.

— Что ж, если запасных друзей у тебя нет, то в этом наряде они обязательно найдутcя, — заметила я и улыбнулась. — Ты точно хочешь поехать в этом в клуб?

— Да! — заявила она, еще сильнее выпятила подбородок и покосилась на охранника, затем на меня. Ждала скандала, а нарвалась на безоговорочное согласие.

— Я не против, — сообщила, поднявшись, перекинула свою сумку через плечо и прошла к входной двери. — Только знаешь, чем плохи короткие платьица и незаметные трусишки, так это тем, что в шуме клуба задрать одно и сорвать другое можно за доли секунд, а жизнь испортить за последующие полминуты… — Уже на пороге невесело добавила: — Девчонок потом разом записывают на прием к психологу, венерологу, гинекологу, и это в лучшем случае.

— Неужели есть и в худшем? — спросила она с бравадой и покосилась на Глеба. Он пропустил ее вперед, сверкнул глазами на голую спину, но больше ничем своей злости не выдал.

— В худшем — к психиатру, после попытки суицида. Конечно, если успеют откачать.

— Послушать вас — везде маньяки! — возмутилась Олеся и, обогнав меня на ступеньках, первой добралась к двери джипа.

— Спиртное ослабляет осознанность даже у самого стойкого представителя рода мужского, — спокойно пояснила, подходя к ней. — Потом он и рад бы все исправить, но может лишь пообещать безоговорочную помочь по первому звонку.

Мы с ней устроились сзади, Глеб сел за руль и машины тронулась с ревом. Кто-то нервничал, но старался держать себя в руках. Не скрипеть зубами, не делать резких движений и громких заявлений. Сегодня был красивый золотисто-розовый вечер и та самая непроглядная черная ночь, когда на небе нет ни одной звезды. Таинственная мгла окутала город теплыми объятиями и добавила несколько тонов тишины к общему гаму. Хорошее время для долгих пеших прогулок, жаль, никто не согласится составить компанию, хоть берись звони Крикуну, узнавай, как прошла его командировка.

На подъезде к центру охранник спросил:

— Куда?

Олеся молчала, и я со всем чаянием решила подсказать:

— Выбирай. «аmdtеrdаm», «Flаt», «Lоft», «Rivеrа», «Imреrаtоr», «Zаnоzа», «Чарли»? — Авто вильнуло, и меня наградили удивленными взглядами. — Что? Я что-то не то сказала? У меня сын их часто посещает.

— Последние три стриптиз-бары, — ответил Глеб, — а ей нет и восемнадцати.

— Скоро будет, — с каким-то подтекстом заявила Олеся, и в салоне разлилось ощутимое напряжение.

— Тогда «Штаб»?

— Он для старперов, — буркнула она, — хочу в «рicаssо».

Я старательно задавила улыбку, чтобы не выдать, как рада этому выбору. Не зря перечислила все те клубы, где у меня нет знакомых. Надеялась, что она из чувства противоречия выберет остальные, и она выбрала. Причем сама. Теперь дело осталось за малым, показательно оставить Олесю одну у клуба и забрать Баса. Осталось молиться, чтобы Глеб не испортил мне игру, ведь он из упрямства может остаться, и тогда старшая Гладько не научится ничему.

Когда мы свернули на улицу Диктатуры Пролетариата и впереди показались сияющие огни заведения, я как бы между прочим напомнила Олесе, что в такси лучше садиться не одной, а если и угораздило оказаться тет-а-тет с водителем, то на всякий случай нужно sms-кой отправить номер его машины на мой телефон.

— …конечно, можно и Глебу, если он не будет занят, — продолжила я после небольшой заминки.

— В смысле? — Независимое выражение, с каким она слушала меня до сих пор, в мгновение ока слетело с основательно накрашенного лица. — А он разве не…

— Нет. — Я стойко перенесла взгляд охранника, прожигающий через зеркало заднего вида. — Мы же не хотим, чтобы и его подстрелили. Или уволили. Все только между нами, мной и тобой. Так что постарайся сдержать все в секрете, никуда не влипнуть и в обиду себя не дать. Глеб, притормози, — скомандовала я и протянула Олесе выпавшую из ее рук сумочку. — Хорошего вечера.

Она вышла. Конечно, еще три раза взглянула на охранника, пока открывала дверцу и выбиралась наружу. Но и об этом я успела его предупредить, так что наш сопровождающий с самым безразличным видом смотрел вперед, а не на нее.

— Стартуй! — дала я разрешение, едва дверца закрылась. И мы сорвались. Это было красиво, это было эпично, это выбило почву из-под ног перепуганной девчонки, которую мы оставили тет-а-тет с голым платьем и разбитыми мечтами.

— Что теперь? — спросил охранник, когда мы доехали до перекрестка. — Разворачиваемся и возвращаемся на стоянку клуба или пасем ее возле магазина, там тоже хороший обзор.

— Поворот направо и прямая дорога в Овсянки, — скомандовала я и в очередной раз порадовалась, что использовала пояс безопасности. Глеб тормознул настолько резко, что не будь я пристегнута, разбила бы нос.

— Что?! — рявкнул он и обернулся. Следовавшая за нами машина визгливо просигналила. — Пошел ты! — вызверился охранник и включил аварийку. — В какие Овсянки?! — это уже было сказано мне или, скорее, выкрикнуто.

Едва не вписавшаяся в нас машина совершила объезд. Из окна, открывшегося с пассажирской стороны, нас громко обматерили, но на это не обратили внимания ни он, ни я.

— В самые настоящие Овсянки, — произнесла как можно более четко. — Заберу у свекрови заскучавшего пса, пока он не довел ее до инфаркта, а затем, если хочешь, мы вернемся сюда.

— Туда и обратно не менее часа. За это время Олесю могут не только трахнуть!

Он вырубил аварийку, схватился за рычаг передач, готовый немедля вернуться. И я поспешно ладонью накрыла его плечо.

— Не беспокойся, она не дура. Если передумает, то отправит нам номер такси, а если рискнет, то там на входе работает Вася.

— Вася? — кажется, вот теперь Глеб окончательно озверел.

— Парень из мотоклуба, который учил ее сегодня, как садиться на байк.

— Я помню кто это! — ещё один рык и не менее громкое возмущение. — Думаете, он ее запомнил?

— Уверена. А как только он ее увидит, то сразу… — договаривать не пришлось, мой телефон разразился знакомой трелью, и я без сожалений включила громкую связь. — Здравствуй, Василий, как жизнь?

— Преотлично! — заверил он. — Я тут вашу девчонку увидел у клуба. На ней не платье — беда. Ее что, выгнали из дома?

— Сама ушла в поисках друзей.

— Теперь понял. Сейчас оформим, — отозвался парень и отключился.

— И что он там понял? — ревностно возмутился Глеб, возвращаясь в поток.

— Что за Олесей нужно проследить и передать ее в проверенную компанию молодежи. Все просто, мы это уже проделывали с сестренкой Стеши. Тогда ее встретил наш водоплавающий Стас. Кажется, именно с ней он встречается… сейчас, — добавила задумчиво, краем сознания заметив, как вильнул наш джип.

Всю дорогу до дома моей свекрови, который в навигаторе значился как «Ведьмин схрон», охранник молчал. И лишь подъехав к знакомому забору и остановившись в тени яблони, он спросил:

— Почему вы раньше не рассказали об этом Васе?

— Потому что знай вы все с начала, вы бы не смогли так явно злиться, а она недоумевать. Это как в эксперименте с плацебо. Если не только пациент, но и врач верит, что выписанные таблетки — это настоящий медикамент, эффект от пилюль превосходит самые смелые ожидания.

Он отстегнул ремень, обернулся с праведным гневом в глазах.

— Вы чрезмерно рисковали. Она могла уехать в другой клуб, могла у входа нарваться на какого-нибудь мудака, могла сесть к кому-то в машину или наглотаться увеселительных таблеток с подачи какой-нибудь дуры, опять…

— Она до последнего верила, что в клуб пойдет с охраной. А тут облом. Конечно, будь она хоть немного пьяна, раздосадована нашим сопротивлением или попыткой надзора, Леся сразу начала бы искать проблемы. Но, — я улыбнулась и открыла дверь, — мы же не сделали ни того, ни другого, плюс предупредили, что вся ответственность за вечер ляжет на нее.

— Раньше ее это не останавливало, — парировал Глеб.

— Раньше она не боялась вашего увольнения.

Во дворе свекрови мы провели не более пяти минут. Бас еще не успел обнюхать Глеба, а охранник — понять, что песель, жуткий лишь на вид, ищет, куда бы его укусить. Я уже посадила свекровь в такси, разбиралась с ключами от дома и думала о своем, когда раздался звонок. Эту мелодию я настолько давно не слышала, что не сразу сообразила — разрывается мой телефон и именно меня желает слышать некто требовательный под кодовым названием Шкафчик Т13.

— Алло?

— Добрый вечер. Не разбудил? — Удивительно мягко поинтересовался начальник охраны, в чьем голосе я подобных переливов представить не могла. Впрочем, он очень быстро потерял всякую мягкость, напомнив, кто тут двустворчатый антресолько-носитель. — У меня только один вопрос. Почему Олеся за пределами дома, а вы с Глебом в тридцати километрах от нее?

Хотелось сказать, в тридцати пяти, ведь я ревностно отслеживала путь к «Ведьминому схрону», но здесь и сейчас сие желание пришлось задавить.

— Потому что Владимир Сергеевич разрешил свозить Олесю в танцевальный клуб, а она в благодарность за доверие не выбросила свой телефон, сумочку и босоножки. Здорово, правда? — Я перечислила все предметы, где мог находиться отслеживающий чип, платье не упомянула, ибо в него с трудом уместилась сама Олеся.

— Танцевальный. В такое время? — Шкафчик моментально уловил подоплеку и изменил тональность голоса до грозного, бьющего тяжелыми согласными. — Специально нарываетесь.

— Есть немного, — не стала я лукавить. — Но давайте посмотрим на ситуацию под другим углом. Она там под присмотром, обрастает новыми друзьями, сбрасывает напряжение последних недель и теряет острую необходимость в побегах.

После недолгой заминки он выдал:

— Не уверен. Я пришлю Стаса.

— Не надо! — Мой вопль, наверное, прогремел на все Овсянки. — Не надо Стаса. — Одно его появление — и вся постановка к чертям. — Если вы настолько мне не доверяете, я возьму ему замену! Мы посторожим ее у клуба, затем проведем домой и даже уложим спать. Хотите, добавьте мне еще одну задолженность, только не присылайте Углицкого.

По ту сторону трубки замолчали, по эту озадачились.

— Замену? — удивился Глеб и, проследив за моим выразительным взглядом вниз, чертыхнулся. — Совсем спятили? — Он потянулся ко мне, решив вмешаться в телефонные переговоры, как вдруг Бас нашел-таки куда незнакомца куснуть.

Сзади в бедро, под самой ягодицей.

— Твою мать! — Глеб схватился за ногу, по инерции наклонился и попал в xитроумную ловушку невысокого пса, что став на задние лапы, незамедлительно его лизнул. — Фу, блин! — Следующим пунктом было повалить облизанного на землю, чтобы поставить отпечатки лап ему на грудь, но охранник удержался на ногах и даже попытался собакена пнуть. — Скотина! — было самым нежным эпитетом, когда Глеб чуть не растянулся, а отбежавший Бас решительно вернулся к нему, добить жертву собачьей радости.

— Что у вас? — моментально среагировал Шкафчик.

— Бои без правил, — ответила почти правду и, отшатнувшись к калитке, поспешила завершить звонок. — Так мы поедем?

— Езжайте.

— А вы?

— В любой момент могу передумать. В ваших интересах немедленно забрать Олесю из клуба рicаssо.

Он отключился, и я впервые подумала, не изменить ли его прозвище на Всевидящий шкафчик. Ему бы пошло. Хотя тогда пришлось бы добавить еще одну деталь — Всевидящий Шкафчик в бронежилете. Ведь именно в нем он был на дне рождения Алисы, да и потом приезжал несколько раз.

— Так, все, мальчики, едем! Глеб — ты за руль, Бас — ты назад.

Парочка, сцепившаяся в отдалении, моментально на меня уставилась. Собакен с интересом к новой команде, Глеб со злостью. Он спихнул лапы Баса со своего живота, утер обслюнявленную щеку, стряхнул грязь с майки и твердым шагом пошел на меня.

— Я. Это. Не повезу!

— Это зовут Басом. Оставить его уже не с кем. А если мы не поторопимся, то Стас ворвется в клуб, и пропадут пропадом все мои потуги. Леся устроит истерику или побег.

Я предвидела, что вечер будет сложным, но, на удивление, самым трудновыполнимым оказалось не забрать Баса, не договориться с Олегом, Тимуром и Стасом, который приехал по личной инициативе, чтобы посмотреть на свою замену. Мы ему поверили и поручили Баса прогулять. Как ни странно, с Сейфом собакен был более чем скован. Валить на землю и слюнявить не стал, только куснул за пальцы руки очень нежно. Скромно.

— Если зуб болит, его нужно удалить, — серьезно заявил ему охранник и взялся безжалостно осматривать пасть. После такого произвола Бас попросился вначале в кустики, а затем в джип.

В общем, самым-самым сложным оказалось в районе двух часов ночи незаметно запрыгнуть в машину и обогнать Олесю, которую Вася по доброте душевной решил на своем байке подвезти. К счастью, парень был ответственный. Поняв, что юбчонка старшей Гладько не выдержит проверки ветром, он выудил из закромов костюм-ветровку и заставил его надеть. Так сказать, дабы не создавать аварийную ситуацию на дороге.

Этот костюм я помнила со времен, когда Себа увлекался парашютным спортом, а Вася обрызгивал на кукурузнике сады. Если совсем уж точно, запомнился он из-за яркой химической расцветки и не менее яркого химического запаха. Так что помимо нескольких минут на одевание и раздевание, мы получили еще и пару-тройку минут на девичье возмущение, которые и позволили нам первыми прибыть домой. Кажется, пыль от наших колес еще витала в воздухе, а ворота только-только закрылись, когда рев байка огласил улицу под счастливый девичий визг. Олесю привезли с ветерком. Спешно выбравшийся из машины Глеб застыл как вкопанный, затем рывком захлопнул дверцу.

— Надо же, ревнивый какой! — буркнула я и, потянувшись через сидение, прошипела в открытое окно. — Глеб, уйдите в домик. Залезьте в бассейн, душ, спортзал. Словом, вообще не показывайте, что красотку ждали. Ну же, быстро!

Нехотя, но он повиновался, ушел к бассейну.

— А мне что делать?

Вопрос задал Углийкий, про которого я напрочь забыла. Я вообще не помнила, чтобы он садился сзади и ехал с нами.

— Вы… как вы…? Вы же были на машине, Стас!

— Оставил у клуба, — повел он плечом, продолжая трепать за ушами сомлевшего от ласки собакена. Четырехлапый предатель бил коротким хвостом по обивке сиденья и не думал убирать морду с колен охранника. — Я не мог воспротивиться вашей команде «Живо в джип!», и поэтому я здесь.

Я бы паршивцу ответила на его мнимую покладистость, но тут калитка стала открываться, значит, времени миг!

— А-а-а, вы… вы привезете мне Баса. Завтра! — было последним, что я ответила. Прежде чем устремилась в обход дома и вбежала на террасу.

Разулась в кухне-столовой на ходу, молниеносно сбросила куртку и побежала к барной стойке. Там у меня было заранее заготовлено какао и булочки для антуража долгого ожидания. Вместе с ними я переместилась в гостиную, уселась в полюбившееся кресло, включила лампу, бросила на колени книгу и почти успокоилась, когда в дом вошла Олеся.

Судя по тому, что она не швыряла вещи, как сердитый бигбосс, и не спешила скрыться наверху, как Алиса, вечер прошел хорошо. Это же подтвердила и довольная улыбка, которая пусть и застыла на миг, но не сползла с лица девчонки при виде меня.

— Ждете, — констатация факта.

— Как и обещала, — подтвердила я. — Есть хочешь?

Она на миг задумалась.

-Очень.

— Тогда беги сбрось с себя это развратище и возвращайся.

— Говорите как Вася, — буркнула старшая Гладько и с независимым видом отправилась наверх.

Умная девочка успела не только переодеться в домашний спортивный костюм и распустить волосы, но и сняла косметику. Только серьги забыла в ушах. Отчего вид у нее был с налетом праздника, который горел огнем в глазах. Предложенную запеканку с капустой, салат и быстро разогретые макароны по–флотски она проглотила в считанные минуты. Между ложками сообщила, что вечер был классный, музыка нормальной, компания достойной и вернулась она не сама.

— Кажется, я слышала мотоцикл. — Я подвинула ближе к ней десерт из многослойного желе, с радостью отмечая, что девчонка пусть и не договаривает, но ведь говорит!

— Да, — подтвердила Олеся и сникла, словно вспомнила костюм-ветровку, который ее заставили надеть.

На самом деле не так уж ядовито он и пах. После моего прошлого замечания Василий должен был костюм дважды, если не трижды, постирать. Так что оставалось гадать, чему расстроилась девчонка. Желе она съела, от какао отказалась, взялась мять булочку в руках.

Ну собственно, сейчас ей нужно было время на размышления, и я его дала, взявшись за мытье посуды. Но вот, закончились тарелки, ложки, чашки, насухо был вытерт стол, а она все молчит.

— Так-с, по коням! В смысле, по кроватям? — предложила я и потянулась выключить свет над плитой, когда девчонка очнулась и огорошила меня, обратившись по имени.

— Тома, а что будет, если… если за мной завтра заедут и куда-нибудь пригласят?

— Куда? — спросила я, запрещая себе улыбаться и кричать: «Эврика! Она оттаяла!»

— В лес. Там… на шашлыки. Можно будет это как-нибудь уладить? Чтобы ни Глеб, ни Стас не увязались.

— А едут люди, которым можно доверять? — Еще один аккуратный вопрос, и пальцы, скрещенные на руках. Госпадя, я не верила в такой прогресс, я верить боялась.

— Как видите, я вернулась не пьяной, не облапанной и в белье, — сообщила мне веско.

— Счастье-то какое, а было ли то белье? — возвела я очи к небу и вновь взглянула на нее. — К тому же спиртом от тебя разит.

— Один мохито! — возмутилась девчонка и выложила на стол последний туз. — Собаку вы им хотели не только доверить, но и всучить.

— Собака — это не… — начала было я и остановилась. Вот он, момент истины, мы встретились взглядами. К счастью, мне не пришлось разыгрывать любопытство. Оно было самым что ни на есть искренним. — Тебя пытать или сама расскажешь, что да как?

— Вы меня завтра отпустите, или просто хотите расспросить? — не сдала она позиций. Ценю за смелость, но и мне отступать нельзя.

— Ты не в том положении, чтобы спорить. Кто за тобой заедет, Леся?

— Ваш знакомый Вася, — произнесла она, внимательно отслеживая мою реакцию. Я улыбнулась, и девчонка нарастающим волнением начала говорить: — А ещё Саня и Сережа, они спортсмены-легкоатлеты, с ними две девчонки с архитектурного, первокурсницы. Тоня встречается с Серегой, а Катя за компанию. Еще будет Лиза, она кассир в кинотеатре, а по выходным аниматор на детских праздниках. Тоже студентка, но сейчас копит на машину. Потом, быть может, приедут Толя и Степан. Они совсем взрослые, IT-инженеры.

— Взрослые?

— Им по тридцатнику — дядьки. Но они дружат с Васей, а Вася…

— Дружит со всеми, — закончила я давнюю истину. Насчет дядек она, конечно, завернула, там очень красивые, статные парни.

— Да! И все они жалеют, что Себа уехал столицу покорять. Как я поняла, его очень многие знают, — задумчиво добавила Олеся.

Хотелось признаться, что это не они нечаянно подобрались, а она попала в компанию его друзей, но вслух я произнесла:

— Он просто долго искал себя, перезнакомился с третью городской молодежи.

Я обещала подумать над вариантом ее отмазки, и девчонка, окрыленная, отправилась спать. Мне хотелось отправиться следом, но тень Стаса, маячившая в парке весь наш с Лесей диалог, не позволил этого сделать. Накинув на плечи куртку, я вышла к нему. В очередной раз поприветствовала Баса, который, выпрашивая ласку, ткнулся мордой в колено и бедро. Затем неспешно подошла к качельке и устроилась на ней, со всем вниманием взирая на Сейф.

— Завтра три часа как наступило. Вашего пса я уже привез, — напомнил он о нашей условности и сложил руки на груди. Сразу видно, назревает серьезный допрос.

— Лучше сядьте. — Я похлопала по сидению рядом. — Смотреть на вас шея болит.

— Аналогично, — бросил Стас, не двигаясь с места. — У моей шеи фантомные боли. Как представлю, что завтра с нами сделает Главный…

— Мы отпросились в клуб, — заметила я.

— Глеб рассказал, КАК вы отпросились!

— Тогда вы должны понимать, что меня можно пожалеть сейчас и оставить без нотаций. Или отложить, — предложила я, заметив, что металлом обитый набрал воздуха, как вариант, для рыка. — Вот как только Леся вернется с пикника…

— Что?! — Воздух со свистом покинул его легкие. — Завтра?

— Да. Но не переживайте, она не будет прохлаждаться, потому что возьмет с собой Баса. Компания соберется знакомая, он там всех погоняет.

— Тамара, зачем? Вас уволят!

— Жду не дождусь, — кивнула я, и Углицкий рухнул на сидение рядом. Хорошо это у него получилось. Меня чуть не стряхнуло на газон. — Должна заметить, — сказала я, вовремя уцепившись за опору, — если Леся не сбегает, то и претензий быть не должно.

— Тогда зачем вам лишний раз нарываться? Оставьте все как есть.

— Как есть нельзя. Иначе никто в этом доме ничему не научится. — В знак сочувствия и поддержки похлопала Стаса по колену, затем потрепала Баса по загривку и строго произнесла последнему: — Спишь на террасе. Гадишь в углу.

— Думаете, он понял?

— Он понял, но угол ещё не выбрал. На всякий случай, не оставляйте ничего важного на улице.

На выуживание вещей собакена из джипа, на их раскладку и наполнение мисок водой и едой ушла пара минут. На подготовку ко сну всего одна, умыться, раздеться, сдвинуть Алису с моей подушки, убрать Улли из-под моего одеяла.

Сон.