7

— Вы нахамили Владимиру Сергеевичу?

Εсли честно, когда Полина едва ли не кубарем скатилась по лестнице вниз, не жалея каблуков своих и ног, я надеялась услышать об ее увольнении, в крайнем случае, об отъезде. Претензия из разряда «Как вы посмели обидеть маленького мальчика?!» мной никак не ожидалась.

— А есть жалобы?

— Нет! Но как вы посмели отключить звонок, не дав ему договорить?

— Не посчитала нужным слушать ругань, — пожала я плечами и улыбнулась. — Если бы он хотел, он бы перезвонил.

— Он позвонил мне! Только что, — процедила она. — Меня попросили передать вам инструкции.

А вот и причина недовольства! Королева впервые исполняет миссию пажа. Ради такого не грех отвлечься от гренок с сыром, которые мы с Алисой украшали ломтиками помидор и кубиками колбаски.

— О, в таком случае внимательно слушаю.

Я вытерла руки о салфетку, откинулась на спинку стула, однако инструкций не дождалась. В кухню-столовую заглянула Олеся, и француженка ретировалась под благовидным предлогом.

— Обговорим в кабинете через два часа.

— Затишье перед бурей? — спросила старшая Гладько.

Но Полина не удостоила ее ответом, удалилась, прихватив из холодильника морковный сок. Как оказалось, его ей каждый день готовила повар порцию перед завтраком и после ужина. Я надеялась, что прозвище Морковка появилось из-за этой привычки, а не потому что ребенок сболтнул лишнее и теперь расплачивается за несдержанность манерной муштрой.

— Не ходите, — попросила вдруг младшая, чем основательно удивила меня.

— Почему?

— Вы уйдете сразу после разговора, — вздохнула малышка.

— Конечно, уйду, не сидеть же в кабинете вечно, — попыталась я отшутиться.

— Вообще уйдете. Как два прошлых преподавателя Олеси.

И мне не нужно было смотреть на оставленную учителями девчонку, чтобы ощутить ее острый взгляд. Даже в виске закололо от чужого гнева. Вероятнее всего, тема беседы касалась старшей Гладько и ее обучения в значительно удаленном колледже или академии. Или же француженка узнала, что на выходных мы были в запрещенном ТЦ, а может, она заглянула в договор и заметила отсутствие подписи, или…

Я не собиралась волноваться, портить себе настроение вариациями предстоящего разговора и пугающими предположениями. Поэтому напрочь выкинула эти мысли из головы. И мысли, и переживания, и время встречи. А через два часа, когда в расписании Алисы появилоcь незначительное послабление в виде свободного часа и урока английского, которого не будет, я написала Шкафчику о необходимости полить цветы в квартире, проверить почтовый ящик, забрать свой ноут из компьютерной мастерской. Получила добро и настоятельную рекомендацию не сбегать.

Ответила молчанием, за которое, вне сомнения, меня бы похвалил Крикун. К слову, когда он позвонит… конечно, если позвонит, нужно будет ему похвастаться моими успехами в каллиграфии. А еще поделиться всем произошедшим за эти дни, пока я не забыла. Еще немного, и мне придется записывать происходящее. Поежилась, представив, как пальцы устанут от ведения дневника, хотя если включить диктофон на моем гаджете, то все будет проще. И действительно, чем не выход! В следующий раз из вредности попотчую собеседника записью голоса, а не живым общением.

Я уже договорилась с Олегом-водителем, что его в поездке заменит Глеб, затянула шнурки на кроссовках, когда перед моими глазами появились две маленькие ножки в цветных полосатых носках и домашних тапочках.

— Можно мне с вами? — спросила кроха.

— У тебя минута.

Ножки исчезли, не успела я разогнуться.

Казалась бы, она убежала за мишкой, но на уровне ее коленок висела лапа синего друга. Возник вопрос, зачем она умчалась, тратя свое и мое время? И вопрос этот оставался актуален, когда Алиса запрыгнула в машину, будучи обутой во все те же домашние тапочки.

— Хм, ты сбегала в туалет перед дорогой? — на всякий случай поинтересовалась я.

— Нет.

— Тогда…

Как ответ свыше, рядом со мной раздался стук в стекло, я с оторопью покосилась на Олесю, а затем опустила преграду меж нами. Чуть запыхавшаяся, она быстро заплела влажные волосы в косу и посмотрела на меня с долей симпатии и капелькой наивной веры в удачу.

— Я с вами! — заявила старшая Гладько вместо того, чтобы спросить, и улыбнулась до появления ямочек.

Честное слово, после такой ошеломительно приятной улыбки гнать ее в дом я не смогла. К тому же у девчонки мокрая голова, ещё замерзнет, пока добежит обратно.

— Но мы лишь в мою квартиру, — посчитала нужным сообщить.

— Мне все равно. Если вы убегаете от Морковки, то и я не хочу оставаться тут.

— А… — вспомнила я о назначенной встрече, посмотрела на дом, на шевельнувшуюся на втором этаже занавеску и решила ничего не отменять. — Садись впереди.

Дважды указывать не пришлось, старшая Гладько мгновенно разместилась в авто и почти мгновенно присмирела. Наличие Глеба на водительском месте положительно сказалось на ее поведении. Она даже поблагодарила парня, когда он включил печку, дабы подсушить ее волосы. В молчании доехала до моего дома и не попросилась прогуляться, пока я поднимусь в квартиру.

— Закрывать в машине не буду, — бросил Глеб, и мы всей толпой нагрянули в мои родные семьдесят шесть метров.

Дверь тамбура, сигнализацию, дверь квартиры Олеся преодолела без проблем, а в прихожей замедлилась. Разглядев что-то весьма интересное в узорах на полу, она долго смотрела на диван в гостиной, а затем и на меня.

— Кто-то что-то вспомнил? — спросила я, когда закончила с поливом растений и проветриванием квартиры.

— Нет, — ответила Олеся.

— Да, — сказала Алиса, торопясь показать детали. — Ты лежала здесь, а потом там. Тебе было очень плохо, и на диван тебе перенес медбрат… — Кроха задумалась и добавила: — Два медбрата. Или три…

Тонкий намек на вес или на тяжесть характера стал контрольным выстрелом. Все-таки с искренностью младшей нужно что-то делать. Щеки старшей Гладько из смущенно-розовых стали смертельно-белыми. Потому что Глеб рядом стоял, все слышал и, умница такая, молчал. Однако этого молчания было мало. Еще чуть-чуть, и младшая получит оплеуху, как вариант словесную.

Я поспешила разрядить обстановку:

— Она очень за тебя переживала, Лесь. Носильщиков было два: медбрат и фельдшер, — потрепала ее по плечу. — Но я точно могу сказать, что забирал тебя Глеб. И справился сам.

— В одеяле! — сообщила малышка, страстно желающая завести диалог. — Вот в том, синем. И оно сползло с тебя в машине. А Глеб…

Молодой охранник смущаться и краснеть не стал, бледнеть тоже не начал, но и узнать о произошедшем нам не позволил.

— Время! — рубанул он точь-в-точь как Шкафчик и указал на дверь. — Вы хотели забрать свой ноут. Уверен, уже пора.

Пока ехали в мастерскую к Егорычу, мне позвонила дочь соседки Елизаветы Сергеевны. Она поприветствовала меня и сказала, что не может дозвониться до отца Алисы Гладько и передать, что Сергеевна не скоро продолжит преподавать. И на ближайшие полгода переедет к сестре в другой город. Эта новость не обрадовала. Εсли меня уволят сегодня, то я вообще ничего в этом семействе сделать не успею и поддерживать Алису на уроках Сергеевны уже не смогу… Чувствую, не стоило мне сбегать от Полины.

В дом бигбосса возвращались в молчании. Только в этот раз оно было настороженным, а не предвкушающим короткое приключение. Может, из-за недосказанной истории, может, из-за отставленной оплеухи, или же из-за моего чувства скоротечности времени.

Гадкое такое чувство не развеял даже звонок от Крикуна, который я встретила коротким: «Да?» Молчание по ту сторону сообщило, что на связи отнюдь не ревнивица, а сам объект ее страсти, вот только говорить с ним сейчас я никак не могла, что и сообщила коротким: «Не в обиду, перезвони мне позже. Потому что в настоящий момент я чуть занята моральной подготовкой к бою».

Из-за подголовника переднего пассажирского кресла на меня покосилась Олеся, Алиса словам значения не придала.

— Ну и пальчики перекрести, — попросила с наивными интонациями и сама отключилась.

Джип уже въехал во двор, входная дверь открылась, и на порог величественно вышагнула Полина. Прижимая к уху телефон, она спустилась по ступеням и направилась к нам, чтобы застыть в каких-то метрах от авто. Видимо, дислокация разборок перемещена из дома на свежий воздух, сумка с моими вещами уже на пороге, осталось меня только пнуть.

-… приехали, — вещала француженка в телефон. — Все, — добавила с ноткой удивления, когда мы выгрузились в полном составе. То бишь не один Шкафчик был уверен, что Олеся сбежит. — Нет… да… Одну секунду, — сказала Полина и нажала на динамик, прежде чем спросить у меня: — Где вы были? Я назначила встречу и более часа вас прождала.

— Э-э-э, — невнятно начала я.

— Мы были в квартире Томы! — ответил ребенок. — Поливали цветы и забрали ее ноутбук из мастерской.

— Вот так и сдаются партизаны… — вырвалось у меня. — Алис, у тебя вот-вот начнется занятие музыки. Попроси, пусть Олеся их на видео запишет, а Глеб папе отошлет.

— Правда можно? — удивилась малышка, обернувшись к старшей.

Не будь в условии молодого парня, Олеся бы еще подумала, но Глеб от предложения не отказался, так что ей захотелось кивнуть. Троица резво зашагала к дому и столько резво замедлилась, стоило Полине продолжить:

— У вас был шанс уменьшить последствия, но теперь я не собираюсь молчать, — сообщила она, понизив голос. Вздохнула и с мстительным блеском в глазах заявила: — Как ни жаль, но на прошлых выходных наша новая няня привезла девочек в торговый центр «Планета»!

Троица остановилась, я потерла ухо.

Это было звучное заявление не только по громкости, но и по апломбу. Вероятно, француженка надеялась, что меня как максимум молния поразит, как минимум глухота. Но трубка не разразилась проклятьями, а я не самоуничтожилась, широко улыбнулась и ответила вполне сносную «правду»:

— Алисе нужно было срочно в туалет.

— И она провела в нем четыре часа? — удивления через край. Кто ж нас сдал этой хорошей?

— Хм, ну затем в комнату для девочек в срочном порядке потребовалось сбегать Олесе, — обозначенная героиня рассказа медленно обернулась к нам.

— После этого поплохело мне, — не осталась я в стороне, мысленно просчитывая, могли ли мы так долго пребывать в окружении кафеля.

— А Олег и Глеб, сопровождавшие вас, промолчали! — взвилась француженка, сбив меня с расчетов и указав на неоспоримый факт.

— Нам было стыдно признаться, — подсказал мне молодой охранник и получил прожигающий взгляд от Полины.

— Именно! — Я благодарно кивнула ему и невозмутимо продолжила увиливать: — Уличная пицца, купленная в километре от ТЦ, оказалась недружелюбной ко всем членам нашей команды. Олег и Глеб провели не лучшие часы жизни в комнате для мальчиков и согласились о происшествии молчать.

На этом я дала охраннику немой знак — уводи девчонок. Легенду они услышали, остальное слышать не стоит.

— Согласились молчать? — ухватилась Полина за новую нить для шантажа. — То есть они нарушили свои обязательства. Опять.

Это звучало круто! Она большая молодец, прекрасно разбиралась в хитросплетениях пикировки. И вот сейчас могла прибавить в общую канву неизвестный проступок Глеба, и все покатится как снежный ком. Нарастая и нарастая… Правда, она не учла моей подготовки в спорах.

— Думаете, в их обязанности входит обо всех испражнениях сообщать? — вопросила невинно. — Мне страшно даже представить этот вид отчета. Что-то типа… час ночи, встал отлить. Цедил по капле из-за воспаления простаты. Прошу вычесть двадцать тягостных минут из месячной оплаты…

Ситуация, доведенная до абсурда, сработала катализатором, Королева дрогнула от ярости.

— Прекратите! Не нужно этих подробностей!

— Вот видите, вас уже мутит, что же говорить о Владимире Сергеевиче, — поинтересовалась я, чем довела француженку до кривого оскала. — Вряд ли он ожидал столь вопиющую отчетность от своих работников.

Я представляла, что у Полины сейчас произойдет затмение, разразятся гром и молнии, визг, наконец, но все ее возмущение ограничилось продолжительным выдохом. Вот этому точно следует у нее поучиться, ну и Алису с Олесей по возможности подтянуть. Если получится. Мне понравилось, как француженка тряхнула головой, как набрала воздуха полную грудь и учтивым мягким тоном сообщила трубке:

— Итак, Владимир Сергеевич, надеюсь, вы все слышали?

Наверное, и это мгновение я запомню на всю оставшуюся жизнь. Медленное движение листвы, неожиданно близкий перелив птичьих трелей, тепло солнечных лучей, взгляды девочек из окна на первом этаже, застывшую фигуру Глеба на пороге и запах нагретой гальки, чуть солоноватый. Не знаю, насколько сильным был страх Гладько за дочерей и насколько жестким запрет, но даже факт моего неповиновения в туалетной истории можно раздуть до небес, а значит… значит, со мной сейчас простятся. Осталось это лишь пережить.

Я почти бесстрашно ждала, что ответ бигбосс, Полина тоже ожидала, но менее терпеливо, ей нужна была определенность.

— Вы слышали, Владимир Сергеевич, вы поняли, что они нарушили ваш запрет?

— Понял, — раздалось в трубке.

Ответ я расслышала плохо, сквозь стук крови в ушах, потому что от дурного предчувствия задержала вдох.

— Простите, это разве.. ? — озадаченно протянула француженка и посмотрела на дисплей телефона и набранный номер. Там значилось «Влад», но совсем не Влад отвечал.

Я впервые порадовалась, что Гладько очень и очень занятой человек, не стал дослушивать весь концерт.

— Я все понял, Полина. — Судя по интонациям, ответил Шкафчик, и Королева скривилась от невыносимой досады. Она не этого ответа ждала, не этого мужчины и уж точно не его следующих слов: — Все понял и все передам. Если вы хотите рассказать что-нибудь еще, поспешите. Я, как и Владимир Сергеевич, не могу висеть на трубке весь день.

Получилось холодно и жестко. Не просто укол, а тычок.

— Спасибо, что уделили время, на этом все.

Она умела проигрывать и держать лицо, или же боялась Шкафчика больше, чем бигбосса. Оборвав звонок, Полина посмотрела на меня, на дом и Глеба, развернулась и, не прощаясь, отбыла в свою комнату, за шторку. И почти сразу же на мой телефон пришло сообщение от Т-13.

«Четырехчасовое посменное заседание в туалетах ТЦ? В жизни не слышал ничего более страшного и оправдывающего вместе с тем. Ваш должок увеличился вдвое».

Я не стала отвечать. И впервые пошла на урок музыки с улыбкой на губах.

«Кот-рыбак» Алисе все еще не давался, это было слышно даже на подходе к дому, но как ни удивительно, ни Олеся, ни Глеб не придавали этому значения. Одна вела запись, второй ждал свой телефон и старался не спать на ранее облюбованном мной диванчике. В этой идиллии нервничала лишь преподаватель музыки Инна, которая не знала о причине всеобщего интереса к ее уроку. Ей было от силы двадцать три года, и держала она себя настолько тактично и утонченно, что я невольно добавляла ей лет и обращалась на «вы».

— Мы хотим отправить Владимиру Сергеевичу видео с игрой Алисы, — пояснила я на второй или пятый встревоженный взгляд Инны.

— Правда? — удивилаcь русоволосая обладательница густой копны завитушек и очень выразительных синих глаз.

Она поправила прическу и плавно приблизилась к ребенку. Мелькнула мысль, что Инна пытается попасть в кадр, мелькнула и пропала, потому что девушка склонилась к младшей Гладько лишь чтобы спросить:

— Не хочешь сыграть свою любимую композицию?

Услышав ее предложение, Олеся опустила телефон, сморщилась и сбежала, унеся с собой чужую собственность. Глеб незамедлительно ринулся следом. Я отметила это краем сознания, еще подумала, что им наедине лучше не быть, как вдруг ребенок заиграл…

А ведь еще минуту назад казалось, что более меня сегодня ничем не удивят. Все же ребенку не поменяли нотную тетрадь или инструмент, значит, играть она будет все тот же детский лепет, но более разученный. И тут грянуло! Вернее даже, грянул ОН, джаз из-под пальчиков маленькой крохи. Тридцать секунд! Это длилось тридцать невероятных секунд, и моя челюсть еще долго звенела после. Было трудно поверить своим ушам, глазам и покрывшейся мурашками коже.

— Та-дам! — завершила Алиса аккорд, и сама себе похлопала.

— Умница, — сказала преподаватель.

— А можно на бис? — попросила я и выудила из кармана свой телефон.

Если малышка и заметила отсутствие двух зрителей, то постаралась не придать этому значения. Улыбнулась мне, кивнула и вновь исполнила невероятный отрывок, правда, уже не так легко и живо, но без ошибок.

— Какая ты умничка, просто молоток! Маленький гений!

Глядя в искрящиеся счастьем глаза, я была готова нахваливать ребенка безостановочно. Попутно отмечала, как она прижала к груди ручки, словно обжегшись или сделав что-то немыслимое, за что получит нагоняй, как изогнула шею, держит голову и ведет плечами, словно слышит впервые о своих успехах. На мое счастье, через минуту прозвенел сигнал о завершении урока. Кроха побежала готовиться к французскому, а я обратила внимание к Инне. Молодая преподаватель музыки ожидала вопросов, поэтому и улыбалась с долей вселенского смирения. И это смирение меня насторожило, но не остановило.

— Вы можете объяснить, почему она мучает этого Кота-рыбака, если давно освоила джаз.

— Не удивляйтесь. Это ее любимая композиция джазового исполнения. Выучила наизусть, играет без нот, но только ее.

— Почему только одну композицию? Вы не посчитали необходимым развивать ее пристрастие в направлении джаза или… ? — Я заметила смущение на лице девушки и остановилась. — Это было не ваше решение.

— Полина Аркадьевна сказала, что ребенок должен проходить программу. Алиса не любит «Кота», поэтому и мучает его так долго. Буду честна, я сама от него устала, но… — преподаватель развела руками, — это зависит не от меня.

— То есть французский малышка знать должна как взрослая, а играть на пианино как… отсталая. Очень несправедливо!

— Ожидаемо. — Инна взялась собирать ноты.

— Вы знаете предысторию?

— Мне передали, — уклончиво ответила она. Я выжидательно уставилась на девушку, которая не хотела сплетничать, но и молчать больше не хотела, поэтому деликатно сообщила: — Алиса сравнила ее с морковкой. Это произошло прилюдно, в одном из ресторанов Риги.

Так, а что девочка делала с преподавателем французского в столице Латвии?

— Полина была в поездке вместе с семьей Гладько? — уточнила я, чтобы не надумать лишнего, если неправильно поняла. Но Инна кивнула, подтверждая мою первоначальную догадку. — И как давно это было?

— В середине июня. Поверьте, Алиса не виновата. Она хорошая девочка и ни за что бы не сказала глупости, если бы ее не подначили, — тактично пояснила девушка. — Незадолго до их отъезда я тоже получила прозвище. Пиликалка. Но его придумала не моя ученица.

Сказано было с намеком. Толстым таким, чтобы сомнений не осталось.

Олеся.

Конечно! Старшая дуреха из вредности или ревности решила испортить ребенку жизнь. И если преподаватель музыки оказалась отходчивой, то француженка взвилась. Вот ведь дрянь! Обе. И старшая, и Полина.

— Я поняла. Спасибо.

— И вам.

Проследив за тем, как Инна спешит скрыться из благословенного дома, я скинула Глебу видео с виртуозной игрой Алисы.

«Отправь Владимиру Сергеевичу, пожалуйста, — попросила сообщением и, немного подумав, написала: — По словам француженки, Олеся более не будет противиться поездке в колледж. Совсем».

Уверена, он догадается, что все дело в шантаже, и либо решит ситуацию самостоятельно, либо обратится за помощью ко мне. Потом я подумала, что для уменьшения власти Полины ее нужно аккуратно подвинуть. Хотя лучше выдворить вначале из спальни начальства, а затем и из его дома.

«Не подскажешь, сколько дам сердца у начальства? Полина, Люсиль, Аня… есть кто-то еще?» — отправила я следующее сообщение и получила неожиданный ответ:

«Точная информация у Кира».

Сводный брат бигбосса?

Я вспомнила негодника, что без приглашения явился к пусть и бывшей, но все ещё опекаемой второй супруге Гладько. Не заметила, чтобы меж братьями были глубокие родственные чувства, скорее соперничество. Причем Гладько вел себя как уставший защитник сдавшейся крепости, а Кирилл как набежчик. Пришел под предлогом праздника, показательно сорвал у именинницы поцелуй и ушел, довольный собой и проделкой.

Очередная зарубка на память. Разузнать, что случилось меж братьями… если уcпею.

Обед прошел в тишине и спокойствии. Полина не спустилась вниз, Олеся впервые не дерзила, малышка вела себя как обычно. Я проверила ее расписание и предложила в ближайшие два часа либо заниматься рисованием на природе, либо просто поспать. Она выбрала мультики, а через пять минут уже крепко спала, обнимая синего Улли. Я укрыла их одеяльцем и вышла, думая о том, что завтра вместо урока английского нужно будет вывести малышку погулять. Бедный ребенок из-за повышенной учебной нагрузки вообще не видит детей, не играет с ровесниками, и удивительно, что ещё не начала заикаться от усталости. Или, может, я чего-то не знаю?

Мысли разбил звонок, которого я ждала, ведь перезвонить должен был объявившийся молчаливый. И тем обиднее было услышать, как он бросил трубку после моего стандартно приветствия. «Привет, красавчик! Помолчи секунду, я должна признаться! Я скучала. Очень и очень… »

Недоуменно воззрилась на телефон, не понимая, что плохого сказала, я ведь даже не добавила полушутливого признания, что мне не хватало наших бесед, его молчаливой поддержки и бессловесного согласия во всем… взгляд уткнулся в строчку цифр, которые я не собиралась запоминать ради Олеси и Алисы. И все же запомнила. Звонил Гладько. Вот и спрашивается, чего он испугался, услышав меня? Давно не слышал признаний, счастливого голоса, постеснялся перебить меня или cмутить?

Я прождала минуту, затем две, и, влекомая любопытством, написала sms-ку:

«Мне показалось или вы действительно звонили?»

«Мне показалось или вы обещали не писать?» — ответил он, и я не сдержала смешка. Если бигбосс не ответил прямо и в двух словах, вероятно, готов пообщаться. Следующий вопрос должен быть о буднях бизнесмена и его личном состоянии. Не особо навязчивый и в то же время частично обеспокоенный.

«Тяжелый день?»

Он долго не отвечал, я даже расстроилась, что мы не общаемся в чате вайбера, где можно было бы понять — бигбосс долго пишет ответ и стирает его или же просто забыл обо мне.

«Потяжелел после видео от Глеба», — прилетело через долгих четыре минуты двадцать секунд. Обо мне не забыли и даже решили пояснить: «Он должен писать только в самых срочных случаях».

«Учту, — откликнулась я и не удержалась от вопроса: — Что скажете об Алисе?»

Гладько ничего не сказал! Он позвонил.

Вернее, телефон позвонил, и я, так и не осознавшая свою прошлую ошибку, строго заявила:

— Значит так, если не хотите, чтобы я отвлекала вас видео через Глеба, пришлите пару своих! — В ответ недоуменная тишина. Бигбосс, видимо, не понял, о каких видео я говорю. — Мини-видео для девочек, чтобы они не забыли, как выглядит родной отец. — Опять тишина. — Да хоть бумажки в корзину для мусора кидайте, — предложила в отчаянии, — мы попытаемся побить ваш рекорд прицельных попаданий.

По ту сторону раздался хмык, и я оторопела. Потому что запомнила этот звук в те долгие сеансы молчания.

— Крикун? — вырвалось против воли. Мать-перемать, я только что выдала ему его прозвище! Судорожно вдохнула и покаянно выдохнула: — Если ты положишь трубку после такого наезда, я пойму.

Обошлось. Спасибо, хоть этот представитель мужского племени повел себя адекватно. Он не завершил звонок, дал мне перевести дух и спокойно выслушал честное признание:

— Веришь или нет, мне не хватало твоего беззвучного присутствия.

В ответ ожидаемая, наполненная вниманием тишина.

— Вот этого самого, — охотно заявила я и призналась: — А ещё я начинаю скучать по тихим временам, когда не знала, чем себя занять и страдала без повода. Было проще, спокойнее, а еще тоскливо, но… — Тут я прервалась и торопливо спросила: — Прежде чем я продолжу ныть, скажи прямо, тебе есть о чем сказать?! Да, нет?

Тихий щелк, как от зажигалки, скорее всего был за «нет».

— Тогда слушай… Я готова на убийство. Честно! Начать с француженки, которая, следуя своим матримониальным планам, расчищает место для охоты на бигбосса. Она хочет отправить девочек в закрытые школу и колледж. А Г… главный, — чуть не назвала его Гладько, но вовремя спохватилась, — видит все, но не препятствует ничему. Удивительный человек. Вечно занят, вечно в делах и проблемах, вечно недовольный и злой! При этом видел бы ты его с утра, когда он вслушивался в шаги наверху и думал, что вниз спускается старшая дочь. Глаза сияли.

Это был прекрасный момент, жаль, я не могла показать его Олесе. Кстати, о ней…

— А старшую я отлупить хочу! И не потому, что она мой подарок в урну засунула, заглядывается на охранника, всячески дерзит, — перечислила я меньшие из ее прегрешений. — Эта недалекая шмакодявка всеми силами отталкивает Синего мишку. Словно не сестра, словно не единственное родное существо, что осталось у ребенка. И я понять не могу, за что. Малышке вот-вот исполнится пять, старшей восемнадцать, что, к черту, между ними случилось? Или это обида не на ребенка, а на взрослых, которые его в этот мир привели?

Потерла шею в попытке подобрать слова. Вдохнула-выдохнула.

— В смысле, на номинальную мамашу и беглого батю. К слову, эффектная инстаграмщица под кодовым названием Штучка вторую неделю не интересуется Синим мишкой, ни визита, ни звонка, ни sms-ки… И эту бестолочь тоже хочется побить! Εдинственная радость — английский у ребенка накрылся, а я еще не сообщила, что нужно искать нового репетитора.

Обвела взглядом комнату и зажмурилась, прежде чем честно признать:

— Но если подумать… Госпадя! Я строю историю на пустых доводах. Вполне вероятно, что бигбосс закрутил роман, будучи женатым человеком. И старшая дочь ненавидит его за предательство мамы… Хотя я еще не знаю, как умерла ее мама. Все же вариантов масса. Длительная болезнь, измена, авария… Кстати, Глеб сказал, что брат бигбосса в курсе всех бигбоссовских похождений, словно отслеживает пассий. И это странно. У них что, конкуренция за место альфы в стае?

Это была хорошая идея, даже дельная, прекрасно подходящая для завершения разговора. Тепло распрощавшись с Крикуном, я и помыслить не могла, что этой же ночью мои размышления подтвердятся.

И начнется все с джипа, стремительно въехавшего во двор. Скрип колес на гальке и громкий хлопок двери разбудили меня в начале второго. Все-таки нужно спать с закрытыми окнами, чтобы никто не тревожил и неприятное предчувствие не кололо где-то в подреберье. Пока выбиралась из-под одеяла, путалась в рукавах халата и спускалась вниз, во дворе уже гремело гневное и глухое:

— Глеб?! Где ты?

Я выскочила на порог, подошла к перилам и увидела близ гостевого домика ещё одного молодого охранника. Кажется, он был со Шкафчиком и Глебом, когда они ко мне в квартиру Алису и чемоданы привезли. Высокий рост, мощная фигура, голос с глухими нотками.

— Кто из девчонок на этот раз сбежал? — потребовал он ответа.

— В смысле? — появившийся из домика всклокоченный Γлеб недоуменно воззрился на него.

— Мне передали, что с Левым кто-то из девок Γладько. Хотелось бы знать, кто.

— Все здесь. Олеся, Алиса, Полина и Тамара.

— Кто? — уцепился неизвестный за новое имя. Услышав тихие пояснения, нахмурился. — Так ты о Ведьме? За нее Тимур сказал не беспокоиться. — Он машинально крутанул ключи от авто на пальце, звонко их подкинул и схватил, словно поставил в мыслях точку. — Так, если не ближние, остаются Анка и Люська.

Всего-то два имени, бывшей жены и любовницы, но сколько экспрессии в их пренебрежительной формулировке. Словно девчата не стоят уважения или хоть какой-то лояльности в отношении себя. Мать-перемать, да это не человек, а прям Шкафчик номер два, только металлический, непримиримый, как сейф.

Он уже развернулся уходить, когда Глеб задал вопрос, ответ на который я едва разобрала.

-… правый распоряжений не давал. Забирать не буду.

Джип уехал столь же стремительно, как и приехал. А Глеб поспешил в дом, чтобы еще раз перепроверить, действительно ли все девчонки на месте. Он проскочил мимо меня, взлетел по лестнице и скрылся на втором этаже. Очень надеюсь, Левый — это не криминальный авторитет. А если речь о братьях? За правого бигбосс, за левого Кирилл, который подбивал клинья к бывшей жене бигбосса.

Тут наверху раздалось что-то очень похожее на «Тамара, блин!» Видимо, меня не досчитались, подумали самое плохое. Γлеб слетел вниз ещё быстрее, чем взобрался, уже нашел номер второго охранника на телефоне и нажал дозвон, когда я сообщила о своем присутствии:

— Доброе утро!

Сказала негромко, но парень все равно помянул обладательницу метлы и казанка, а затем выдохнул в трубку:

— Все на месте, точно. — Небольшое промедление и просьба: — Стас, подмени меня сегодня. Можешь? Спасибо, я в долгу! — Отключив телефон, он прищурился и спроcил негромко: — Почему не спите?

— Вышла за водичкой. А вы почему попросили о замене? У вас что-то случилось? — нахмурилась я, но заметив его мелькнувшую улыбку, нашла другое объяснение. — Или вы собираетесь избегать Полину?

А может, и не только ее. Все же вчера с Олесей они как сбежали с урока музыки, так на него и не вернулись. Не хотелось бы думать о плохом, но молодости иной раз не укажешь.

На вопрос Глеб не ответил, зато дал совет:

— Постарайтесь не ссориться со Стасом.

— Он такой страшный?

— Увидите.