Глава 11-1-7

Нур

О том, что надо удержать каменный свод, Нур подумал сразу после того, как взрывной волной его отшвырнуло к стене. Заклинание он бросил одновременно с Лэртисом – они, не сговариваясь, подготовили его, пока принц трепался с дядей. К счастью, пещера устояла. Правда после стало понятно, что дело не только в удаче – пещера была рассчитана на огромный поток магии, и локальный взрыв внутри не мог обрушить весь свод. Зато крупные отколовшиеся камни были способны размозжить им головы.

К счастью, обошлось, а впившийся в ступню осколок не считается – это такая мелочь по сравнению с жизнью! Нур и не возмущался и, пока вокруг оседала каменная крошка, пытался собрать разбегающийся взгляд в кучу.

Лэртис первым пришел в себя – он стоял ближе всех к выходу и ему досталось меньше остальных. Герцог выдал сквозь зубы забористое ругательство, поднялся по стеночке и потряс головой, пытаясь избавиться от гула в ушах.

Виновник этого безобразия заворочался рядом с капитаном. Он прикрыл их троих щитом, и, кажется, на это ушли остатки его собственной силы. Вроде бы Арий ничего не сломал, а если ударился головой, то сотрясать там было нечего. Подложить бомбу – это додуматься надо! А если бы что-то пошло не так?

– Не мог предупредить? Я бы подстраховал, – выдохнул Нур, морщась от боли. Каменная стена отпечаталась на спине каждым выступом. Трещину в ребре он точно заработал, а то и не одну.

– Прости. Сайран хорошо тебя знал и мог что-то заподозрить. А я не был уверен, когда он появится и кто ему помогает.

Его высочество тоже попробовал встать, пошатнулся, и в этот момент в пещеру ворвалась Хильда. Защита на входе рухнула в момент взрыва, и, конечно, лейб-медик не стала ждать. В отличие от других магов, которым принц жестом приказал оставаться на месте. Хильде он доверял, а прочим…

– Не двигайтесь, можете навредить, – коротко сказала Хильда и, подхватив Ария под локоть, усадила его на каменный уступ. Сама она отвлеклась лишь на секунду, выискала глазами Нура, убедилась, что он жив, и вернулась к осмотру пациента. Ощупала голову, шею, спину. Рубашки на принце до сих пор не было, и кровь живописно размазалась по коже.

– Я в порядке.

– Нет, – возразила она, надевая ему на шею артефакт первой помощи, и нажала на какой-то позвонок до хруста. Арий охнул, но поворачиваться после этого стал свободнее. – Попробуйте встать, только не торопитесь.

Он сделал, как сказано. Сначала шатало, но в конце концов то ли подействовал лечебный артефакт, то ли сила воли, но, высвободившись из цепких рук медика, Арий доковылял до трупа дяди и брезгливо закрыл нос рукой. Омерзительное зрелище. Шансов выжить у Сайрана не было – принц использовал артефакт, который в свое время разорвал на части водителя: маленький по размеру, но разрушительной силы. Он в клочья разодрал защиту и самого мага.

Что же, тем лучше. Никто не сможет опознать в нем члена королевской семьи.

– Так понимаю, лучше не спрашивать, кто на вас напал, – уточнила Хильда и получила подтверждение молчаливым кивком. – Но это он виноват в смерти Райки и Сиды?

– Да.

– Тогда спасибо, – она с каким-то мстительным удовольствием посмотрела на окровавленный ворох и отвернулась.

А Нур пытался понять, что чувствует. Испытывает ли жалость к Сайрану? Он прислушался к себе, но понял, что ничего не екнуло. Наставник так и не стал ему близким человеком. Жестокий, самовлюбленный, его насмешки не были скрытым желанием научить – лишь способом возвыситься над собственным учеником и потешить больное самолюбие.

– Надо связаться с Ройбушем, пусть поднимает стражу и уводит отца и Антонию в безопасное место, – заметил Арий, когда Хильда подсела к Нуру. Заставила повернуться спиной и что-то проворчала на хаврийском, наверняка ругалась.

– Не получится. Здесь фон нестабильный, – напомнил Лэртис. Ему внимания врача не досталось, но он неплохо справлялся сам.

– А где можно?

– У первой заставы. Согласно докладам, именно оттуда раньше посылали сигналы.

– Тогда спустимся. И надо запечатать пещеру, чтобы больше никаких сюрпризов с барьером.

– Его оставим здесь? – указал на труп герцог.

– Да. Заберем, когда закончим. Думаю, второй раз он уже не воскреснет.

Арий, пошатываясь, направился к выходу. Дождался, пока выйдут остальные – по-хорошему требовалась не первая помощь медика, а нормальное лечение всем троим, но когда у них хватало на это времени? Зато стоило видеть глаза магов, когда принц, который должен был лишиться силы после обряда, самолично запечатал магией вход!

– Когда вернемся, давай возьмем отпуск? Съездим ненадолго в Хаврию, я познакомлю тебя с родителями. Тебе понравится, там очень тихо и спокойно…

Нур поймал ладонь Хильды. Она была ледяной.

– Испугалась?

– А ты как думаешь? Вы забегаете в пещеру, закрываете вход, а потом раздается взрыв! Я думала, с ума сойду, – призналась она, сжимая его пальцы.

– Я постараюсь, чтобы такого больше не было.

– Ловлю на слове. Знаешь, так пугать!..

Она вдруг резко замолчала на полуслове и рвано вдохнула. Остановилась, прижала руку к губам.

– Хильда?

Он еще не понял, что произошло, но внутри всё сжалось от предчувствия неотвратимой беды. Взгляд Хильды застыл, зрачки сузились до точек. Она пошатнулась, по побледневшей коже побежали черные линии, и из носа и рта хлынула кровь, стекая по тонким пальцам.

Что было дальше, Нур помнил урывками. Он держал Хильду на руках, непрерывно вливал в нее магию и боялся, что каждый ее вдох будет последним. Она холодела. Сначала билась и дрожала, потом затихла, покрывшись вязью чернильных символов, и эта тишина пугала еще сильнее. Нур не видел, как Арий рванул вниз, к заставе, чтобы связаться с Ройбушем – если Зеркало умирало, значит, и Антония была ранена. Не слышал Лэртиса, приволокшего артефакты первой помощи. В какой-то момент тьен Ортан попытался оттеснить капитана, но в итоге ему пришлось сесть рядом. Казалось, если Нур хоть на секунду выпустит ее из рук, Хильда уйдет навсегда.

Наверное, если бы он не потерял сознание от магического истощения, то так и просидел бы до вечера. Хотя, может, дело было не в истощении и его просто вырубили из добрых побуждений.

Как они попали на дирижабль, Нур не знал, но помнил бесконечно долгий перелет, хрупкое тело Хильды в стазисе и сочувствующие взгляды целителей. Были и любопытные – с принципом работы Зеркала многие маги столкнулись впервые и с интересом изучили бы его на практике… Но больной полубезумный взгляд Нура отваживал даже самых смелых.

Позже он узнал, что это был смазанный ядом клинок. Удар предназначался его величеству, но Антония не вовремя зашла его навестить. А может, наоборот, вовремя, потому что отвлекла убийцу на себя. Принцесса выжила, а предатель оказался ближе, чем они думали, – добрый и готовый прийти на помощь целитель Тарко.

Тарко тоже выжил, но вряд ли радовался этому, попав на допрос к Ройбушу. Нура к нему не пустили – боялись, что тогда ценный преступник до смертной казни не доживет. Если бы это могло вернуть Хильду!

Ее разместили во дворце. Лучшая палата, внимательный персонал.

– Физически она полностью восстановилась, но ее сознание слишком долго было в Пустоши без якоря. Шансов, что она сможет найти дорогу назад, нет, – сказала целительница тем профессиональным и жестким тоном, который он так ценил у подчиненных. Сейчас это показалось гвоздем в крышку гроба. – Тьен Лерок, мне жаль, однако сейчас вы просто оттягиваете неизбежное. Но я понимаю и дам время проститься. А после постараюсь, чтобы она ушла спокойно.

Нур психанул и чуть не проломил стену. Ушла спокойно? Ну уж нет! Он не готов ее отпустить!

Первый раз он нырнул в Пустошь в тот же день, будучи на взводе, и попал в собственную библиотеку в поздний вечер. Плотные шторы на окнах были задрапированы, а светильники зажжены. Хильда всё работала. Пустая чашка с кофейной гущей, несколько фантиков от конфет – ее обычное рабочее место. Некоторые книги в маленьких руках казались просто огромными! Но лейб-медик, пыхтя, набирала целую стопку и внимательно их разбирала, выписывала что-то в блокнот и попутно пробовала повторить новые заклинания. Такая серьёзная и сосредоточенная!

Он не ожидал, что видеть ее живой и активной будет так больно. Подошел ближе. Подруга смотрела сквозь него, не замечая. Часть библиотеки скрылась в тенях – Хильда начинала забывать, что связывало ее с реальным миром. И еще одно несоответствие: она всегда работала в очках, но сейчас их нигде не было.

– Эй, ты ведь без очков не прочитаешь! Может, наденешь их? Будет удобнее, – сдавленным голосом произнес Нур. Мысль, что прямо сейчас она теряет последние связывающие ее с жизнью ниточки, ужасала.

Но Хильда продолжала листать книгу, не замечая этой несостыковки, и страницы становились всё прозрачнее и прозрачнее. Словно Пустошь затирала воспоминание, подменяла на удобное ей.

Какие очки у нее были? Нур нахмурился, вспоминая. Он столько раз их видел, сам чинил в первую встречу во дворце!

– У тебя круглые очки с тонкой оправой и серебряной цепочкой на дужках, чтобы они случайно не упали и не разбились. Без них ты почти ничего не видишь, но, знаешь, эти минуты твоей слабости я тоже люблю, – медленно произнес он.

Хильда на мгновение замерла и повернула голову, будто что-то услышала, а потом слепо зашарила по столу и выудила из ниоткуда очки. Нацепила на нос, продолжая работать и что-то бормоча о том, что тьенна Лерок будет ругаться, если она не спустится к ужину.

На блеклых страницах проступили рисунки и схемы, а библиотека стала ярче и шире.

Он вылетел из Пустоши, а после из больничного крыла с безумным видом. С таким отчаянием надеется на удачу нищий, отдавая последнюю монету за лотерейный билетик на ярмарке. Нур никогда особо не интересовался Пустошью, но он и не видел, чтобы воспоминания там становились полнее. Перед тем, как достать очки, ему показалось, что Хильда его услышала. А если он не позволит ей раствориться и потерять память, вдруг получится ее вернуть? Кроме надежды, у него всё равно ничего не осталось.

Тьена Ортана он нашел в гостевом крыле вместе с бывшим мужем Хильды – едва початая бутылка потина намекала, что лечить душевные раны они предпочитали разговором, а не алкоголем. Замотавшись, Нур совсем забыл о досточтимом маге и даже не знал, где того поселили, пришлось расспрашивать прислугу. Ортан прилетел в столицу вместе с ними и искренне пытался помочь, но исцеления тела оказалось недостаточно.

Но разговор первым начал не маг, а Иварр.

– Ты видел ее в Пустоши?

Одно то, что посол обратился к Нуру без должного уважения, уже показывало, насколько новость о Хильде выбила его из колеи. Голос звучал надломлено и глухо. Может, он и отпустил ее в свое время, но вытравить из памяти не смог.

– Да. И как раз об этом я и хотел поговорить, – обратился Нур к Ортану. Терзания посторонних людей волновали его в последнюю очередь. Своих хватало.

Его сумасшедшую идею маг выслушал внимательно, не перебивая. В отличие от Иварра, который буквально взбесился и схватил капитана за грудки. Нур не мешал, им обоим надо было выпустить пар.

– Это недопустимо, просто… просто аморально! – посла трясло от злости, и он путался в словах, перемешивая хаврийский и анвентский. – Ты так хочешь покопаться в ее голове, прежде чем все закончится?! Дай ей уйти спокойно. Чете Моник уже сообщили, они скоро прилетят проститься. У Хильды меньше недели, а ты…

– А я хочу, чтобы они навестили живую дочь, – огрызнулся Нур, сбрасывая его руки. – И свою невесту я хочу видеть в добром здравии, а не в гробу. Так что заткнись, пока я еще могу сдерживаться, – перебил он. – А вы что скажете, тьен Ортан?

– Так у Пустоши еще никого не отбивали, – покачал головой маг.

– Если никто не сделал такого раньше, это не значит, что у меня не получится, – упрямо возразил Нур.

– Я и не собираюсь тебя отговаривать. Помогу чем смогу. Но учти – память Хильды неумолимо отматывает время назад. Если сегодня ты поймал ее в своем доме, то завтра, скорее всего, будут первые дни во дворце. С каждым днем она будет погружаться всё дальше и всё быстрее. Времени мало.

– Я успею.

Он просто не мог позволить себе проиграть.

От Ортана он ушел полным размышлений и идей. Значит, следующим будет дворец? Тогда следует подготовиться.

Камеристку он застал за распеканием молоденькой горничной, и той повезло – заметив, в каком состоянии капитан, Келли тотчас приказала ей выйти.

– Мне нужен ключ от комнаты Моник. Вы там ничего не убирали? – строго спросил Нур.

– Нет, ее высочество приказала ничего не трогать. Одну минуту, я вам открою.

Комната Хильды выглядела обычными гостевыми покоями, пустыми и необжитыми. Здесь практически не осталось ее вещей: гардероб лейб-медик перевезла к ним в особняк, а каких-то личных вещей у нее не было. На столе лежал забытый хаврийско-анвентский словарь, рядом стояли кувшин с водой и пустой стакан. Ваза на окне была сдвинута, а высохшая роза сиротливо опустила листья.

– Тьенна Моник часто сидела на подоконнике и смотрела в сад, – заметила Келли и добавила очень тихо: – Мне жаль.

– Еще ничего не закончилось, – зло выцедил Нур и вышел первым. Он не знал, что Хильда любит сидеть на подоконнике, хоть частенько заставал ее на самых разных не предназначенных для сидения поверхностях. Если подумать, он знал о ней слишком мало. И ему была нужна помощь.

***

Следующая неделя превратилась в бесконечную череду поисков и Пустоши. Спал Нур от силы пару часов в день, напоминал собственную тень, но на любой совет отдохнуть огрызался – времени было в обрез. Впрочем, помогали ему больше, чем мешали. Его идея захватила тех, кто был готов поверить. Кто хотел верить, что Хильда вернется. И Нур искал свидетелей ее памяти и требовал, просил, убеждал.

– ...Антония, я могу одолжить пока еще твоего секретаря? У него ведь фотографическая память, наверняка он сможет вспомнить детали. Да плевать, что в нем магии кот наплакал – чтобы он не потерялся в Пустоши, я прослежу.

– Тьенна Квон, прости за вторжение, но ты ведь виделась с Хильдой в Хаврии? Удели мне пару часов, буду должен. Насчет Эйвори не переживай, мама приглядит.

– Тьен Ортан, она ваша ученица, вы не могли бы?..

Они заходили в Пустошь вместе с ним. В те воспоминания, когда были рядом с Хильдой. Смотрели, вспоминали, рассказывали: как Хильда требовала от секретаря пересмотреть расписание принцессы, чтобы у нее оставалось немного свободного времени; с каким спокойным достоинством она общалась с королевской четой, когда Бенита даже смотреть в их сторону боялась; как уверенно она выступала на конференции, снискав овации. И туман Пустоши, тот самый, что забирал память, отступал, оставляя яркую живую картинку.

Благодаря им и вопреки всему, Хильда помнила.

Первый прорыв случился, как ни странно, на границе и не рядом с мужем. Хоть Иварр и поучаствовал в эксперименте, скрепя сердцем, а Нур с досадой стал свидетелем их свадьбы. Семья Роуди не поскупилась на торжество, свадьба была пышной и шумной, и молодожены едва держались на ногах к ее окончанию, особенно Хильда, которой сложно было так долго ходить на каблуках. Нур пообещал себе не повторять этой ошибки. Да он будет носить невесту на руках хоть весь день! Но сначала надо было ее вернуть.

В этот раз напарником Нура был молчаливый доктор Рейн Гарт, и капитан сам едва не потерял дар речи, когда они оказались в Пустоши. Он привык к устрашающему виду молчаливого патологоанатома и как-то не думал, что раньше тот выглядел иначе.

– Здесь я могу позволить себе быть здоровым, – усмехнулся доктор, без протезов казавшийся моложе, и ловко спустился к костру, откуда доносились песни и смех.

Хильду Нур увидел сразу. Но такой он ее не знал: веселая, с подведенными сурьмой глазами и с трогательно открытой тонкой шеей (высокий хвост невероятно ей шел), она заливалась хохотом и притягивала взгляд. И не его – на Хильду пялились все парни, кроме доктора. Тот – вернее, двойник из памяти, сидел на бревне привычно угрюмый и тростью что-то рисовал на земле.

– Тогда я еще не нуждался в протезах, Хильда, – укоризненно напомнил Гарт, присаживаясь рядом с двойником.

Она не услышала. В этот момент она лукаво улыбалась Иварру, еще не возлюбленному, а только ухажеру. Затем от костра зазвенела какая-то хаврийская песня, и Хильда подхватила ее, притоптывая ножкой.

– Ты пела другой припев, – заметил Гарт после первого куплета, и Хильда сбилась. Нахмурилась, неуверенно улыбнулась, покосившись на него, и подхватила слова.

– И мы попробуем снова и снова,

«Сдаваться нельзя!» – неожиданно вплелся в песню голос доктора, перебивая, и Хильда запнулась, а после медленно и нерешительно повторила за ним. Как же этот низкий мужской тембр был непохож на металлический голос железного доктора! И как хорошо, слаженно он звучал со звонким голоском медика.

Допели они вдвоем, и за время песни призрачный двойник помолодел. Теперь он смеялся вместе со всеми. А вот Хильда, наоборот, казалась озадаченной. Она потерла глаза и сказала с непонятной обидой:

– Кажется, я перебрала. Иначе почему нашего доктора – двое?

Хильда может их видеть!

С того момента эта мысль непрестанно преследовала Нура. Если он сумеет поговорить с ней, убедить последовать за ним, то и вывести из Пустоши сможет. Еще недавно это казалось невозможным, но они проверили догадку вместе с Ортаном, когда наставник будто мимоходом спросил у нее формулу какого-то заклинания. «Точно скажет. Это основа ее первой научной работы. Разбуди во сне, оттарабанит как надо», – уверенно объяснил он свой выбор, и Хильда действительно выдала формулу. А затем долго высматривала тьена Ортана среди приехавших на ассамблею магов. Не показалось же ей?

Из-за этих новостей даже знакомство с четой Моник вышло не таким нервным, как могло быть. Еще не состоявшиеся родственники пришли в больничное крыло сразу по прилете: крупный седой отец, тоненькая, как тростинка мать, выплакавшая все глаза. Она выглядела такой бледной, что персонал боялся, как бы при виде дочери ей не стало совсем худо, но Ингрид держалась молодцом.

Нур не стал ничего скрывать. Представился женихом Хильды, рассказал, что знал о Зеркале, как и где пострадала Хильда. Гаррет и Ингрид выглядели убитыми горем ровно до тех пор, пока капитан не поделился с ними своим планом.

– Понимаю, это звучит безумно, но…

– Знаете, что мне сказали целители, когда я решила родить Хильду? Что я не смогу выносить ребенка с таким здоровьем, – перебила его тьенна Моник, шмыгнув носом. – А когда наша дочь родилась, они повторили, чтобы мы не надеялись, что она будет жить. Но Хильда цепляется за эту жизнь, как никто другой. И если вы готовы ей помочь, я верю вам.

Она крепко сжала его руку.

Ее муж был не таким разговорчивым. Он долго рассматривал Нура тяжелым взглядом.

– Молодой человек, когда вы спали в последний раз? – вдруг спросил он.

Нур, ожидавший любого другого вопроса, ответил честно:

– Не помню.

– Вы так сильно любите мою дочь?

– Больше жизни. – Тут над ответом думать не требовалось.

В тот раз они больше ни о чем не говорили, а на следующее утро к нему в комнату постучались.

– Мы расскажем вам о ее детстве, – решительно сказала тьенна Моник, и муж, поддерживая, приобнял ее за плечи.

К этому визиту в Пустошь пришлось готовиться основательнее других. У Хильды оставалось от силы несколько дней – воспоминания уже переносили ее в детские годы, а чета Моник магами не были, дар передался Хильде от бабушки. Помочь в Пустоши они не могли, зато с бесконечным терпением поделились воспоминаниями. Воистину, за последнюю неделю Нур столько узнал о своей невесте, будто прожил рядом всю жизнь!

Она не была идеальной. Порой капризная, заносчивая, упрямая, Хильда шла наперекор и была готова отстаивать свое заведомо неправильное мнение. Но она же была доброй и ласковой, игривой, как котенок. Грани ее характера, которые он уже знал, грани, о которых он только слышал – Нур хотел увидеть их все.

Капитан привычно переплел пальцы с невестой, отмечая, что Хильда похудела еще сильнее. Ждать дольше было нельзя. «Верни нашу девочку», – звучала в ушах мольба будущих родственников и отзывалась в нем – он хотел этого с той же силой.

Нур нырнул в Пустошь. Продрался сквозь привычный туман и холод. Место он узнал сразу – это был сад дома Моник.

«Я часто читала ей в саду. В детстве Хильду еще интересовали сказки, но потом Гаррет перехватил инициативу со своими научными теориями – и понеслось», – рассказала ему тьенна Моник, и Нур, памятуя о ее словах, уверенно пошел вглубь сада.

Хильда нашлась на скамье-качелях. Она дремала под нежный материнский голос, заканчивающий очередную историю про «долго и счастливо».

«Но даже тогда у нее было свое мнение на любую историю, – с затаенной гордостью добавила в тот вечер Ингрид и фыркнула: – А уж принцев она терпеть не могла».

И точно. Стоило прозвучать слову «Конец», как Хильда резко открыла глаза и села, в возмущении уставившись на книгу:

– Так нечестно! Принц получил и принцессу, и корону, и народную любовь. А его верный оруженосец? Он только шишки набивал!

– Он выполнял свою работу.

– Без него принц не справился бы. А его даже на свадьбу не позвали! Если бы я была на месте героини, я бы выбрала оруженосца.

– Тогда быстрее вырастай, моя принцесса, – тьенна Моник наклонилась и поцеловала дочь в лоб. – Только папе про жениха не говори, – прижала она палец к губам.

Хильда серьезно покивала.

– Можно я еще немного тут посижу? – спросила она, подтягивая к себе книгу и жмурясь на солнце. День был хорошим, но прохладным.

– Конечно, милая. Отдыхай, я принесу тебе плед.

Тьенна Моник-старшая ушла по тропинке, растворяясь в тумане Пустоши, а Хильда открыла следующую историю.

– И всё равно оруженосец был лучше, – упрямо повторила она.

Нур улыбнулся и вышел к качелям. Сначала ничего не происходило: Хильда читала, он смотрел на нее, но девочка в какой-то момент отложила книгу.

– Выходи, я знаю, что ты здесь, – твердо сказала она.

Нур подумал, что она с кем-то играет, но нет – вокруг никого не было.

Хильда же вскочила и, подхватив трость, прошла вперед по дорожке.

– Эй, как ты это делаешь? Ты маг? Я тебя чувствую! – снова крикнула она и вдруг уперлась взглядом в то место, где он стоял. – Ты! Кто ты? Немедленно отвечай, или я позову папу!

Угроза от маленькой девочки выглядела настолько смехотворной, что Нур невольно улыбнулся.

– Ты еще смеешься надо мной?! – она топнула ножкой, а кудряшки воинственно дернулись в разные стороны.

– Я просто гость, ваше маленькое сиятельство, – Нур поднял руки вверх, показывая, что он безопасен.

Хильда сощурилась, разглядывая его с ног до головы.

– Зачем тогда прятаться? Ты пришел к папе?

– Нет, к вам.

– Зачем?

– Хочу стать вашим верным оруженосцем, – Нур опустился на одно колено.

Хильда какое-то время изучала его, затем задрала нос.

– Не хочу! Ты страшный.

– Да? – Нур удивленно коснулся собственного лица. Наверное, он и правда был страшным. Осунувшийся, с отросшей щетиной, со шрамом на глазу. Но уж извините, ему и спать-то было некогда, не то что смотреться в зеркало. – Но я же оруженосец, а не прекрасный принц, – привел он контраргумент.

– Тоже верно, – вынужденно согласилась Хильда. Поджала губы и подошла ближе – из-за его коленопреклонённой позы их лица оказались на одном уровне. – Где тебя так? – коснулась она шрама на его брови.

– Спасал от убийцы одну венценосную задницу, – ляпнул он совсем не то, что стоит говорить при ребенке, но Хильда не была обычным ребенком.

– О! – ее глаза загорелись, и она посмотрела на него уже с интересом. – Тогда ладно, это меняет дело. Но сейчас мне оруженосца папа не разрешит. Приходи, я выберу тебя, когда вырасту.

– Обещаешь?

– Конечно, – она протянула ему руку для рукопожатия, но Нур перевернул ладонь и поцеловал ей кисть, совсем как взрослой.

– Я буду ждать, сколько потребуется.

…Нур открыл глаза. Всё та же палата, всё то же ровное тихое дыхание Хильды. Он попытался подняться, но понял, что не может, – последний визит в Пустошь слишком вымотал. Тело заледенело. Уходить туда каждый день стало привычкой, и Пустошь больше не желала его отпускать. Протягивала холодные руки, обнимала, желая забрать к себе не на короткий миг – навечно.

Прикосновение чужого амулета первой помощи немного помогло, и Нур судорожно задышал. Над ним склонился обеспокоенный принц.

– Думаешь Хильда обрадовалась бы твоей смерти? – неожиданно жестко спросил Арий. – Ты тоже не железный. Может быть, хватит? Своего предела ты достиг.

– Еще нет. Я…

– Сколько лет ей сегодня было? – перебил принц.

– Семь.

– Семь! И ты всё еще надеешься ее вернуть? Остановись, ты сделал всё, что мог. Ты в Пустоши проводишь больше времени, чем в реальной жизни. Это пограничный синдром какой-то!

– Пограничный синдром – это про другое, – тихим шелестом раздалось с постели, и спорщики одновременно обернулись на голос. Хильда повернула голову – на большее не хватало сил – и улыбнулась Нуру:

– Я выбрала тебя.

***

Хильда

Первые дни после возвращения из Пустоши прошли шумно и бестолково. Наверное, Хильда здорово всех перепугала, раз ее боялись ненадолго оставлять одну. И крепкого сна выздоравливающего человека боялись не меньше, будто она могла снова уйти в Пустошь. Будили, извинялись, снова будили.

Удивительнее всего было видеть во дворце родителей. Хильда даже ущипнула себя, чтобы убедиться: это не сон! Но крепкие объятия отца и его горький табачный запах сложно было с чем-то перепутать, как и мамины торопливые поцелуи. Заключенная в теплое кольцо их рук, Хильда впервые за долгое время расплакалась, как маленькая. С ними она могла позволить себе слабость.

Родители были не единственными посетителями: их высочества, Рейн Гарт, Бенита, наставник, госпожа Лерок и, конечно, сам Нур, которого из палаты было не выставить. Целители ворчали, что больничное крыло превратилось в проходной двор, но сами при первой возможности расспрашивали, что она видела там, за гранью, и как смогла вернуться?

Если бы Хильда точно знала как! Она отлично помнила, что умирала. Боль и онемение от яда были такими сильными, что хотелось кричать, но крик застыл в горле. Яд распространялся как пожар, охватывал каждую клеточку тела, и Хильда должна была давно сгореть, но кто-то раз за разом не позволял ей умереть, продлевая агонию.

В конце концов боль исчезла, и ей на смену пришла апатия. С каким-то равнодушием Хильда смотрела на густой туман Пустоши, методично разрушающий ее память. Пустошь звала ее с собой, предлагала разделить небытие. Хильда жалела только об одном: она ушла так быстро, что не успела попрощаться ни с родителями, ни с Тони, ни с Нуром. И именно это сожаление удерживало ее от забвения.

Когда Нур придет за ней – а он придет, она не сомневалась – Хильда хотела увидеть его последний раз.

Но что-то стало меняться. В душе, нашедшей, казалось бы, успокоение, поселилось беспокойство, и оно разрасталось всё сильнее. В ее сером равнодушном мире возникали запахи и краски, которых в этом мире быть не могло. Хильда слышала чужие голоса, и их рассказы заставляли туман Пустоши отступать, прятать свои сизые щупальца.

Хильда больше не могла просто проживать воспоминание. Она ждала, когда ее мир начнет жить. Она хотела жить вместе с ним! Ощущать не вечный холод, а мягкую траву под ногами, теплые солнечные лучи, легкий освежающий ветерок. Да она была даже не против брусчатки во вьюжную зимнюю ночь, лишь бы вернуться! И поэтому, когда перед ней появился Нур, Хильда, не сомневаясь, последовала за ним. Он стал ее якорем, наплевав на все писаные и неписаные правила, и буквально отобрал добычу у Пустоши.

Хильда устала считать, сколько раз поблагодарила его за свое спасение.

Эта помощь далась ему нелегко. Позже Тони рассказала, что пока Хильда была без сознания, Нур почти не спал. Перебивался на зельях бодрости или отрубался прямо тут, в кресле для посетителей, на пару часов. В остальное время был или в Пустоши, или искал людей, связанных с Хильдой, и умолял их о помощи. Сложно представить, чтобы гордый капитан кого-то просил, но, кажется, так и было.

И за что ей такое сокровище?

Хильда улыбнулась, глядя как ее постоянный посетитель уснул в пресловутом кресле, и подошла ближе, провела пальцами по небритой щеке, едва касаясь. Нур что-то пробормотал, повернулся, продлевая прикосновение, но не проснулся – измученный организм требовал свое. Что же, у него было время поспать, пока Хильда собирает свои немногочисленные пожитки. Сегодня ее выписывали из больничного крыла, и она планировала переехать в дом Лероков.

Родители тоже поселились там: приняли приглашение Брианы со свойственной им неловкостью – всё-таки они были теми еще затворниками и сложно сходились с людьми, – тем самым подтвердив слухи о скором союзе между родами. Новость, что их единственная дочь повторно собралась замуж, они восприняли на удивление спокойно. «Главное, чтобы была жива-здорова, а развестись всегда можно», – бесхитростно заявил отец. Нур о слухах о свадьбе не упоминал, памятуя, что обещал не торопить, а Хильда… Хильда вдруг четко поняла, что не хочет ждать. Пустошь дала ей важный дар: ценить их время. Никогда не знаешь, когда оно закончится.

Осталось только рассказать об этом жениху, но всё никак не получалось выбрать момент. Они редко оказывались наедине, да и разговор был не для больничных стен. Ну ничего, дома поговорят.

Хильда хмыкнула, поймав себя на мысли, что уже называет так его дом.

Сборы вышли короткими. Почти три недели в лечебнице, из которых она помнила только одну, а Хильде и забирать было нечего, если не считать сменной одежды да нескольких баночек косметики. Нур проснулся, когда она пыталась зашнуровать корсет. Подошел, молча помог, аккуратно и быстро застегивая крючочки и завязывая ленты, – сама Хильда затянула бы сильнее. Единственная нежность, которую он себе позволил – легонько провести вдоль позвоночника, но тут же отдернул руку. Он выглядел до странности напряженным, но спросить, почему, Хильда не успела: в палату зашла старшая целительница. Поджала тонкие губы, поправила пенсне на длинном носу.

– Уже собрались? Хорошо. Не забывайте принимать лекарства и раз в три дня показываться для контроля. Никаких нагрузок. Гулять можно, но не дольше часа в день и под присмотром, – строго наказала она перед уходом.

Хильда покивала, забрала рецепт. Нур подхватил саквояж, и наконец они покинули опостылевшие стены. Их никто не встречал – она сама попросила не создавать делегацию. Попадающиеся по пути стража и прислуга смотрели на Хильду, как на чудо – она надеялась, что именно так, а не как на монстра, – хотя кто-то и показывал обережные знаки от нежити. На большее при мрачном капитане рядом никто не решался. Это было бы забавно, не чувствуй она себя и в самом деле вернувшейся с того света.

А Нур всё молчал, и когда они вышли из дворца, Хильда не выдержала. Остановилась, дернув его за руку, и заставила посмотреть на себя.

– Эй, да что с тобой такое? Молчишь всё время, насупился, как…

Она не договорила. Потому что поймала его взгляд – жадный отчаянный взгляд больного человека, а потом оказалась в крепких объятиях. Нур обнимал ее так, будто снова выдергивал из Пустоши, гладил лицо, волосы, губы. Не целовал, просто смотрел, будто не мог насмотреться.

– Ты жива, жива. Я боялся, что сошел с ума. Что когда мы покинем дворец, ты исчезнешь, – шептал он, не выпуская ее из рук. Он дрожал – этот сильный, несгибаемый мужчина, – и только сейчас Хильда поняла, насколько он испуган. Не только она пострадала. Нур не был Зеркалом – но чувствовал ее боль, как свою. И его раны, не видимые глазу, оказались куда глубже.

– Бедный ты мой, – Хильда подалась вперед и оставила короткий поцелуй около его подбородка. – Я никуда не денусь. Больше никогда, обещаю.

Домой они добирались как пьяные. Пешком, останавливаясь так часто, что случайные прохожие возмущались падением нравов. Плевать! Им обоим надо было чувствовать друг друга.

– Да снимите вы уже номер! Вон рядом отель, – крикнул им какой-то студент.

Нур рыкнул и хотел уже отправить его в далекое пешее путешествие, но призадумался.

– А почему бы и нет? – спросил он в воздух.

Хильда опомниться не успела, как они оказались в грандиозном номере «Королевы Анхелики», лучшего отеля столицы. Вышколенная прислуга исчезла быстрее, чем попросили, оставив гостей наедине, и можно было никуда не торопиться, убеждаясь и подтверждая – они здесь, рядом, вместе.

***

– Если не отправим вестника, родители всполошат всю округу, – задумчиво сказала Хильда, вырисовывая непонятные загогулины на плече Нура. Вставать не хотелось, номер был оплачен до утра, и мягкая постель была куда приятнее больничной койки, на которой она провела почти месяц. Однако привычная жизнь с ее обязанностями никуда не делась.

Их ждали два часа назад, но пока наверняка находили причины для задержки: из-за ее болезни капитан забросил дела и теперь наверстывал. И все же терпение в семье Моник не было безграничным.

– Хочешь домой? – Он приподнялся на локте.

– Пока нет, – Хильда помотала головой. – Записки будет достаточно.

– Хорошо, – Нур поцеловал ее в шею и выскользнул из постели.

А он исхудал. И шрамов прибавилось. Скорее всего, после взрыва в пещере.

Капитан оделся, собирая вещи по всей комнате – штаны нашлись за креслом, рубашка – на торшере, а куда подевался второй носок, так и осталось тайной. Случившееся между ними напоминало безумие, но Хильда была не прочь повторить. Зацелованная, окутанная его нежностью, она перестала бояться и вспомнила, каково это – просто жить.

Она потянулась, чувствуя приятную расслабленность в теле.

– Раз ты пойдешь за вестником, закажешь обед?

– Дай палец – руку откусят? – хмыкнул капитан, но что она хочет, уточнил. И острый сырный суп с хрустящей ржаной горбушкой принес вместе с механической птичкой.

Потом они долго хихикали, сочиняя послание, из которого было бы ясно, что сегодня их ждать не стоит, но чтобы при этом папа не попытается открутить Нуру голову. Ведь не посмотрит, что дочь уже взрослая и в разводе!

Когда вестник, стрекоча крыльями, упорхнул в открытое окно, Хильда с комфортом уместилась на широком подлокотнике кресла и обняла Нура за шею. Можно было снова заняться ничегонеделанием или чем-нибудь другим, полезным и приятным. Судя по тому, как игриво опустилась мужская ладонь на ее бедро, Нур тоже был не против.

– Спасибо, что пригласили их погостить, – сказала Хильда. – На самом деле мама терпеть не может гостиницы, ей некомфортно среди посторонних. А у вас дома тихо, спокойно. Библиотека, опять-таки.

– Ага, мне уже рассказали, что госпожа Ингрид оттуда не вылезает. Кого-то мне это напоминает.

– Это семейное.

– Тогда вдвойне хорошо, что нашим детям будет где отлично провести время, – фыркнул Нур, потянувшись к ней, а затем понял, что сказал, и замер, так и не поцеловав. Отвел взгляд и будто закаменел, но всё-таки заставил себя объясниться. – Прости. Помню, я обещал не спешить. Это всё Пустошь, она… выбила из колеи. Когда ты была там, а я не был уверен, что смогу тебя вернуть, всё думал, как бестолково мы тратили время. Я столько всего не рассказал тебе, и столько хочу узнать! Но я по-прежнему готов ждать…

– Два месяца, – медленно договорила за ним Хильда, приложив палец к его губам. Самой не верилось, что говорит это. – Подождем, пока пройдет коронация и королевская свадьба, а потом поженимся. Иначе нас не простят.

– Ты серьезно?

Она кивнула. В больничном крыле у нее было время подумать. Все-таки по-дурацки вышло. Она так долго ждала, когда же наконец перестанет быть Зеркалом и вдохнет свободу полной грудью! Что сможет поступать как хочет, не оглядываясь на принцессу и долг. Но когда желание исполнилось, Хильда испытала скорее недоумение и досаду, чем радость. Теперь жизнь принадлежала ей одной – и что с этим делать? Просыпаясь в кошмарах от леденящих щупалец Пустоши, ловя руку стерегущего ее Лерока, она поняла, что больше не хочет быть одна.

– Я уже побывала в безвременье в полном одиночестве, с меня хватит.

***

Отправленный родителям вестник спас их от розысков, но не от нотаций. Когда ранним утром, как настоящие домушники, Нур и Хильда прокрались в особняк, их уже ждали: Гаррет читал в кресле вчерашнюю газету, а Ингрид и Бриана за чашечкой кофе вели светскую беседу о воспитании детей.

Им явно было что сказать этим самым детям. Например, что они пропустили торжественный ужин в честь возвращения младшей Моник из Пустоши, а готовить его помогала сама Бриана. Что Хильде надо выполнять предписания врача и больше отдыхать, да и Нуру не помешает выспаться. Одному. И конечно, что помолвка – это хорошо, но до свадьбы – ни-ни!

На последнем Хильда не выдержала и рассмеялась, за что была безжалостно изгнана в комнату. Нур остался отдуваться за двоих, но она не сомневалась – он справится. Потому что в ворчании родителей была та безграничная любовь и забота, которую Хильда ощущала всю жизнь.

Удивительно, конечно, как легко их семьи нашли общий язык. И это несмотря на различие культур и трудности перевода! Ингрид плохо знала анвентский, и поэтому с ней тьенна Лерок беседовала на хаврийском. Домочадцы, слыша резкий чужой язык в доме, первое время вздрагивали и с опаской смотрели на хозяйку, но Бриана вела беседу легко и непринужденно. А вот с графом Моник они свободно общались на анвенте. Неожиданно нашлись точки соприкосновения: оказалось, что много лет назад отец состоял с Верданом Лероком в одном научном клубе и вел с ним деловую переписку. Они обменивались письмами почти полгода. Темой были изыскания Калена Даргора, и сравнить письма с тем, что раскопала Хильда, стало интересно всем.

В какой-то момент к их исследованию подключился тьен Ортан, заразив идеей повторить «королевскую» шестигранную структуру щита, и над магической формулой они корпели допоздна, пока их не выгоняли ужинать и спать. Теперь уже ворчал Нур, что ему не дают пообщаться с невестой. Зато у него появилось время выспаться.

Если подумать, это был самый спокойный месяц в жизни Хильды. Не нужно было никуда спешить, ни с кем воевать и никому ничего доказывать. Даже редкие визиты во дворец проходили без приключений, а единственное чаепитие у Тони в компании фрейлин прошло за приятной беседой – слухи, что лейб-медик была Зеркалом, давно разошлись по двору, и статус Хильды взлетел до небес. Еще бы: она была не просто хаврийской гостьей и невестой капитана личной стражи Ария, но близкой подругой будущей королевы! А до коронации и свадьбы было рукой подать.

Тони от грядущих событий была в ужасе, хоть и не подавала виду. Благосклонно принимала посетителей, старательно вникала в государственные дела, вступила в благотворительное общество – с ее подачи талантливым, но бедным студентам выделили субсидию для оплаты обучения. Но наедине с Хильдой принцесса выдала настоящую истерику, и спасибо запонкам Нура, что никто не слышал, как рыдала будущая королева! Она винила себя, что лейб-медик чуть не погибла, жаловалась, что не готова к короне! Ее высочество думала, что у нее в запасе лет десять: освоится, привыкнет, завоюет авторитет. А тут никакой пошаговой игры, сразу в дамки.

Но все понимали, тянуть дольше нельзя. Анвенте нужен сильный правитель, способный принимать взвешенные, но справедливые решения и не откладывать дела на потом. И хоть Рулан медленно шел на поправку, корона стала для него неподъемной ношей. Слишком пагубное влияние отрава оказала на здоровье. Слабость, рассеянность – иногда, забывшись, король мог подолгу смотреть в одну точку, погруженный в свои мысли. Да и предательство того, кому доверял всю жизнь, его подкосило. Он долго отказывался верить, что его подставил Тарко – тот, кому он доверял собственную жизнь и жизнь сыновей. Пришлось устроить очную ставку, и только после тяжелого разговора, где бывший целитель, цедя сквозь зубы, назвал его глупцом и ничтожеством, Рулан признал правду.

До сих пор доподлинно не было известно, что же толкнуло королевского целителя на обман. Почему он выбрал Сайрана, а не короля? Если верить слухам, в детстве Сайран много болел, и Тарко его выхаживал. Собственных детей у целителя не было и, может, он просто перенес отцовские чувства на того, кто ближе? Или восхищался силой верховного мага? Так или иначе, вопрос остался без ответа: прошел суд, и в первый день осени целителя казнили.

А еще через две недели столица гудела – наступил день коронации и королевской свадьбы.

***

– Почему у меня такое ощущение, будто я выдаю замуж собственную дочь? Я так перед своей церемонией не волновалась, – пробормотала Хильда, наблюдая за облачением принцессы в свадебный наряд.

Ее величество Юлиана звонко рассмеялась, ничуть не обидевшись на эти слова, – Хильда и правда проводила с ее дочерью куда больше времени.

Вот и сегодня, в самый ответственный день, пришла поддержать. Какие-то жалкие четыре часа – и сборы почти закончены. Безжалостно затянутый корсет делал и без того тонкую талию принцессы еще тоньше, белое платье оттеняло кожу, а русые волосы были собраны в пучок под жемчужную сетку, отчего Тони сразу казалась старше. Видимо, чтобы скомпенсировать это недоразумение, ей слегка подкрасили губы в розовый цвет и нанесли нежные румяна. Но трогательный невинный образ невесты не понравился хаврийской правительнице, и она потребовала переделать.

– Это – ваша будущая королева, и она должна излучать силу и достоинство, – решительно предупредила Юлиана с легким акцентом, и кисти с красками снова замелькали в воздухе. Спорить с ней никто не хотел.

Когда за несколько дней до церемонии во дворец прибыли родители Антонии, все замерли в ожидании бури. Вот сейчас на Арии отыграются! Бедной принцессе пришлось пережить столько покушений, не говоря уже о сплетнях и карикатурах, которые мелькали среди обычного люда. Но высокородные гости вели себя безукоризненно вежливо, с принцем общались почти по-семейному, и от этого было еще тревожнее.

Арий так и сказал вчера вечером, заглянув к Нуру: поговорил с будущими родственниками, будто к горному троллю в пещеру зашел. Любое лишнее слово – и размажет по стенке. Поэтому принц был безупречно тактичен и надеялся, что тесть с тещей не станут задерживаться погостить.

Хильда вчера тоже имела удовольствие побеседовать с Юлианой и была приятно удивлена не только отношением – таким же теплым и внимательным, как к Зеркалу, – но и упавшим на банковский счет вознаграждением. Она не считала, что ей обязаны компенсировать пребывание в Пустоши. В конце концов, она всегда знала, что защищать принцессу – опасная задача, но отказываться от денег не стала. Загородный дом после пожара требовал ремонта и больших вложений, так почему бы не воспользоваться добротой правителей?

Тем временем принесли легкий перекус. Крохотные тарталетки с паштетом, сыр, фрукты, черный кофе. Тони бросила грустный взгляд на тарелку и сглотнула: ей Юлиана позволила съесть лишь несколько виноградин. Хильда тоже потянулась к веточке.

– Хильда, тебе стоит нормально поесть. Это только кажется, что во время свадьбы на это будет время, – предупредила королева.

Хильда по привычке послушалась и уже протянула руку, но резкий печеночный запах ударил в ноздри, и она в последний момент подхватила чашечку с кофе, уткнувшись в нее носом. От горького кофейного аромата стало легче.

Утро явно не задалось, ее мутило от волнения. Но если ее так колотит, то каково Тони? Именно ради принцессы Хильда приехала во дворец с утра пораньше и успокаивала ее легким ментальным воздействием.

– Ты такая красивая, – искренне сказала она, взяв Тони за руки. Та едва заметно дрожала, но под действием магии бледность сходила на нет, уступая место естественному румянцу. – Предупреди Ария, что я оторву голову, если он тебя обидит. Хотя не надо, я сама ему скажу.

– И окажешься за решеткой за угрозы королю, – не удержалась принцесса.

– Тогда скажу до церемонии, – с серьезным видом исправилась Хильда, и обе рассмеялись.

В тюрьме Хильда оказаться не боялась. Даже если их прослушивали, запонки на манжетах ее рубашки – подарок Нура – мешали узнать, о чем они разговаривают на самом деле. А шутки, которые они могли допустить между собой, никогда не становились достоянием общественности. Удивительно, как быстро отвергнутая королевским двором хаврийка стала образцом подражания для него же!

– Ваше высочество, пора, – деликатно постучался в двери Амбер.

Официально сегодня был его последний день на службе принцессе. Но на деле он давно вовсю разгребал дела вместе с Арием.

– Идем, – первой поднялась Юлиана, и они вместе отправились в храм.

***

Нур

Арий мерил кабинет большими шагами. Белоснежный парадный мундир сидел на нем идеально, но принц все равно то и дело дергал воротничок, словно ему не хватало воздуха. Предстояло две торжественных церемонии, где соберется всё высшее общество, а толпа народа будет ждать нового короля и его супругу на площади. Вот только из-за свадьбы его высочество волновался больше, чем из-за короны.

– А если она передумает? Не придет? Скажет «нет» прямо в храме?

Для человека, собирающегося вступить в политический брак, Арий переживал слишком сильно. Но кто сказал, что его брак исключительно по расчету? За эти два месяца Нур насмотрелся, что из себя представляет влюбленный кронпринц, и периодически одергивал его, чтобы не творил глупости. А если хочется влезть к невесте на балкон ночью, чтобы подарить цветы, – пусть делает это так, чтобы не взбаламутить охрану. Ройбуш за голову хватался, прикрывая эти безумства!

– С ней Хильда. Она точно удостоверится, что невеста будет у алтаря, – попытался успокоить его Нур, но сделал только хуже.

Лицо Ария побледнело.

– Зачем ты это сказал? Я теперь вспоминаю, не обидел ли чем твою невесту. Вдруг она подговорит Тони сбежать?

Нур закатил глаза и решил, что дальнейшие уговоры бесполезны. Остается шантаж.

– Ваше высочество, возьмите себя в руки. Или мне пригласить к вам менталиста?

– Нет! Сам справлюсь, – предсказуемо буркнул Арий и несколько раз глубоко вздохнул и выдохнул, успокаиваясь.

Порадоваться затишью Нур не успел. Дверь распахнулась и в кабинет, тяжело опираясь на трость, зашел Рулан Сендер. За ним семенил врач – худощавый целитель Лейниц, вроде талантливый, как говорили при дворе. Он заменил Тарко и пока не до конца разобрался с работой. Но по крайней мере как врач был внимательным, это точно – строго следил за распорядком короля и не позволял ему лишнего. Никакого потина или опиума, только сбалансированное питание, прогулки и здоровый сон.

– Оставьте меня наедине с сыном, – негромко приказал король.

Лейниц послушался сразу. Нур бросил короткий взгляд на принца – тот кивнул, и только после этого капитан покинул комнату.

В последнее время король с сыном не общались. Арий взял на себя государственные дела и почти не вылезал из кабинета, пытаясь понять, как можно было настолько всё запустить и что с этим делать. Разворованная казна, махровая бюрократия, бюджет, слитый на несуществующие проекты… Однажды он в сердцах неосторожно высказал отцу, что тот пригрел на груди не только змею-лекаря, но и целый штат нахлебников. Естественно, нарвался на крик. Может, яд Рулан больше и не принимал, но характер оставался сложным. Скандал вышел безобразный, вплоть до угроз отречения, на что Арий не выдержал и тихо, но негромко предложил: «А ты попробуй». С тех пор они не разговаривали.

Но коронация – слишком значимое событие. Похоже, Рулан решил первым пойти на мировую. Это хорошо: как бы Арий ни пытался изображать безразличие после той ссоры, внутри кипел от обиды. Он всю жизнь пытался добиться признания, учился, жилы рвал, чтобы стать достойным трона. И как бы ни поддерживал его Нур, капитан оставался всего лишь близким другом, но не отцом.

«Ты всё делаешь правильно, у тебя получится» – неужели его величеству было сложно сказать сыну эти слова?

Подслушивать Нур даже не пытался. Просто ждал у стены, рассеянно вспоминая, как идет подготовка к их с Хильдой свадьбе. Они еще не разослали приглашения (даже самых близких, и то набралось неприлично много), зато составили меню и подобрали зал в приятном ресторанчике на окраине: Хильде приглянулась площадка для танцев прямо в саду. А мама как раз хотела пригласить музыкантов.

До расчета бюджета Нур дойти не успел. Первым из кабинета вышел старый король.

– Служи ему верно, – бросил он и, не позволяя слабости взять верх, медленным шагом ушел по коридору. Лейниц догнал его на повороте, предложил опереться о руку.

Принц появился в дверях, когда их фигуры почти скрылись из виду.

– Он сказал, что гордится мной. Мне это снится? – с удивлением произнес Арий и тут же одернул себя. – Да нет же, вот доказательство.

Он раскрыл ладонь, на котором лежала королевская печатка с грифоном, один из символов государственной власти.