15

Весь день я не находила себе места, десятки раз вспоминая наш диалог, модулируя новые сценарии и проигрывая возможные варианты согласия, отказа, полного непонимания и конфликта. Я еще раз отдраила кухню и потащила Баса на прогулку, а вечером взялась за вышивку шелком, непрестанно вспоминая Олесю, которая спускалась в гостиную, типа почитать, и Алису, что прижималась к моему боку, типа отдохнуть. Ночью уснула в расстроенных чувствах и следующие сутки провела в них же.

Глядя на меня, взгрустнулось даже собакену. Не знаю, как сказать Вселенной спасибо, но в тот самый момент, когда я раздумывала, набрать номер Гладько и сдаться, мне позвонил Крикун. Я встретила его преувеличенно бодрым восклицанием, но вместо стандартных подколок относительного его молчания, очень быстро скатилась в состояние жалоcтливого скулежа.

— Я так по ним скуча-а-аю…

— Опять? — Крикун не впервой подавал признаки жизни, сочувствуя или поддерживая меня, но если ранее я их специально игнорировала, то сейчас просто не заметила.

— Бигбосс приходил. Сказал, что я сама хотела увольнения, а какой договор в отделе кадров нашли, тот и расторгли. С одной стороны — все верно, но с другой… У меня теперь ни работы, ни рычага давления на бигбоссовскую совесть.

Тяжелый вздох по ту сторону закончился цоканьем стекла, бульканьем некой жидкости и взбалтыванием льда в стакане. Я шмыгнула носом и пошла искать салфетки.

— Он отказался от моей помощи с девочками. Кажется, вовсе не услышал аргументов и намерен продавить свое. А ведь я всего лишь попросила поделиться историями жизни. Вот скажи, сложно ему было наступить на гордость и честно объяснить, что происходит в этой семье? — Салфетки отыскались на кухне. Шмыгать я перестала, но не сипеть. — Он вообще-то единственный обладатель свободы слова, у остальных подписаны договора о неразглашении, а штрафы превышают годовой расчет. — Именно это мне сообщила Галина Павловна вместо сведений о первой супруге Гладько. — Нет сомнений, в доме идет прослушка. Даже удивительно, что мне не запретили общаться с тобой.

Крикун закашлялся до хрипа, чем основательно меня напугал.

— Мать-перемать! Только не помри там. Мне же больше некому плакаться. Ты единственный, кто точно меня слушает, а не думает о своем.

Кашель перешел в хрип. Кажется, я все усугубила.

— Солнце, ты это… дыши давай. И откашливайся. Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох…

Бас, разобрав в моем голосе тревогу, прибежал из коридора на кухню. Ткнулся носом в колено и подставил голову под руку. Потрепала его за ушами, чутко прислушиваясь к хрипящему абоненту, который, судя по звукам, вновь взялся за стакан.

— Отдышался? Молодец! Не спеши пить, — предупредила его. — У меня тут еще пара насущных вопросов. Так тебе запрещали общаться со мной, но ты не внял? Или ты у нас высокого полета птица и тебе сложно что-либо запрещать?

В ответ глухое молчание, он даже сопеть перестал.

— Если это — да, то хоть кивни, — предложила я и услышала смешок. Или мне показалось, что это был смешок, потому что от входной двери позвонили, а затем и постучали, только уже в тамбурную. — Странно, кто-то пришел… так знакомо.

Я вышла в коридор, прильнула к глазку и с немым недоумением увидела мордоворота, который произнес:

— Открывайте, Тамара. Мне тут сообщили, что вы четвероюродная внучка старшего дядюшки со стороны неродной племянницы прадеда Гавриила.

Щелчок, еще щелчок, я распахнула дверь и с заполошным трепетом попросила:

— Повторите, я запуталась.

— Еще раз не смогу. Держите.

На этом мне вручили знакомый рюкзачок и вместе с ним отодвинули в сторону, чтобы Глеб внес на руках сладко посапывающую Алису и синего мишку в костюме для купания. Показалось, история повторяется один в один. Охрана спешит, им не с кем оставить ребенка, у Гладько проблемы в бизнесе, а у его старшей дочери вечеринка без тормозов. Из всех возможных вариантов я предположила худший и напоролась на удивленный взгляд Шкафчика, когда спросила:

— Леся опять сбежала?

— Нет еще, — послышалось у меня из-за спины. — А надо?

Я обернулась.

Леся! Стоит вся такая независимая в черном джинсовом костюме, смотрит хмуро, а руки сцеплены перед собой, как у Алисы, когда она боится получить выговор за инициативу.

Я без слов схватила ее в объятия, прижала чуть растерявшуюся к себе, раcсмеялась:

— Как же я по тебе соскучилась! Скажи что-нибудь вредное…

— Вы меня сейчас удушите, — сообщила она и с внимательностью, достойной Γладько, спросила: — Почему у вас телефон в режиме звонка?

— Ой, точно! — Не выпуская девчонку из рук, я приложила к уху телефон. — Крикун, прости пожалуйста. У меня тут счастье привалило. В другой раз договорим! Хорошенько отоспись и не давай себя в обиду!

И снова обняла заразу, которая попыталась вырваться.

— Мы вас оставляем, — сказал Глеб, проходя мимо.

— Но завтра заберем, — добавил Шкафчик. Кого именно они заберут — не сказал, но очень уже внимательно покосился на мой телефон.

— Как скажете. — Я спрятала гаджет в карман домашних штанов, закрыла за охранной дверь и вновь обернулась к Олесе. Она уже вошла в квартиру, с нечитаемым взглядом осмотрелась и направилась к дивану.

Притихшая, чуть расстроенная чем-то и замкнувшаяся в себе. Надо признать, передо мной опять была несчастная девчонка, которая ершилась из последних сил, чтобы не показать, как ей хочется плакать. Я не стала сразу приставать с расспросами, проведала Алису. Убедилась, что принесли ее сразу же в пижаме, поправила на малышке одеяло и отправилась к ее старшей сестре.

— Чай? — спросила у нее.

— Какао, если можно.

— Можно. У меня как раз появился новый рецепт.

Пока готовила, я аккуратно поглядывала на нее, отмечая, как Бас лезет мордой в ее руки и как Олеся слабой рукой почесывает его за ушами. Поначалу я ждала, когда она сама проявит желание рассказать о причине ее расстройства, затем плюнула и задала вопрос:

— Чем ты его уломала? Главного, — пояснила на ее горький смешок и взгляд, скользнувший по мне. — Когда мы общались с бигбоссом, я была уверена, что моих доводов не хватило. Он слишком упертый для полного прогиба. Так чем? — Заметила, как девчонка поджала губы и поняла, что вопрос поставлен неверно. Тут скорее Олеся жертва договора, а не глава семейства. — Какое условие он поставил?

Вот теперь она посмотрела на меня прямо, показав всю степень своего расстройства и блестящие глаза.

— Если вы возвращаетесь, то я не имею права встречаться с Кириллом…

— Вот Козявка! — воскликнула я, и по щеке Леси скользнула слезинка. Все-таки это отличное прозвище для некоторых бигбоссовских негодяев, не постеснявшихся выставить условия. Надо будет еще уточнить, что он стребовал с младшей. — Ты имеешь право на свою личную жизнь и личный выбор, с кем встречаться, а с кем нет… — Тем более, в ее окружении сейчас исключительно хорошие парни. Пока доставала салфетки для нее, удивилась, как я упустила тот самый момент, когда девичье сердце переключилось с Глеба на другого, но в упор не помню, чтобы Василий упоминал хоть одного Кирилла. — Подожди, о каком парне идет речь?

— О дяде! — всхлипнула девчонка и просипела: — Хотя формально он мне не дядя, а… куда более близкий человек…

— Кирилл — брат бигбосса? — Я пропустила мимо ушей заявление о близком человеке, но зарубку сделала. Узнаю позже.

— Сводный, — кивнула она и со слезами на глазах сообщила, что у них с Кириллом была традиция каждый год проводить вместе пару недель в сентябре. А теперь ее нет из-за условия Главного, который КОЗЕЛ. — Он… он за-аставил меня позвонить и отказаться, и только после эт-этого отпустил к вам.

— Бедный ребенок! — Я вырубила молоко на плите и шагнула к Олесе. — Мне так жаль…

Просто поняла, что сесть сейчас рядом, обнять и пожалеть ее и ее коварно разрушенные планы куда важнее, чем вознести молитву Вселенной за то, что Гладько — мужик-золото, одним условием вернул меня в семью и отвадил левого дядюшку. Пусть мы не знакомы лично, лишь виделись пару раз, но Кирилл, у которого пунктик на любовницах брата и любители одурманенных глупышек в друзьях, не лучшая компания для девочек.

— И сколько времени вы так проводили с Кириллом? — спросила я, когда она успокоилась, но ещё не спешила сбросить мою руку со своего плеча.

— По две недели каждые полгода. Но в прошлый раз он уехал по делам, а в этот… — ответила со всхлипом, и голос ее вновь скатился в сип.

— И давно?

— После… после того, как мама умерла. Он меня тогда основательно поддерживал, по телефону разговаривал ночами, пока Главный не узнал. — Глаза ее вновь заблестели слезами. — А сейчас может лишь чатиться с левых аккаунтов и видеться со мной раз в полгода.

— Не густо, — согласилась я, давя в себе возмущение по поводу их обмена сообщениями. — И что вы делаете в эти две недели?

— Εдем путешествовать. Пробуем разную пищу, катаемся на аттракционах, поднимаемся в горы, в пешие турпоходы идем, погружаемся с аквалангами, а как-то на параплане летали.

Я ощущала, как с каждым ее откровением мои глаза становились все круглее и круглее. Неужели этот бабник может играть роль отца, которого Лесе так не хватает. Теперь понятно, отчего Гладько его терпеть не может, он попросту проигрывает братцу по всем фронтам. Хотя надо признать, каждодневная жизнь разительно отличается от жизни в отпуcке. Та же фишка пробивается и в отношениях пары. Пока влюбленные в отдыхе — все в норме, а стоит съехаться, как выползают незаметные ранее несостыковки, шероховатости и конфликты.

— Представить не могу, чтобы веcь такой сияющий Кирилл шел в горы с рюкзаком за спиной. Дышал пылью и отбивался от комаров и прочих ползучих гадов.

— Он… он не всегда со мной, — поделилась она. — Там чаще гид и группа русскоязычных туристов, но Кир обязательно ждет меня в гостинице или оставляет записку, если будет позже.

— Как удобно. У тебя твой отпуск, у него cвой, и все довольны. — Сарказм удалось скрыть и какао сделать, не испортив напиток.

Чертов дядюшка, умная сволочь. Через Лесю шесть лет подряд портил бигбоссу жизнь, а в этом году решился на фотосессию с Алисой. Даже интересно стало, что он придумает в отместку за испорченный отпуск? Уведет повара, Полину или придумает что-то еще? И хотя засыпала я этой ночью с самой счастливой улыбкой, меня одолевали тысячи и тысячи вопросов к Гладько.

На следующий день мы с Басом вновь переехали. В этот раз захватив все необходимые вещи, обувь, технику и даже цветы. Как сказал Шкафчик, чтоб не приходилось лишний раз приезжать и поливать их. Вот так меня лишили благовидного повода для побега из поселка богатых и скрытных. Собакен переезду был рад через край, первым делом оббегал всю территорию, пометил ее собственным запахом, вторым — вновь прорыл ход к соседям — метр вниз, полтора в сторону. Точные размеры дал Глеб, коему выпала честь зарывать прошлый лаз.

Следующим самым счастливым созданием была Алиса. Она сказала, что прошлый понедельник я пропустила, поэтому с меня не один, а два пирога. Мне пришлось их готовить с самого утра под веселым взглядом Галины Павловны и удивленным Полины.

— Вы разве не уволились? — спросила последняя в замешательстве.

— Пыталась. Но меня вернули, увеличив ставку вдвое, — пошутила я. Ставка действительно была увеличена, но не в денежном эквиваленте.

— За что? — возмутилась француженка и с недоумением проследила за тем, как я с самой серьезной миной указала на первый выуженный из духовки пирог. — Немыслимо! — воскликнула она и покинула кухню-столовую, забыв о своем морковном лакомстве.

Я лишь покачала головой.

— На самом деле она рада, что вы вернулись, — сказала мне повар, пряча стакан свежего сока в холодильник. — Благодаря вам атмосфера в доме потеплела, и намного. Успокоилась не только охрана, но и сама Полина Аркадьевна.

— Хм, а я думала, это потому что она включает джаз и с кем-то запоем общается по ночам, — ответила я и усмехнулась. — У нее попросту силенок не хватает для негатива. Стала забывать о вечерней порции сока.

— Напрочь, — согласилась Галина Павловна.

В эту ночь я ждала Гладько с особым нетерпением и целым пирогом наперевес. Хотя, если вдаваться в детали, давно остывший пирог лежал на праздничном блюде в кухне-столовой, а засыпающая на софе я — в гостиной. Алиса пыталась составить мне кампанию, но после разрешения уложить Улли в моей кровати тихонечко сбежала наверх. Чудо, а не ребенок. До сих пор не верится, что глава семейства в счет моего возвращения стребовал с нее лишь свободное владение английским. И теперь малышка сама рвется в бой, не осознавая, насколько сильно ей нужен отдых.

Чтобы завернуть ее энергию в полезное русло, а заодно проучить бигбосса за ушлость, я рассказала Алисе, что первым делом нам нужно научить ее папу проявлению чувств. Ибо мальчики, недополучившие любви в детстве, не могут делиться ею во взрослой жизни. Ребенок внял и согласился ввести в семью новую традицию. Олеся, присутствующая при этом разговоре, скептически вздернула бровь и сказала, что Главный ранее был вполне приветлив, это потом его обрубило, как топором. Если так, то возврат традиции пройдет в разы быстрее.

И теперь мне осталось провести стремительную спецподготовку бигбосса, который не спешил домой. После часа ночи я уже не особо надеялась его увидеть, но стоило лишь начать подъем по лестнице, как дом осветили фары. Во двор въехали сразу два джипа — хозяйский с водителем Олегом и авто Шкафчика, которое я научилась различать. Мужчины выгрузились лихо и разбежались по углам наверстывать часы, отпущенные на сон. Один лишь Гладько медленно побрел в направлении террасы, поднялся по ступенькам и застыл, стоило ему открыть дверь, мне включить свет, а Басе броситься за порцией ласки.

— Вы? — произнес он, отбиваясь от собакена при помощи портмоне.

— Я, — подтвердила я, затащив бигбосса в дом до того, как его собственность из тонкой кожи наградили прокусом. Шепнула Басе: «Обойдешься!» и, пока закрывала перед недовольной мордой дверь, чуть не пропустила последующие слова Гладько.

— Вы, собака и пирог…

— Ага! Замена обнимашкам. Я поняла, что вы на них неадекватно реагируете, поэтому решила придержать коней и не душить вас от радости, — произнесла торопливо и до глупого разволновалась. Потому что мне, с одной стороны, хотелось разоблачающегося главу семейства побить, а с другой — расцеловать.

И он эту неопределенность ощутил. Перестал расстегивать манжеты на рубашке, обернулся, настороженно глянул на меня.

— Так это ваше «Спасибо»?

— И не только. Вначале поужинаете или разберемся с парой вопросов, а затем с едой? — спросила я с улыбкой. В ответ он протяжно выдохнул, так что серьезные вопросы пришлось отложить. — Вам придется внести кардинальные изменения в расписание. Скажите, завтраки или ужины?

От него тишина. И молчал он, пока я загружала тарелки в микроволновку и выставляла таймер. Сложно представить, что он себе надумал, но выражение лица у него было примечательным.

— То бишь когда вы согласны, независимо от ситуации, погоды и важности ваших дел, уделить семье несчастные двадцать минут, чтобы расспросить девочек об их делах и чуть-чуть рассказать о своих?

Гладько сел за стол, вытянул ноги, обутые уже в тапочки, и вяло потер затылок.

— Не думаю, что это нужно.

— Нужно. Задержитесь завтра до восьми.

— Пробки, Тамара, — произнес с нажимом.

— Они у нас не московские, Влад, — ответила я и посмотрела в темнеющие глаза.

Странное чувство завораживающего воcторга и предвкушения обволокло с ног до головы, словно удовольствие от спора испытывал и мой оппонент. Еще чуть-чуть, и подумаю, что он сам был рад меня вернуть, а условия девчонкам выставил исключительно по бигбоссовкой привычке контролировать все и вся.

Затянувшееся противостояние взглядов прервал сигнал микроволновки. И я поспешно разложила перед главой семейства подогретые тарелки, вручила ему приборы, заварила чай и сбежала, пожелав приятного аппетита. Всего четыре шага за границу двери, и в спину мне полетело:

— Сердитесь?

Я остановилась, медленно выдохнула и вернулась назад. Входить не стала, прислонилась к косяку.

— Злюсь, — сказала без обиняков. — Вы поставили девочкам условия для моего возврата. Не скажу, что плохие, но сам факт раздражает. С охраны, повара и француженки тоже что-то стребовали?

— Они будут ценить лишь то, что получат с трудом, — произнес он твердо. — В отношении остальных я ничего не предпринял, заступился Тимур.

— Хм, а с виду и не скажешь, что добрый малый, — усмехнулась я и отлипла от двери. — Спасибо за разъяснения. Так я пойду?

— И не поделитесь событиями сегодняшнего дня? — спросил он, берясь за отбивную.

— Не думаю, что это нужно, — вернула его же фразу, но бигбосс не растерялся, ножом указал на стул рядом и использовал мой старый прием:

— Тогда посидите молча. Можете даже сделать какао.

Совсем молча не вышло.

Завершив с основным блюдом, Гладько похвалил мой пирог и спросил, как вел себя Бас в последнюю неделю. Усыпленная комплиментом и подхваченная энтузиазмом, я охотно рассказала о новых привычках собакена. Словом, провалилась по всем статьям, но чтобы хоть как-то реабилитировать себя, спросила его о дочерях. Ответом мне был недовольный немигающий взгляд, потому что о девочках он не знает ни черта. Не хотелось быть ехидной, поэтому я ограничилась лишь широкой улыбкой и напоминанием:

— И все-таки задержитесь утром.

Серая рань следующего дня ещё только наливалась золотыми лучами восходящего солнца, когда во дворе раздались хлопки дверей джипа и короткие переговоры мужских голосов. Кто-то, сверх меры бессовестный, пытался свалить незамеченным, хотя я просила, вернее, настоятельно рекомендовала остаться. Алиса крепко спит, а я продрала глаза только потому что меня кольнула интуиция. Подстегнутая злостью и разочарованием, вскочила с кровати, схватила халат и не до конца попадая в рукава руками, вывалилась в коридор. Задела столик, едва не обронила вазу, что стояла у перил лестницы, стуча голыми пятками, с шумом слетела вниз.

Кое-как высвободила одну руку, открыла дверь, шагнула за порог и только тут вспомнила, что не совсем одета. Одно неловкое движение — и в борьбе с халатом, зацепившимся за ручку и капюшоном, упавшим на глаза, я получила по лбу створкой. Потеряла ориентацию и осталась на пороге. В этот самый миг джип резво выехал со двора, а я с особой жестокостью пообещала побить обманщика и кукловода.

— Почему ругаетесь с утра пораньше? — спросили рядом чуть хрипло и строго.

— Потому что он обещал! — В возмущении сорвала капюшон, указала на джип и застыла, произнося по инерции: — Не уезжать…

— Тимур? — спросил помятый Гладько, стоящий передо мной в одних штанах.

Странно, без костюма, с отпечатком подушки на щеке, взъершенной прической и однодневной щетиной он не смотрелся бигбоссом, скорее босяком, чей шальной взгляд залип на моих ногах. Понять не могу, что его так привлекло. Свисающий с локтей махровый халат, пижамная двойка с короткими шортами, мои коленки или белые носочки? Наверное, последнее, потому что улыбка растянула его рот, когда взгляд уперся в пол.

Весьма смущающее поведение. Я переступила с ноги на ногу, кашлянула.

— Вы что тут делаете?

— Услышал грохот, вышел проверить. А вы? — спросил он, теперь уже глядя в мои глаза.

— Я услышала машину. — Рукой махнула в сторону ворот. — Что вообще случилось?

— У Тимура возникли вопросы, требующие срочного решения.

— Что-то серьезное? — спросила для проформы. Не говорить же под внимательным прищуром, что я предположила, будто уезжает сам Гладько, перепугалась, выскочила неодетой и застряла возле двери.

— Обещал вернуться через два часа, — ответил он и прищурился.

— Э-э-это хорошо.

Я устремилась в дом растерянная, чуть-чуть смущенная его взглядом, его видом. Или всему виной, что он послушался, остался дома, в то время как я ожидала сопротивления и попыток схитрить. И это смутило не только меня, ещё Олесю, вышедшую на пробежку, и Полину, спустившуюся за соком. Это был редкий случай, когда первая потеряла дар речи и не поздоровалась ни с кем, а вторая забыла, зачем пришла. Только Галина Павловна повела себя как обычно, радостно поприветствовала хозяина дома и спросила, не откажется ли он от яичницы с беконом и легкого салата.

Не отказался и в целом чувствовал себя императором, до поры до времени. Когда на часах высветилась половина восьмого, бигбосс, уже готовый к отбытию в офис, отдавал по телефону первые распоряжения и распихивал по карманам все необходимые предметы — бумажник, ключи, платок. Глядя на него, никто бы не рискнул потревожить, кроме бесстрашной малышки, коей я аккуратно напомнила наш вчерашний разговор. Вскользь, ненавязчиво и, как оказалось, очень удачно.

Одна радость была через зеркало в холле смотреть, как маленькая фигурка решительными шагами преодолевает коридор и врывается в кабинет отца. Дверь о стенку не треснула, так что когда Алиса оглянулась и прикинув что-то, потребовала у бигбосса руку, он вторжению был слегка удивлен.

— Что? — Отстранил телефон от уха. Посмотрел на ребенка, затем в коридор, словно сомневался в ее личном желании прийти. Но это действительно было ее решение!

— Руку, — повторила она и протянула навстречу свою собственную.

Снимаю шляпу перед ее стойкостью. Кроха не отступила, пока он по своей привычке тормозил. Дождалась реакции через долгих семь секунд, после чего, получив отцовскую длань, она, круша его ожидания, да и мои тоже, вначале забралаcь на стул, со стула на стол, развернулась к Гладько лицом и порывисто чмокнула в щеку.

Я где стояла, там и села, благо на спинку софы, а не на пол.

— Доброе утро, па-по-чка! — отрапортовала Алиса. И пока большой и вcесильный стоял в легком оцепенении, она своими силами спустилась на пол, подражая Полине, тряхнула волосами и удалилась, бросив: — Хорошего дня.

Это было неожиданно даже для меня, что говорить о Гладько, вид которого из растерянного стал недоверчиво удивленным. Будто маска хозяина жизни треснула, показалось что-то живое чуть ранимое. Чтобы не засмеяться и не выдать себя, я отшатнулась от зеркала, почти беззвучно покинула дом и спряталась в парке, где бы меня никто не нашел.

Никто и не нашел, если не брать в расчет прибежавшего за лаской Басса и прилетевшей sms-ки от Γладько.

«Ужины».

«Так быстро сдались? Что-то случилось?» — решила я сыграть в невинность, и оплеухой получила ответ:

«Зеркала работают в обе стороны, Тамара. Плюс в доме камеры, забыли?»

Вот блин! И что теперь ответить? Сказать, что я не подталкивала ребенка к созданию новой традиции — это неправда, или признаться, что сама не ожидала подобного бесстрашия от нее — правда, но кто поверит. Похлопав по морде лизнувшего меня собакена, быстро напечатала бигбоссу:

«Извините».

Он молчал минуту, за которую я решила, что ответа ждать не имеет смысла, отключила телефон, как вдруг на нем просияло:

«Принимается. Рад, что не у одного меня отвисла челюсть».

А следом фото с крупным планом лица. Я саму себя сразу не узнала, а потом засмеялась в голос, напугав и Баса, и спрятавшихся в ветках птиц.

«Поставлю его на ваши звонки», — было последним, чем порадовал бигбосс, и до самого вечера не проявлялся.

Я тоже его не тревожила, возвращалась в колею обязанностей. Отвезти Алису в плавательный детский бассейн, отпустить Олесю в кино, понаблюдать за тем, как тихо негодует Глеб и исчезает пирог. Забрать Алису, проследить за тем, как возвращается домой Олеся, засесть на кухне в ожидании Γладько. Он мальчик не маленький, должен помнить — ужин в его доме после восьми, так думала я в надежде, что он позвонит без напоминаний. Не позвонил. Спустя двадцать минут от начала я незаметно ему в вайбер постучала и получила раздраженное: «Что у вас?»

Я бы с радостью рассказала, что у нас, но вопрос прилетел от Шкафчика модели Т13. Видимо, кто-то очень умный решил показать, что он еще и очень занятой, подрядил отвечать на вопросы главного по охране. Я посмотрела на мирно жующих девочек и Полину, с неудовольствием взирающую на мой телефон, и быстро напечатала:

«Тимур, будьте другом, спросите, не забыл ли бигбосс наш уговор?»

«Он занят», — прилетело коротко и быстро.

«В таком случае, едва закончит с занятостью, сообщите о пене».

Γладько позвонил через пятнадцать минут. Фактически, когда мы вышли из-за стола, так что я без стеснения поздоровалась с его хмурой персоной, вскользь показала уходящих девочек и напомнила, что ему придется задержаться с утра, потому что сегодня он о домашних новостях ничего не узнает.

— Расскажете позже, — напомнил он о наших ночных посиделках.

— Конечно, если приедете до одиннадцати.

Он опоздал на час, поэтому поздней ночью ел один и, судя по тому, что микроволновка молчала — ничего не разогревал. А утром уже я чуть не пропустила момент, когда Алиса выдала требовательное «Стоять!» и поцеловав бигбосса на пороге дома, пожелала хорошего дня. Я поразилась ее целеустремленности в создании новой семейной традиции, жаль, Гладько не мог похвастаться тем же. Он пропустил три вечера подряд, а затем и утреннее священнодействие, о чем малышка сообщила в расстроенных чувствах.

— Он уехал раньше, чем я встала…

— Не волнуйся. Если ты пропустила утро, то можешь поймать его среди дня и поцеловать, сказав «Я тебя сегодня не видела!»

— Да-да, а затем добавить, что день прожит не зря, — ехидно продолжала присутствующая при разговоре Олеся и поджала губы, когда мы с малышкой посмотрели на нее.

Алиса поблагодарила за совет и сбежала из гостиной, я же прищурилась, присматриваяcь к строптивице, засевшей в кресло. Подметила и нервные движения ее пальцев на телефоне, и легкую бледность лица. Казалось, будто ее что-то тревожит, но спросить боится. Так и быть, поинтересуюсь я:

— Что случилось?

— Почему сразу случилось? — Сегодня она пропустила пробежку и была чуточку более раздраженной, чем всегда.

— Ладно, что надумала? — изменила я вопрос, но в ответ дождалась лишь молчание. Как же я люблю это ее упрямство, сил моих нет! — Слушай, давай без стеснения. У тебя задержка веселых женских дней, высыпания, покраснения, странный запах, смущающие боли? Да, нет? — Она подняла округлившиеся глаза и из бледной перекрасилась в красную. Ответ отрицательный. Я со вздохом облегчения продолжила: — Ок, если тебя смущает необходимость рассылать резюме — я помогу… в первое время. Если проблема с отстаиванием своих границ — «Психологическое айкидо» Михаила Литвака тебе в помощь. Если вопрос о сексе, почитай книгу «Библия секса» Пола Джоанидиса, а если…

— ребята едут в палаточный лагерь с пятницы по понедельник. Я хочу с ними, — оборвала меня Леся, предугадав, что далее пойдут еще более специфические варианты ее проблем.

— И c каких пор это большая сложность? — Я недоуменно вскинула брови.

— Три дня. С ночевкой. Без охраны, — повторила она, желая прояснить всю сложность.

— Ребята те же, палатки раздельные, лагерь огорожен? — спросила я и, получив ее кивок, похлопала по коленке. — Расслабься, все решаемо.

Леся еще раз кивнула, уперла взгляд в телефон и где-то через полчаса усмехнулась:

— А эта Библия действительно есть!

— Да. И она лучший учебник из всех мною встреченных. развенчивает мифы, озвучивает истины. В первый раз советуют читать от начала и до конца, потом по нужным главам. Кстати, Леся, с чтением, как и с сексом, если в тебе растет неприятие, значит, ты не готова к процессу.