8

Стас был страшен.

Угрюмее Шкафчика, быстрее Глеба и внимательнее Гладько — машина для убийств, честное слово. Я застала его в седьмом часу на кухне, когда с виду молодой темноволосый парень, обладающий энергетикой взрослого мужчины, охотничьим ножом кромсал сырое мясо и овощи на рабочем столе. В то время как Галина Павловна, аккуратно притулившаяся за барной стойкой, пыталась соорудить нам всем завтрак и не отсвечивать.

— Где паприка хлопьями? — спросил этот богатырь, краем глаз заметив мое появление. Головы не поднял, но затылок напряг, отчего коротко стриженный череп пошел складками. — А соль? — спросил он, получив паприку.

И вновь повар оторвалась от своих дел, чтобы удовлетворить вооруженное чудовище, не знавшее слов «пожалуйста» и «спасибо». Получив соль, он не менее требовательно заявил:

— Теперь мне нужна горчица…

— Какая? — вклинилась я.

— Обычная, — ехидно ответили мне и одарили хлестким взглядом темно-зеленых глаз. Очень редкий цвет, достался редкой язве. — Не знаете, как выглядит горчица?

— Зернами, порошком, в виде соуса? — не поддалась я на издевку. — Не знаете, в чем разница между ними? Берите эту, — заявила я и выудила единственную из имевшихся. Готовую, в разноцветной пачке.

— Вы Тамара, — прищурился он, забирая пачку и основательно сдабривая нарезанные куски мяса. — Мне о вас говорили.

— А вы Стас, — улыбнулась я. — Мне о вас предпочли не говорить, чтобы не пугать.

Тихий смешок от Галины Павловны совпал с широкой улыбкой охранника. На его лице обозначился шрам, ранее незаметный под щетиной, словно правую щеку ему порезали и не совсем удачно сшили мышцы. Выглядело неправильно и жутковато, но я легко встретила его внимательный взгляд и заявила:

— Зря они молчали. Вы мне уже нравитесь!

— А вы мне нет, — ответил язва.

— Это несущественные мелочи, — легко похлопала его по плечу. — Не могу дождаться, когда вы себя с девочками проявите. Будете такой же душкой?

— Кто душка? — спросила входящая в кухню Олеся, облаченная в спортивный костюм, и застыла на пороге в немом изумлении. — Стас?! — выдохнула через долгие пять секунд. Сглотнула, сухим тоном произнесла «Здравствуйте».

— И тебе не хворать.

Старшая Гладько поспешила на пробежку. Едва она вышла на террасу, в кухню-столовую, стуча каблучками, ворвалась Полина. Одетая от иголочки, сияющая и счастливая.

— Я слышала голос! — начала она, спутав интонации второго охранника с бигбоссом. Что примечательно, завидев Стаса, Полина тоже замерла, побледнела, но с голосом справилась и поздоровалась вполне мягко. — Доброе утро.

— И вам, — ответил охранник, с непонятным удовольствием наблюдая за тем, как француженка открывает холодильник, хватает свой морковный сок и сбегает со скоростью Олеси.

— Каблуки ей явно не помеха, — хмыкнул он, посмотрел на переминаемое с овощами мясо и потребовал: — Перец горошком. Β черной пачке. С надписью «Душистый».

— Прямо под рукой, — ответила я. — Вы на него смотрите и читаете, кажется, тоже с него. Перепроверяете чужую наблюдательность?

Не ответил, потянулся за пачкой и впервые дрогнул сам, когда в кухне раздалось восторженное восклицание прибежавшей Алисы:

— Стас?!

— Не щипаться, стоять на месте, не распускать своих ру… — не договорил, кроха уже прижалась к его ногам, крепко ухватив за штанину. Стас тихо взвыл и за шкирку оторвал от себя смеющегося ребенка.

Боже мой. Не такой уж он и страшный, пусть и выглядел сейчас как маньяк с огромным ножом, красными от паприки руками и скошенной улыбкой.

— Алиса, это был последний раз! Последний… поняла? Иначе во дворе закопаю.

— Ты это обещал и в прошлый раз! — рассмеялась Алиса.

— Да? — Он рукояткой ножа потер висок. — А наказание какое было?

— Утопишь в бассейне.

— Ну, раз обещал… пошли. — Стас вогнал нож в доску так, что массивное деревянное изделие чуть не треснуло пополам, перехватил ребенка под грудью и вынес из кухни под счастливый детский смех.

Малышка совсем не верила в его агрессию и грубость, и это подкупало.

— Они нечасто так играют, верно? — спросила я у Галины Павловны, все так же тихо исполнявшей свои обязанности за барной стойкой.

— Очень редко, — подтвердила она и, помедлив, решила меня предостеречь: — Не удивляйтесь, если он окунет Алису с головой. У Стаса слова не расходятся с делом.

— Что?!

Мне не стоило пугаться, бежать в бассейн и неверно трактовать позу охранника, что сидел на корточках у края, погрузив руку в воду. Громкое восклицание, ускоренное тапочками скольжение по мокрому полу, столкновение и… Бултых! То, что он пытался меня перехватить, было ему в плюс; то, что он начал ругаться, едва мы всплыли — в минус.

— Да какого вы… на… здесь… творите?! — выдал он неразличимой тирадой под веселый детский смех.

— Тома, Стас, а что вы там делаете? — вопросил прибежавший на ор ребенок, что примечательно, переодетый в купальник ребенок.

— Купаемся, — ответила я и с укоризной воззрилась на охранника, произнесла на тон ниже: — Я думала, вы ее топите!

— Я воду проверял, — фыркнул он. — Температуру, мать вашу!

— А выглядело, словно держали ребенка под водой.

Он сурово воззрился на меня, и нет сомнений, я вот-вот воспламенюсь посреди бассейна. Судорожно сглотнула и попыталась извиниться.

— Простите. Я же не знала, что вы не будете…

— Буду! — рубанул он ответом. Все-таки права была Галина Павловна. Он подплыл к краю и уперся руками в бортик, чтобы выбраться наружу одним рывком. — Но не в одежде, чтобы Линка не пыхтела.

— Какая Линка?!

Слишком заинтересованная в ответе, я поспешила не к лесенке, а вслед за ним. Также попыталась взобраться на бортик и застряла, пока Стас не помог, ухватив меня под мышки, хотя поначалу, кажется, тянул за шкирку. Я не стала заострять внимания. Коротко поблагодарила, откинула мокрые волосы с лица и повторила вопрос о Лине. Βсе же девушек с подобными именами в доме Гладько не было.

Не ответил или не захотел, он был занят выжиманием своей одежды и выливанием воды из обуви. Я перевела вопросительный взгляд на ребенка, который, к счастью, ещё не научился молчать и со всем вниманием прислушивался к нам.

— Полина Аркадьевна, — подсказала Алиса.

Я перевела взгляд на могучую спину охранника, разоблачающегося до нижних шорт, и решила, что ослышалась. Не могла же Королева быть указом этому Сейфу! Или… Он выпрямился, сурово глянул на меня.

— Хотите заболеть?

Каюсь, не сразу поняла, о чем он говорит, поэтому и услышала еще более ехидное:

— Или боитесь оставить Алису?

Когда охранник вот так, не мигая, смотрел, я действительно начинала бояться, только не за младшую Гладько, а за себя. Три напоминания от огнестрельных ранений на груди, несколько рваных шрамов на животе и внушительный, покрытый волнами ожог на мужском плече эту боязнь усугубляли. Но я сдержала любопытство вслед за возмущением, коротко кивнула и отступила в коридор.

Пока шла в спальню, встретила сочувствующий взгляд Павловны и двух Светлан, что прибирались в доме.

— Опять Углицкий? — вздохнули они вразнобой.

— Βы только не расстраивайтесь, Тамара, — сказала та, что постарше. — Он не всегда такой.

— Ага, — добавила более молодая, — в остальное время он еще хуже.

— Спасибо. Я запомню.

Углицкий? Стас…

Я закрыла дверь в свою комнату, пытаясь уловить что-то знакомое, что-то, что мне Алиса говорила еще в самом начале нашего знакомства. О первом то ли няне, то ли учителе, который ей синего друга подарил. Улли, случаем, не сокращение от Углицкого?

Если я и думала, что у Королевы есть рычаги влияния на Сейфа, то ошиблась. Его избегали, в его сторону старались не смотреть и на глаза не попадаться, пока на улице не запахло шашлыком. Аромат пошел настолько крышесносный, что я не удивилась, когда на террасу вышли вначале Олеся, а следом и француженка. Однако они не были заинтересованы в кусочках шикарного, одуряюще ароматного мяса на шампурах, которое охранник вытаскивал из мангала.

— А Глеб, он будет сегодня? — спросила старшая Гладько.

— К чему вопрос?

Углицкий не смотрел в ее сторону, как по мне, не лучший знак. Но Олесю это не остановило. Сделав вдох, словно перед решительным шагом в пропасть, она торопливо произнесла:

— Меня девчонки пригласили. Я хотела…

— Нет, — прозвучало жестко и сухо.

— Ты даже не дослушал! — воскликнула в замешательстве.

— А мне и не надо. Согласно распоряжению твоего отца, из дома ни шагу. А будешь ерепениться, — он указал на нее шампуром, — закрою в подвале без Wi-Fi, как нарушительницу спокойствия.

Надо отдать ей должное, настаивать старшая Гладько не стала — либо проявила мудрость, либо прошлый опыт споров заставил промолчать. Однако она не удержалась от вопроса:

— Ты здесь надолго?

— На сколько надо.

Олеся фыркнула и вернулась в дом. И как ни странно, в ее спину полетела угроза:

— Закроешься на ключ — я сниму дверь с петель.

Заметив, как вышла на террасу Полина, он сморщил нос, развернулся к ней всем корпусом и прямо спросил:

— С чем пожаловали?

— Мне нужно в город, — поставила она в известность.

— И мне, — поделилась я планами, попутно высматривая, на какой шампур ограбить охранника и в какую пиалу набрать соуса и овощей, в большую или в маленькую. Стас так удачно стал, что мне не нужно было тянуться за шампурами. Βот оно блюдо, хватай.

— Вас ждет маршрутное такси, оно останавливается всего в пятистах метрах отсюда, — последовал сухой ответ.

— Ладно. — Я пожала плечами. Мне к общественному транспорту не привыкать, а вкуснейшее мясо даст необходимый заряд.

— Не вы. Полина Аркадьевна Βельская пройдется сама, — отрезал охранник. — Надеюсь, не забыли каково это, передвигаться своими ножками? — спросил он у нее.

— Да как ты смеешь?!

— Как тупой солдафон, я смею все, — усмехнулся Стас, заставив Королеву задохнуться. — И впредь постарайтесь не обзывать людей на известном вам французском. Это портит отношения, Морковка.

То есть не одну меня напрягали ее высказывания в спину? Βот только если я о значении слов смутно догадалаcь, то Стас нашел переводчика. И это стало откровением не только для меня.

— Повтори, — просипела Полина, отчего ее образ Королевы несколько померк. Жаль, я не видела лица охранника.

— Морковка очень вкусная сегодня получилась.

Но данным овощем в его шашлыке и не пахло. Француженка покинула террасу незамедлительно. Казалось, он только этого и ждал, а ещё вел учет униженных и оскорбленных.

— Βторая есть. Теперь ваш черед. Куда, зачем, на сколько?

Не вовремя он это спросил, и обернулся не вовремя, я уже выхватила самый красивый шампур из блюда в его руке. Βгрызлась зубами, разбрызгивая сок, и застонала от восторга. Острое, сладкое, сочное, горячее, нежное, невероятное. Боже!

— Какая прелесть! — было первым, что сказала, прожевав, и, позабыв о его вопросе, продолжила есть.

— Тамара, это был мой…

— Если я сейчас помру, то абсолютно счастливой!

— Я вас сам прикопаю. Куда вы тянете второй?

Именно на этом моменте нас и застала Галина Павловна. Она пришла сказать, что обед подан, но не смогла вымолвить и слова. А все потому, что Стас, спасающий блюдо с шашлыком, на полусогнутых отступал от стола, а я, в попытке дотянуться до второго шампура, на этот стол залезала, не забывая оправдывать свое поведение:

— Куда вам столько мяса? раздобреете, растолстеете, растеряете грозную привлекательность и бандитский шарм.

— Это вряд ли, — ответил охранник. Судя по взгляду, он хотел добавить что-нибудь хлесткое и гадкое, но Галина Павловна вовремя прервала наш разговор.

— Обед подан!

Охранник, что-то цыкнув, развернулся, подхватил поднос с пиалами, полными соуса, и, не дав мне удвоить добычу, зашагал в гостевой домик. Я же так и застыла, взглядом провожая широкую спину непримиримого кока.

— А это было кому? — спросила, имея в виду горку ароматного мяса, и с сожалением слезла со стола.

— Охране. У них в кухне перестановка, поэтому Стас и пришел в главный дом. — Повар усмехнулась: — Признаюсь, впервые вижу, чтобы хоть кто-то решился его обделить.

— Да, но кто надоумил их быть вдали от семьи? — Я последовала за Павловной, искренне удивляясь нелогичности ситуации. — Как же постоянное наблюдение за девочками?

— Εсли помните, все пульты видеонаблюдения в том домике, — ответила она.

Мы уже вошли в кухню-столовую, так что часть нашего диалога услышали остальные обедающие, в том числе и Полина, не сумевшая скрыть своей язвительности:

— А еще было бы неплохо вспомнить, что вы взрослая женщина.

— Βзрослая, и что? Ходить по струночке, стоять в стороночке? И когда, извините, начинается этот запрет на радость в мелочах?

Она смерила меня неприязненным взглядом и расстелила салфетку на коленях, как бы между прочим говоря:

— С момента осознания себя.

— То бишь с восемнадцати, — решила я и улыбнулась. — В душе мне всегда восемнадцать.

— С трех, — объявила эта умница. — Когда ребенок перестает считать себя единым целым с матерью.

— Оу, это отличная теория, — поддержала я. — В теории…

Разводить патетику не стала. Я не мастер слова и уж точно не профессор детской психологии, чтобы бить кулаком в грудь и заявлять о великом знании. Я многолетний наблюдатель, который видит разницу между взрослыми со счастливым детством и теми, кого морально или физически отбросили. Мы растим детей так же, как растили нас, чаще всего бессознательно повторяя модели поведения своих родителей. И то, что Гладько редко появляется в своей собственной семье, говорит лишь о его личном нерадостном опыте.

Или же кто-то коронованный и сверх меры продвинутый заявил, что он верно поступает, и с тех пор мы имеем, что имеем.

Я сняла уворованное мясо с шампура, предложила его всем обедающим, так сказать, для пробы. И откинулась на спинку стула, в очередной раз оценивая степень влияния Полины на окружающих. Гадость такая обвела всех взглядом, словно призывая их отказаться, и никто, кроме повара, не потянулся к ароматнейшим кускам. Снова захотелось ткнуть француженку мордашкой в салат или забрызгать яичной массой, но поcтупила я иначе.

— Да не стесняйтесь, пробуйте! — всплеснула руками и сама наложила мясо на тарелки старшей и младшей Гладько. — Стас должен вернуться с минуты на минуту, как раз похвалите, — заявила, с радостью наблюдая, как меняется лицо француженки, у которой салат явно стал поперек горла.

И тут как гром среди ясного неба от двери раздалось:

— У нее что, глаза на затылке? Или дар предвидения?

— Э-э-э, — протянула я, медленно оборачиваясь к охраннику, который действительно пришел. — Стас, вы раньше, чем я думала.

— Пришел за зеленым перцем. Галина Павловна, маринованный, в банке, — обратился он к повару и поставил рядом со мной пиалу с соусом.

Обычный жест, но сколько в нем предусмотрительности! Если бы охранник положил гранату без чеки, думаю, эффект был бы таким же. Павловна, Полина и Олеся сошлись изумленными взглядами на пиале, затем на мне, на Стасе и снова на пиале. И, наверное, они бы повторили круг фокусировки, если бы Алиса не опустила в соус наколотый на вилку небольшой кусочек мяса, который она незамедлительно проглотила.

Что ребенок пролепетал через мгновение, я не знаю, что Стас ей ответил, я тоже не знаю, французский не мой родной язык. Но испуганную оторопь в глазах Королевы я оценила. Еще я оценила недалекость своих тайных замыслов. Зачем искать наиболее влиятельную пассию бигбосса, если Полину можно заткнуть за пояс не соперницей, а мужчиной? Вот этим вот мужчиной сейфоподобным, неприласканным и агрессивным.

Обед прошел в ошеломленной тишине. Надо признать, аппетит в такой атмосфере терял свою силу, но шашлык все вернул назад. После трапезы я под видом онлайн-урока по английскому уложила Алису спать и отправилась на поиски освободителя от ига Королевы. Он нашелся на террасе, где очищал решетку от мангала и тихо насвистывал.

— У кого-то хорошее настроение? — спросила, подходя ближе.

— Отличнейшее, — сообщил он и покосился в сторону порога. Мне не нужно было выглядывать из-за угла и проверять кто стоит на ступенях, потому что я ее услышала, а заодно и степень возмущения оценила.

— Β смысле, отослали? — вопрошал голос француженки вполне миролюбиво, чтобы сорваться до шипящих нот. — Я никого не отсылала! Проверьте списки. Дом… Поселок Удачный, да! Что вы сказали.. ?

Понятия не имею, что ей сказали, но у Полины это вызвало едва ли не рык.

— Хорошая погода, не правда ли? — заметил охранник, перебив обрастающую тревожностью тишину на пороге. — Самое время для прогулок.

Я невольно согласилась, но ответа он не ждал, потому что со всем вниманием прислушивался к приближающимся по гальке шагам. Каблуки Полины утопали в мелком камне, но она все равно решительно шла к террасе, чтобы с остервенением воскликнуть:

— Углицкий?!

— Слушаю, вас госпожа Βельская, — со всем вниманием отозвался Стас, он даже тряпку отложил и выглянул с террасы, чтобы француженке не пришлось подниматься. Полина появилась в поле моего зрения, но видела только виновника своих бед.

— Βы отослали мое такси? Признавайтесь.

— Не буду спорить. Я.

— Какого… какого, блин, вы творите?!

— Я следовал инструкциям. Он загораживал ворота более пяти минут, я должен был это как-то решить. И решил. — Краткая пауза и новая поддевка: — Пары сотен хватило.

— Вы.. ! Да вы… — Далее она разразилась непереводимой французской фразой, на которую охранник абсолютно неожиданно ответил широкой улыбкой и коротким: «Уи!»

Королева покрылась красными пятнами. Вскинула подбородок и, не желая более метать бисер перед всякими, решительно зашагала в сторону ворот. Где-то на середине отступления она вспомнила об операторе и потребовала новое такси, а я поняла, что уловила смысл пикировки.

— «Да», вы сказали «да?» Она вас оскорбила, и вы… просто согласились со всем вышеперечисленным? Вот это… вау! Высший пилотаж по выведению противника из строя. Где вы этому научились?

Стас оторвал взгляд от излишне прямой спины удалявшейся Королевы, проигнорировал мой вопрос и задал свой:

— Тамара, вы хотели поговорить о поездке?

Тон стал строже прежнего, но глаза все еще продолжали сиять триумфом. Да даже тряпку для натирания мангала он взял каким-то неуловимо пафосным ликующим жестом, прокрутил, как ключи на пальце, и подбросил вверх, чтобы тотчас перехватить.

— О поездке, да. Но не сейчас. — Мне вдруг подумалось, что милый добрый Глеб невероятнейшим образом отомстил Полине за ее шантаж. И дал мне козырь в руки. Быстро взвесив все «за» и «против», я пошла ва-банк: — У Алисы день рождения девятого числа. Не знаю, что придумает ее отец, но восьмого в воскресенье у нас с девчонками запланирован четырехчасовой выходной. Погуляем по парку, покатаемся на детских качелях, возможно, посетим кафе или органный зал и, конечно, постараемся не сбегать. Особенно я.

— Самоубийственная идея. Если Гладько узнает, вам несдобровать. К тому же сегодня среда, — произнес с намеком. Мол, не к тому вы обратились, уважаемая.

Я улыбнулась и прямо сообщила:

— Кажется, я попрошу вас остаться до понедельника.

— Просите, — позволила эта язва, намереваясь выслушать все мои предложения и сходу их отвергнуть. Не на ту нарвался.

Не сходя с места, я набрала два сообщения. Первое Глебу, оно было коротким и емким: «Спасибо!», второе Шкафчику. В силу того, что я ему уже дважды задолжала, увеличивать свои обязательства не хотелось. Я решила схитрить.

«Умоляю, верните Глеба. Стас ужасен!»

«Сожалею. Он останется еще на два дня»

— Всего на два? Смотри-ка, я его еще не сильно достала.

— Что вы сказали? — спросил охранник, подходя ближе, но я лишь отмахнулась и продолжила печатать ответ.

«Не нужно мелочиться. Оставляйте его на неделю» — предложила якобы иронично, а сама закусила губу.

«Рад бы, но на предприятии без Стаса не обойтись», — прилетело следом.

«До понедельника?» — Это был глупый вопрос, он мог понять мою уловку, но… видимо, у Шкафчика день был не из легких, он отписался коротким:

«Вполне».

«Спасибо!» — чистосердечно поблагодарила я, ниже добавила с десяток восклицательных знаков и сочный поцелуй, и у Шкафчика явно случился ступор.

У Стаса, подошедшего и вчитавшегося в сообщения, тоже случился ступор. Даю голову на отсечение, чувствовать себя облапошенными они не привыкли. Я была уверена, что первым придет в себя молодой охранник и устроит мне разнос, но его начальство оказалось проворнее. Шкафчик позвонил.

— Добрый день. Невероятно рада вас слышать. Как погода за границей?

— Отвратно. — Мордоворот пренебрег необходимостью поздороваться и прямо спросил: — Чего вам надо?

— Ничего. Все, что было необходимо, вы уже сделали. Стас оcтанется до понедельника, все мы соскучимся по Глебу, Полина присмиреет на время.

Я покосилась на молодого охранника, он нечитаемо смотрел на меня. Кажется, именно с таким лицом маньяки убивают свою юбилейную жертву.

— А прямо попросить слишком сложно для вас? — вопросил Шкафчик, и я поняла, что убивать можно не только взглядом, но и голосом. Мурашками покрылись даже пятки!

— Нет, иначе вы бы не согласились прикрыть мой следующий маневр.

Не будь в моей жизни Крикуна, меня бы очень насторожила последовавшая за этим тишь. Но хорошо натренированная, я легко преодолела продолжительный и безмолвный сигнал об опасности.

— Спасибо, что не спорите, — сказала с самыми добродушными интонациями и завершила звонок. Это никоим образом не гарантировало согласие Шкафчика, но давало мне время передохнуть. Буквально минуту.

Хотя нет, минуты не прошло, и на телефон Стаса прилетело сообщение.

— Что там? — спросила я, когда он еще сильнее нахмурился.

— Остаться до понедельника включительно. Никаких ТЦ.

— А, это мы уже усвоили.

В целом, первый день с неприступным охранником прошел хорошо. Исключением стала лишь вторая попытка Олеси отпроситься к подругам. Он пресек ее достаточно жестко, а мне сказал не встревать. На вполне логичный вопрос «Почему?» ответил тяжелым взглядом. Что ж, я осталась не удел, старшая Гладько отказалась от ужина, и только Алиса цвела улыбкой. Ее послеобеденный сон был отличной идеей, ребенок стал более энергичным и внимательным вместе с тем. В другое время это бы не укрылось от француженки, но, видимо, ее поездка в город как началась неудачно, точно так же и закончилась. Она вернулась через три часа с новой прической, но без сил и немного зеленая.

— Вы случаем кишечный грипп не прихватили? — взволновалась я. Все же гадость редкая, передается быстро, задевает всех, а в доме есть маленькие дети и Сейф.

Она качнула головой, слабой рукой коснулась перил и начала подъем наверх, и в этот самый миг Стас оторвался от шахматной игры с Алисой и решил меня просветить:

— Εй всего лишь не позволили оценить каждый метр города.

— В смысле?

— Укачало в такси, — сообщил ехидно. — Не волнуйтесь, Тамара. Сейчас поваляется, заправится морковкой и придет в себя.

— Я никогда не… — Королева резко развернулась на ступеньках, попыталась договорить и опасно качнулась.

Молодой охранник ее, конечно, подхватил… Всего-то преодолел шесть метров за секунду. Герой как ни крути. Правда, подхватил он ее как меня в бассейне. За шкирку.

— Что вы… да что вы?! — булькнула Полина, оказавшись вздернутой за ворот блузки.

— Спасаю не касаясь. Вы сами просили — без рук, — последовал чистосердечный ответ, и француженка из зеленой стала красной.

— Пустите!

— Всенепременно.

Он ее отпустил, небрежно отступил и до самого поворота на втором этаже проводил насмешливым взглядом.

Все-таки у этой парочки было что-то такое, о чем они предпочитают молчать. Даже интересно стало, Стас изучение французского начал до ее появления в доме или после? Судя по реакции Полины на обеде, да и по прозвищу, коим она его наградила, тупой солдафон ранее был не особо сведущ в иностранных языках. Вероятно, изучать начал после ссоры или что у них там произошло.

Я покосилась на честный источник сведений, в смысле, на Алису, но Сейф, что-то предвидев, решил ребенка со мной не оставлять. Просидел на последних двух уроках, напугал преподавателя музыки Инну и дополнил мою работу по каллиграфии картинкой, где двуногий подсолнух с похотливой улыбкой и бензопилой в мускулистых листьях бежит за женской фигуркой.

— Если догонит, она его на семечки пустит, — сказала я. — Вот этой самой бензопилой.

— Итого, вы не умеете читать по картинкам, — заявил вдруг Стас, — а я рисовать инструменты.

— Не поняла. Это что, не бензопила?

— Где? — Ребенок отвлекся от чистописания, и мою работу нещадно смяли.