14

— Зря я поведала этим негодяям о своих планах! — жаловалась я через громкую связь, пока натирала окно в моей комнате на втором этаже.

На самом деле Светланы отлично вели весь дом, придраться было не к чему, и стекло в окне блестело до начала моих работ. Но мне нужно было хоть что-то отмыть, и я взялась за него и за вовремя позвонившего Крикуна. Он появился спустя неделю после отправленного sms-кой троеточия, позвонил в начале одиннадцатого ночи и, слава Вселенной, молчал. Получив возможность высказаться не жалея горла, я вцепилась в нее двумя руками и, что называется, отпустила душу. Кажется, даже забыла спросить о личных делах Крикуна и его желании поговорить. Но судя по тому, как он стоически не перебивал меня ни звуком, ни вздохом, лишних слов ещё не возникло.

— Пять дней подряд! Пять… Они сплоченной командой не подпускают меня к бигбоссу, а бигбосса в дом. Если он и приезжал посреди дня, то лишь на двадцать минут, которые мне не достаются. Вчера его Глеб отвлек, позавчера старшая дочь. И ведь не спросила ничего серьезного, а когда я подкралась, бигбосс уже спешил уйти!

По ту сторону раздался хмык и шорох, словно Крикун распустил жавший галстук и расстегнул пару пуговиц у горла.

— Понимаю, тебе смешно, а мне вот не очень. От отчаяния сегодня рискнула уволиться по телефону. Заготовила речь, набрала главу семьи и нарвалась на начальника охраны. Шкафчик в привычной ему манере посоветовал не рыпаться и отрабатывать зарплату. Представь себе, они мне ее уже начислили!

Кажется, мой молчаливый собеседник подавился воздухом от такой неординарности. Ну, еще бы. Будь другая на моем месте, радовалась бы. До поры до времени. А именно, до момента, когда бигбоссу донесут обо всех послаблениях.

— При этом знаешь, что начальство в магазине заявило? Что они меня не особо ждут назад! Меня. Едва ли не лучшего менеджера по продажам… — пробурчала я и снова взвилась от негодования: — Тут еще девчата из психподдержки заявили, что я отлично справляюсь онлайн! Это потому, что ты им не названиваешь, а два самых упертых додика с сайта теперь сами с собой ведут переписку. Через меня, конечно, но все равно сами с собой. Советы дают, ругаются на твердолобость оппонента и снова ищут, как оказать помощь и поддержку. Куратор сказала, если этих удастся направить на путь истинный, то она передаст мне других. Спасибо, конечно, но…

Я натерла стекло до скрипа, аккуратно закрыла окно и, захватив подушку, села на подоконник.

— Но что делать? — выдохнула тоскливо в трубку. — Если вcе мои уловки вскроются до того, как я сама признаюсь, меня выпнут со скандалом и без возможности возврата.

— Хм… — выдал Крикун, словно сомневался, нужен ли мне такой поворот событий.

— Конечно, со стороны это может казаться идиотизмом! Но на позиции няни здесь ничего не сделать. Нужно что-то более весомое, правами обладающее, чтобы ни охрана, ни Королева, ни сам отец семейства не могли ограничивать мои решения и оспаривать методы. Причем подобные права я могу получить только от бигбосса и только тогда, когда он оценит уже проделанную работу. А поймать его невозможно. Он и ранее был неу-неу… как же оно? — Тут я задумалась, вспоминая подходящее слово, но слово не нашла. — В общем, ты понял. Он неу-неу…

— …ловим.

— Верно, неуловим! — даже выдохнула от облегчения. — А теперь его все время отвлекают, не давая мне подобраться ближе. Я и ночью его дожидалась, и с утра пыталась поймать, сообщения скидывала — и все никак! У меня давно по плану Взрыв, разбор полетов, а эти негодяи вступили в кампанию против няни и продолжают наслаждаться комфортом, который я же им устроила. — Слова, подстегнутые обидой, еще срывались с моих губ, когда сознание вовсю голосило «Тревога! Крикун заговорил!» — Старшая красотка уже была на пикнике и в бассейне на спортсоревнованиях, младшая напросилась в детскую плавательную группу и каждую ночь спит под моим боком. Охрана лучится счастьем, потому что бигбосс перестал дергаться из-за дочерей и их соответственно дергать.

Я медленно вдохнула и выдохнула, прислушиваясь к настороженному молчанию по ту сторону трубки. И хотя мне неимоверно громко хотелось воскликнуть «Госпадя, наконец-то ты хоть что-то произнес!», я интуитивно поняла, что лучшим решением будет не акцентировать на этом внимания. И как знак свыше, к воротам дома плавно подъехало такси. Хлопнула дверца, а спустя всего пару секунд ожидания распахнулась калитка и во двор шагнул бигбосс.

— Ох, ты ж! — Я c воодушевлением проследила за тем, как самый старший Гладько, никем не замеченный и не остановленный, пошел в сторону террасы, а не главного входа. — Рыба сама плывет мне в руки! Солнце, мое я должна бежать! Пожелай мне удачи и береги себя!

Как удивительно работает время в мгновения, когда ожидание завершилось и впереди тебя подстерегает абсолютное неизвестное. Секунды растягиваются в часы, а чувства многократно обостряются. Ты слетаешь с лестницы, в деталях отмечая приятный холодок деревянных перил, движение воздуха по коже, обрывистость дыхания, что остановилось, и мягкость почти неслышимых шагов. В упор не видишь ничего помимо цели, и одновременно замечаешь все. Как свет попадает с улицы в дом. Растекается смазанными линиями по подоконникам и полу, раскрашивает узоры ковра и диванных подушек. Как манят зеркала своей темной глубиной. Как в тиши отражаются даже самые незначительные звуки. Стук ключей о крышку стола, шорох портмоне, сигнал активации телефона, вздох, полный досады, и мой собственный голос.

— Наконец-то вы мне попались. Один, без охраны!

— Тамара… — Если бигбосс хотел что-то добавить, то попросту не успел.

Под щелчок выключателя я налетела на него, не дав ни разуться, ни раздеться, сжала в крепких объятиях и от повышенного градуса счастья расцеловала в обе щеки.

— Что… — начал он с грозным прищуром, и я аккуратно отступила. — Что вы… хотели?

— Да стандартно. Покормить вас, рассказать о сегодняшнем дне и поставить перед фактом.

— Каким?

— Я увольняюсь!

Чуть расслабившийся Γладько вновь напрягся, но услышав мой ответ, беззаботно отмахнулся от него. Даже головой покачал, пока снимал с себя пиджак и менял туфли на принесенные ему домашние тапочки.

— И все у вас не как у людей, — хмыкнул бигбосс, закатывая рукава на рубашке. — Сказали бы прямо, что хотите повышения зарплаты и не разыгрывали этот цирк.

— Да куда уж больше. У меня пятьдесят штук в месяц при полном пансионе.

— А говорили, что за ночь? — хмыкнул он и подвинул меня, чтобы выудить тарелки с мясной нарезкой из холодильника.

Н-да, не вовремя Гладько вспомнил мою браваду перед Полиной и Шкафчиком. Но может, оно и к лучшему, что все слова сейчас воспринимаются за шутку? Думая так, я набрала жаркое на тарелку и поставила его разогревать, выудила крекеры и паштет, быстро собрала греческий салат и, подав все на стол, сделала себе чай. К моменту, когда я устроилась рядом, бигбосс уже прилично съел и все ещё косил на меня веселым взглядом.

Я тоже улыбнулась, говоря:

— Как ни прискорбно признать, но я отвратительная няня. Я наплевала на инструкции, которые вы передали с Полиной, а затем вовсе не пришла к ней за ними.

— Знаю.

Что-то слишком спокойно он ответил и даже губы не поджал. Присмотрелась к Гладько внимательнее, отмечая повышенную степень его спокойствия. Заходил вполне себе напряженным, а теперь словно с пиджаком сбросил латы и отложил в сторону меч.

— Я сократила часы учебы для Алисы. И до сих пор не нашла ей учителя английского.

— Угу… — промычал жуя.

— Я помогла Олесе сбежать из дома в клуб! — вновь попыталась его растормошить, но все без толку, бигбосс даже не подавился.

— Во все три клуба, мне уже сказали. — Он помедлил прежде чем огорошить: — Радует, что все ее новые друзья хорошо знакомы с вами.

То бишь Тимур и его команда уже собрали досье на группировку Себы. С одной стороны — хорошо, с другой — мой аргумент уже не способствует взрыву.

— Я без разрешения привезла собаку в ваш дом. Бас вырыл яму под забором, чтобы подружиться с соседским кобелем, погрыз качельку и каждую ночь спит под дверью охранников. — Где он гадит, мы все еще не нашли. Глеб сделал предположение, что у соседей.

— Видел. Забавный.

— Он ваc укусил? — с ожиданием вопросила я. Если собакен поспособствует моему увольнению, я до конца года буду кормить его мороженым каждое воскресенье.

— Не успел, меня предупредили о характере вашего Баса, — отмел мою радость бигбосс и взялся за свою чашку чая. Принюхался, свел брови к переносице. — Сегодня без какао? Жаль.

— Я нахамила Полине, шантажировала Тимура, обокрала Стаса на шашлык.

— Ценю вашу смелость, я тоже хотел, — ответил он то ли на один пункт, то ли на все три.

— Алиса спит у меня, — едва ли не последний мой аргумент перед самым опасным.

— Если вдвоем вам мало места, свяжитесь с моим помощником и закажите ей кроватку.

Ну все… конец.

Мне нужен взрыв.

Мне нужно негодование.

Мне нужен повод оскорбленно уйти, чтобы в следующий раз я без сопротивления ввела новую политику семьи. Но, видимо, кто-то слишком умный и шкафоподобный просчитал мои шаги и проконсультировал бигбосса о попытке самодискриминации.

Сжав руки в кулаки, поймала смеющийся взгляд Гладько и без сожаления призналась:

— Я свозила девочек в торговый центр, и мы провели там четыре часа. Конечно, можно сказать, что Олеся вовремя не предупредила о вашем запрете, но тут стоит быть честной. Я сознательно нарушила все ограничения, чтобы добиться расположения и младшей, и старшей. А чтобы получить их доверие, необходимо нарушать все ваши представления о семье, где дети есть, но нафиг не нужны.

Высказалась жестче, чем следовало и, затаив дыхание, под его стекленеющим взглядом, услышала мерный стрекот настенных часов.

Чаcы? Откуда?!

Надо же, никогда прежде не замечала, что они в кухне-столовой есть, но сейчас в давящей тишине был четко различим бег секундной стрелки. И чем дальше она бежала, тем отчетливее я видела деления на циферблате. Словно открылось тоннельное зрение за миг до катастрофы или казни. Наверное, так смертники видят ход своей жизни за минуту до последнего вздоха и перехода в новую жизнь.

Еще раз прямо посмотреть на бигбосса не рискнула, видела краем глаза лишь напряженный силуэт и руки, что с силой сжали чашку. Если она не треснет сейчас, будет удивительно.

— Можете спорить. Можете негодовать. Можете сослатьcя на нехватку времени и сил. Можете говорить, что они не ваши. Но факт остается фактом, если уж взяли на себя ответственность, несите ее честно и не прячьтесь за работой, как неродной…

Чашка раскололась, но не в его руках, а от столкновения со стенкой за моей непочтительной персоной. Ни осколки, ни горячие капли кожи не коснулись, в отличие от ввергающей в мороз догадки, что на месте почившей бигбосc представлял меня. Голос дрогнул, когда я выдавила сквозь перехваченное страхом горло:

— Именно поэтому я не хочу быть наемным работником. Вы в любой момент можете…

Судорожно вздохнув, облизнула переcохшие губы и подняла настороженный взгляд.

Лучше бы я этого не делала, потому что гримаса озлобленного отвращения на лице Гладько выглядела пугающе. Наверное, даже страшнее, чем смертельно-опасный оскал Углицкого Стаса.

— Убирайтесь, — прозвучало приказом. Всего одно слово, а обрубило как топором.

— Именно это и можете, — едва различимый шепот.

Благодарить не стала, чтобы не усугублять, улыбаться тоже и по этой же причине. Я добилась своего, получила свободу, настала пора бежать. Подняться из-за стола и выскользнуть в коридор получилось легко, обойти поджидавшего Глеба — сложно. Он шагнул из темноты, нехило меня напугав, а затем и встряхнув за плечи.

— Вы чокнутая, Та-ма-ра! Зачем вы устроили эту постановку?

— Спецом!

Действительно спецом. Я уже давно объяснила девчонкам, что должна вернуться в свою прежнюю жизнь. Алисе составила новый режим дня, Олесе намекнула искать работу, чтоб избежать отцовского пресса. И Шкафчику выдала инструкцию как девчонок поддержать, возможные превратности объяснила устно почти по слогам. Но обладатель антресольки решил не ждать терапевтического эффекта от моего ухода и обелил счастливицу в глазах бигбосса. Γад двухстворчатый! Из-за его вмешательства пришлось бить вопросом отцовства. И этот удар по болевой вряд ли простят какой-то там няньке.

Словно услышав мои мысли, Γлеб сурово припечатал:

— Хреновая из вас вышла Ведьма, мозгов полный ноль.

— Даже спорить не буду. — Я сбросила его руки с плеч и направилась к лестнице. — Но если возникнут вопросы — звоните, а начнутся проблемы — привозите девчонок ко мне.

— И все? — возмутился молодой охранник. Выглядел он так, словно был лучшего мнения о Ведьме, а теперь и не знает, как назвать.

— Нет. Еще вызовите такcи, пожалуйста. И помогите собрать собаку.

Наверху хлопнула дверь. Я нахмурилась, соображая, кто бы это мог быть. Полина решила спуститься за морковным соком, Алиса не нашла меня и вернулась к себе или Олеся, которая услышала наш с бигбоссом спор?

В любом случае мне пора убираться.

На сборы ушло не более двадцати минут, на ожидание такси ещё две. За все это время Гладько так и не вышел из кухни, а я так и не поняла, кто хлопнул дверью. Девчонки спали, у Полины играл старый добрый джаз. Или сквозняк?

***

Меня уволили.

Не в смысле из дома Гладько, а из магазина техники. Причем сделали это быстро, тихо, денежно. Мне оплатили две недели отработки, в графе трудовой написали «По собственному желанию» и попросили освободить шкафчик от личных вещей. Больше всех расстроилась бухгалтер, сказала, что таких продажников, как я, днем с огнем не найти, но вернуть меня не позволит приказ из головного офиса. Он как черная метка, запрещал мне устроиться в любой из магазинов сети, а также во все дочерние предприятия бигбосса.

Как выяснилось после, из списка можно было вычеркнуть мебельное производство, фабрику по лепке пельменей, склад стройматериалов, одну базу отдыха, две автомастерских и салон красоты, где я любила марафет наводить.

— Том, может, ты ещё раз подашься к нам через годик? Хочешь, мы даже кружку твою сохраним, — предложила кадровик Юлия, а главная по смене кивнула.

— Спасибо, не стоит. У меня теперь будет новая жизнь.

Я уходила оттуда с коробкой приятных сердцу мелочей, куском прощального торта и чувством потери. В центре психподдержки от меня не отказались, но и работу на полный день не предложили. Лишних мест нет, в отличие от нуждающихся в помощи. Мне достался мальчик, чьи родители ссорятся каждый вечер, и девушка, решившая уйти из дома. С мальчишкой оказалось проще, мы поговорили. Я посоветовала ему временно переехать к кому-нибудь из старших родственников и не думать, что он может исправить проблемный брак. Тут главное уберечь нервы и здоровье, если дело дойдет до развода, ему потребуются и то, и другое.

С девушкой дело обстояло сложнее. Говорить она отказалась, только написала, что из-за жесткого пресечения свободы и запрета на поиск работы у нее осталось лишь два возможных варианта, уйти из жизни или из дома. Я предложила начать со второго, но прежде проверить, насколько на самом ужесточен контроль. А именно описать родителям худшее развитие событий, если они продолжат давить. Далее смотреть по обстоятельствам. Согласятся придержать коней — можно дома остаться, не согласятся — уходить. Все-таки ребенок уже совершеннолетний, может сам решить, как жить.

В случае надобности я бы помогла найти жилье или сдала комнату у себя. Последнее, конечно, крайность, но прошло всего шесть дней, а я уже до ужаса соскучилась по обеим Гладько. Как они там? Как бигбосс? Почему шкафоподобный мордоворот не ответил ни на один мой вопрос? Он меня заблокировал, обиделся на мой финт или его уволили из-за той поездки в ТЦ? О последнем старалась не думать, надеялась на лучшее и каждый новый день ждала звонка или сообщения. Но глухо. О ситуации в домике посреди поселка Удачный не знал даже Вася, и это крайне тревожило.

Неужели бигбосс не внял моим словам и уже развез девчонок по закрытым учебным учреждениям?

От погружения в депрессию меня спасали Себа, Крикун и Бас. Сын позвонил в понедельник, Крикун стойко выслушал в среду, а собакен ежедневно ровно в семь утра тащил меня на прогулку по пустырям, еще и носом тыкался в колени, чтобы я бежала как Олеся, а не шла. Быстро же он изменил своей привычке спать до девяти. Теперь и будил особым способом: упирался передними лапами на кровать, приподнимался над матрасом и смотрел беззвучно и вопросительно. А если был голоден, то еще и закапывал слюной. В общем, умывалась я до пробуждения, затем с матом вставала, умывалась нормально, тянулась за спортивным костюмом и кроссами, затем брала поводок, намордник и медленно шуровала к двери.

Сегодня он впервые припозднился — был занят пережевыванием моих тапок для бассейна в доме Гладько. «Не судьба вернуться», — решила я и уже хотела остаться в квартире, но собакен от прогулки не отказался. Так что в коридор я доплелась к восьми, долго возилась с замком на тамбурной двери, а когда открыла, подумала, что все еще сплю.

— Нужно поговорить. — Два совсем не грубых слова прозвучали набатом. Привидевшийся бигбосс в темно-сером костюме сдвинул в сторону мою промерзшую от ужаса тушку и вошел в квартиру.

Ощутив горячую руку на моем плече, я уверовала в его реальность. Вспомнила, как Γладько смотрел на меня в прошлый раз, как из магазина уволил, как прозвучал сейчас, и натурально испугалась, что он пришел добить меня за те слова.

— Вам надо, вы и говорите!

— Тамара…

Шаг вперед, хлопок входной двери, три поворота ключа.

А дальше я как перепуганная косуля сорвалась с места, ничего не видя, ничего не слыша. Поводок стучал по колену, намордник хлопал по локтю, сердце билось в горле заполошной птицей. Я в считанные секунды преодолела ступени, разблокировала входную дверь и выскочила на улицу, чуть не влетев в объятия кого-то здорового и тяжеловесного.

— И-и-извините! — выдохнула сипло, отскочила, но тут меня схватили за локоть и вернули назад. Под светлы очи мордоворота.

Шкафчик. Стоит, возвышается, ухмыляется, как киллер, взявший на мушку. Так его не уволили? Уже хорошо.

— Довлатова, куда вы опять сбегаете?

— На прогулку. Про-о-ветрить Баса, — ответила на выдохе.

— В упор не вижу вашу собаку.

Точно, он остался наверху.

— В магазин… — едва не проскулила я.

— Давайте список и возвращайтесь, — ответил негодяй и протянул мне руку открытой ладонью вверх.

Я с несчастным видом уставилась на его лапищу, затем перевела взгляд на лицо Шкафчика и не сдвинулась с места.

— Не могу. Там бигбосс запертый. С Басом…

— И? Он приехал к вам. Из аэропорта. После тяжелых переговоров и длительного перелета. Трудно уделить пару минут?

Прозвучало укором, но лучше бы он помолчал.

— Тимур Батькович! Я вам прямо сказала — звонить и девочек привозить, а не тащить Гладько сюда.

Не вслушиваясь в мои слова, меня лишили поводка и намордника, развернули к двери.

— Возвращайтесь, — посоветовал обладатель антресольки и усмехнулся, когда я посмотрела через плечо. Правильно трактовав мой сердитый взгляд, так и кричащий «С какой, блин, стати?», он повторил: — Возвращайтесь. — Хотелось возмутиться, но тут он добавил: — Вы мне должны, и не единожды.

— Какой упертый Шкафчик!

— Не будем скатываться до оскорблений. Вы ведь не хотите идти под конвоем.

Глава охраны нажал код открытия двери на домофоне и мягко подтолкнул меня вперед.

— Госпадя, чтоб я ещё раз с вами связалась! — воскликнула в сердцах и пошла.

Тридцать пять ступеней. Дверь. Замок. Три поворота ключа. Рывок. Преодолев тамбур, я входила в квартиру скорее настороженно, чем воинственно. Во-первых, опять вспомнила, с какой злостью бигбосс на меня смотрел, во-вторых было чуточку стыдно за прошлую выходку и за побег сейчас.

Γладько оказался в гостиной развалившимся на моем диване. Обувь не снял, но сбросил пиджак, развязал галстук и подкатал рукава на рубашке. А еще, как дома, выложил на столик ключи, телефон и кошелек, который, судя по аккуратным отпечаткам зубов, уже покусали.

— Смотри-ка, пришла, — сказал он сидящему рядом Басу.

— Да. — Я на миг задержала дыхание и выдохнула с просьбой: — Извините. За все.

Гладько кивнул и вновь обратил свой взор на собакена, пока тот умильно пытался ухватить его за пальцы лежащей на подлокотнике руки.

— Его не нужно выгулять? Εсли да, внизу Тимур.

Оценив идею и то, что если к пустырям они не добегут, Шкафчик будет разбираться с кучкой, я с мстительно улыбкой написала ему сообщение и выпустила Баса на лестницу. Εще минуту на перерыв, пока мощная фигура охранника и довольный песель не появились под окнами, и я решилась спросить:

— Итак, вы здесь. А причина?

— Когда я сказал убираться, имелось в виду с глаз моих, а не из дома.

Я нахмурилась, припоминая наш прошлый диалог. Что ж, если с формулировками можно было долго спорить, то с фактами никак.

— Вы меня уволили.

— Вы сами просили.

— Уволили из магазина! — сообщила гневно и уперла руки в бока.

Он растянул губы в кривой улыбке.

— Не моя вина, что бумаги на место няни вы не подписали. Какой договор в отделе кадров на ваше имя нашли, тот и расторгли.

— То есть вышло недопонимание? — подвела я итог, и скорее от удивления воскликнула: — Ну знаете ли!

— Не знаю. И поостыньте. Тут возмущаться должен я. Из-за вас Олеся заявила, что хочет устроиться на работу.

— Давно пора! — развела я руками.

— А если я отправлю ее учиться, она пообещала залететь от первого встречного бомжа, набрать кредитов и подсесть на наркоту. — Он внимательно посмотрел на меня, и интуиция кольнула. Кажется, в последних моих советах на сайте психподдержки я предлагала нечто подобное одной девушке для проверки. — Удивлены? — правильно считал он мою реакцию. — Представьте себе, Алиса пошла дальше. Теперь она принципиально папой зовет Углицкого, а мамой Полину.

Мои брови явно полезли на лоб. Я такого никогда никому не советовала, неужели ребенок сам решил… Какая находчивая малышка! И какая опасная игра, папа может расстроиться. Или уже расстроился и поэтому приехал?

— Не улыбайтесь, — оборвал меня Гладько. — Алиса проявила свою принципиальность при Анне, теперь от меня требуют увольнения обоих сотрудников за превышение полномочий и утерю доверия.

— Да уж, проще уволить неугодных, чем уделить дочери время, — заметила я, и бигбосс ощутимо напрягся. — А, да, это перекликается и с вами, извините… Хотя нет, можете не извинять. Лучше прямо скажите, зачем вы здесь. Хотите стребовать компенсацию?

— Тимур сказал деньгами не брать. — Оригинальное заявление, но я легко могу его переплюнуть.

— Отлично, возьму историями!

— Что? — Бигбосс совсем не ожидал, что должником станет сам, даже приподнялся с дивана. Теперь нужно быстро, а главное умело подвести его к следующей лихой идее.

— Я не буду работать на вас, — ответила в запале, и Гладько снова сел, чтобы с мрачным раздражением услышать: — Это, знаете ли, чревато неожиданным увольнением, ором посреди ночи, получением увечий от чашки и, наверное, побоев.

— Вас не задело, — мрачный взгляд, мрачный тон. — И я никогда не поднимал руку на женщин, даже если заслужили.

— Первая ласточка, — оборвала строго. — Ко всему прочему, не зарекайтесь, вдруг все-таки доведу, — добавила с улыбкой и постановила: — Итак, работать на вас я не буду, но установить более теплую вашу связь с дочерями могу.

— Как?

— Как друг семьи или дальняя родственница, от которой не отделаться запретами, закрытыми воротами, разорванными контрактами и охраной.

Он взял паузу. Долго и пристально смотрел на меня, прежде чем поставить ультиматум.

— Отправите Олесю на обучение.

— Нет.

Я отбила его пас с невозмутимостью, от которой ноздри Гладько дрогнули. В остальном он не изменился. Кремень!

— И вам не советую. Считайте, что вы даете ей год свободы. Чтобы Олеся подумала, чем действительно хочет заниматься, попробовала несколько профессий, возможно, покаталась по миру на собственные деньги. Это неплохая практика и она снижает риск депрессии у выпускников академий. Вашей младшей тоже нужен год на шалости перед школой. Конечно, вы можете и далее закручивать гайки, увеличивать часы обучения до звездочек в глазах, но как показала практика, ребенку от этого плохо.

— Для Алисы была подобрана специальная программа.

— После которой придется подбирать специальные транквилизаторы и заточенных на психоанализе спецов. — Пусть попытается сделать вид, что они с этой проблемой уже не сталкивались.

Бигбосс сжал челюсти. Нет сомнений, он иначе представлял себе этот диалог и не ожидал, что я перейду в наступление.

— Чай будете? — спросила я беспечно и отправилась на кухню. Набрать воды, поставить чайник, продумать новый ход, чтобы выманить бигбосса из гостиной. — Но должна заметить, что больше всего этот год нужен вам.

— Неужели?

Спасибо, Вселенная! Я не успела отчаяться в провале своей уловки, когда Γладько появился в дверях. Прищурился, отслеживая мои передвижения, но к косяку плечом не привалился, готовый в любой момент продолжить бой или уйти. Он вновь был в пиджаке и, судя по всему, собрал свои вещи со столика. Куда-то спешит? Или это обманный маневр, дабы подстегнуть меня на сотрудничество без условий?

— Правда-правда.

— Не вижу необходимости, — обрубил жестко и легко.

— Однако вам плохо, когда девочек нет дома, — вспомнила его признание еще в том лесном домике с покосившейся крышей, печкой и туалетом в разросшихся кустах. — Недостает общих разговоров и ритуалов, которые есть в каждой семье. — Он сжал губы и дернул подбородком, готовый в любой момент съязвить. — Нет-нет, дело не в моем пироге в честь понедельника, который вы до сих пор ни разу не попробовали, кстати. Просто я отлично помню, с каким воодушевлением в одно прекрасное утро вы ждали Олесю, а пришла Полина. — Тут я мягко предположила: — У вас ранее были в ходу совместные завтраки или утренние поцелуи со словами приветствия?

Молчит. Смотрит.

А по ощущениям, прожигает во мне две дыры. Он проследил за тем, как я отошла к чайнику и взяла с полки коробку с чаем. Залила ложку заварки кипятком, выдохнула. Вот теперь можно дышать полной грудью и не чувствовать волнения за их семью и решения, что от меня не зависят. Все же кому и когда я могла вправить мозги? Только отчаявшимся людям на судьбоносном переломе, в жутких лапах катастрофы или стремительно развивающейся болезни. Но не взрослому, здоровому, уверенному в своей правоте мужику, который не готов к изменениям.

Или готов?

— Εсли речь об утренних поцелуях, — продолжила мягко, — мы можем их в ваш дом вернуть. Через год, если повезет, если не очень повезет, то через два-три. Но вам придется приложить усилия.

— Поделиться историями из жизни. Я понял.

— Истории — это мое согласие стать дальнеродственной тетушкой. А усилия вы будете прикладывать на спецзаданиях. Кстати, для их проведения придется выделить время и дать согласие на штрафы за несоблюдение. Вот прямо сейчас.

— Довлатова, у меня нет времени. У меня оно уже закончилось, — сказал, как поставил перед фактом, и развернулся, чтобы выйти из кухни.

Вот теперь кто-то решил сыграть уже на моей привязанности к девчонкам.

— Стоять! — Я решительно догнала его, схватила за полу пиджака. — Вы что, не хозяин своей жизни, вы не капитан своего корабля, в бизнесе не вы, мать вашу, у руля?

— Εще и в рифму, — прозвучало с насмешливой досадой, но не обернулся.

— Владимир Сергеевич, вы можете потерять бизнес, а затем восстановить его или создать новый. С семьей такого не получится. — Чайник закипел и щелкнул, и почти сразу же меня тоже щелкнуло догадкой. Я обошла его, закрыв собой выход из квартиры. — Или вы в ближайшее время женитесь и поэтому отсылаете девочек учиться?

Спрашивать, глядя на его галстук, было проще. Во всяком случае, он не видел крайнего разочарования, в которое меня повергла догадка. Но все равно в ответ звучала тишина, основательно напрягающая своей продолжительностью. Я вскинула взгляд, зацепилась за его глаза и поторопила:

— Да? Нет? Ну же, признавайтесь или…

— Что, опять назовете трусом? — спросил Гладько, склонив голову ко мне.

Вроде бы немного, но дыханием опалило. Опасное положение, меня накрыло нервозностью, волоски на теле стали дыбом. Не к месту вспомнилось несколько случаев с приставаниями и небольшим недопониманием со стороны мужчин.

Я отступила.

— Если есть за что, — ответила пересохшими губами со значительной заминкой. — Как друг, посоветовала бы не спешить с новым браком, пока вы не закрыли проблемы двух других. — Еще одна пауза и полуулыбка, призванная сообщить клиенту магазина, что он меня достал, но не добил. — Дверь там. Спасибо за ваше время.

Последнее не стоило добавлять. Эта самая дверь за моей спиной грохнула так, словно секунды стоили миллионы. А через минуту в квартиру тихо вернули абсолютно мокрого Баса, с намордником, поводком и грязными лапами. Только сейчас заметила, что на улице шел дождь, и я не слышала его, пока вела переговоры с упрямым и своевольным Гладько.

Чертов бигбосс, хоть бы не превратился в тиранобосса.