Глава 7

Нур

Ночь прошла беспокойно: сначала Нур то и дело просыпался и на цыпочках подкрадывался к комнате матери – проверить, как она себя чувствует. Будил своим появлением тьенну Абернот, та и правда спала очень чутко. На третий или четвертый раз экономка выставила его из комнаты и закрыла дверь на замок – только так можно было его успокоить.

У гостевой спальни Нур тоже покрутился, но стучаться к Хильде не стал – о планах на завтра они договорились, а в остальном было не до романтики. И пусть его тянуло к ней как магнитом (он даже проверился у мозгоправа, не покопались ли в его голове), работа и семья были в приоритете.

К приступам матери Нур привык. Это поначалу было страшно, особенно когда она в день похорон отца спустилась к завтраку веселая и нарядная, – Нур тогда взбесился и чуть не опрокинул стол. После же малодушно подумал: может, это и к лучшему – не помнить? В том огне сгорел не только отец, но и счастье их семьи.

А ведь они были счастливы! Вечно занятый на службе отец находил время и на сына, и на жену. Он не пытался вылепить из Нура свою копию, не давил, но умел поговорить по-мужски. Находил ему лучших учителей. Да чего стоил тот же Сайран, с которым отец договорился о дополнительных занятиях магии!

Да, Нур был не самым старательным учеником и с наставником у него не сложилось. Как бы сильно ни старался отец сгладить углы, в детстве Нур ненавидел занятия магией. Сайран не стеснялся выговаривать ему, что любой балбес справился бы лучше, что такой сын позорит своего талантливого отца. Позже, повзрослев, Нур начал подозревать, что верховный маг самоутверждался за его счет. Вечно на вторых ролях, в тени старшего брата, тот переносил собственное негодование на ученика. Но нельзя отрицать, что на этих занятиях Нур неплохо поднаторел в магии.

Новость об убийстве наставника он воспринял равнодушно. В то время приходилось разрываться между службой и больной матерью, и скорбеть о Сайране было некогда. Хотя Нур хорошо помнил, как шерстили дворец и как вместе с рядом придворных схватили несколько именитых ученых, обвинив в пособничестве заговорщикам, – дескать, магический щит, которым так гордился верховный, был разрушен каким-то артефактом, иначе до мага никто не добрался бы. Ученых оправдали посмертно, но последний урок от наставника Нур усвоил – нельзя полагаться только на магию.

К утру Нур все-таки забылся тревожным сном из обрывков воспоминаний, но вскоре проснулся, услышав презрительные слова Сайрана: «Ты меня разочаровал». От набившей оскомину фразы он подпрыгнул и слетел с кровати, но в комнате, конечно, никого не было. «Призраки из Пустоши не приходят. Накрутил себя, вот и показалось».

Капитан протер лицо и со вздохом отправился умываться. Неважно, что вместо него мама снова увидит зеленого юнца, он все равно должен выглядеть безукоризненно.

При свете дня комната тьенны Лерок казалась просторнее. Светлые стены, большие окна, массивный книжный шкаф с нижней закрытой полкой – под лекарства. На столике лежала вышивка: похоже, мама пыталась украсить ею платок. На полке рядом с кроватью стояла фотокарточка со свадьбы родителей, на которой они счастливо улыбались кому-то – единственное сохранившееся изображение отца.

Нур был уверен, что мама будет в порядке. Слабая, сонная, как часто случалось после приступов, она встретит его неизменной улыбкой. Но мама всё еще спала, и тьенна Абернот обеспокоенно качнула головой.

– Она не приходит в себя. Я уже пыталась разбудить – никакой реакции.

– Почему меня не позвали?

– Так спокойно спит же…

Тьенна Лерок и правда спала спокойно. Но ушла так глубоко, что не дозовешься. Не реагировала на свое имя, на прикосновения. Словно была не здесь.

«В Пустоши», – похолодел Нур, отгоняя дурное предчувствие. Когда боль от потери становилась невыносимой, супруги порой уходили в Пустошь вслед за любимыми. Мама не была магом, зато прекрасно разбиралась в лекарствах.

– Она что-то говорила перед сном?

– Нет, приняла таблетки и уснула.

– Стандартную дозу?

– Да, конечно. Я проверила и убрала флакон, все десять таблеток на месте… – экономка хлопнула себя по карману платья и побледнела. – Его нет. Флакона нет, – сдавленно сказала она, и они одновременно бросились к кровати.

Флакон лежал в углу, а рассыпанные таблетки – рядом. Их было явно меньше десятка.

– Как же так!.. – запричитала Абернот, трясущимися руками собирая лекарство.

Нур не стал гадать, как это случилось, и, плюнув на все предостережения, сжал холодные мамины пальцы и нырнул за ней в Пустошь.

Серая комната, невнятные тени, такой густой туман, что можно задохнуться. Пустошь живых была куда опаснее, чем Пустошь мертвецов – здесь не было маяка, за который можно уцепиться, и показывались не последние воспоминания, а любые. Заплутать в таком – раз плюнуть. Нур знал, что у него есть всего лишь несколько минут, пока щупальца той стороны не попробуют утянуть к себе чужака. За это время он должен убедиться, что мамы тут нет.

Брианы Лерок и правда нигде не было видно. Зато тени ее воспоминаний заполонили дом. Отец с ежедневной газетой, пьющий кофе в гостиной, – таким Нур видел его незадолго до смерти; отец, треплющий волосы мальчишке за хорошую оценку (Нур не сразу узнал в этом ребенке себя), совсем молодой отец, обнимающий мать так осторожно, будто она хрустальная, и он же, опустившийся перед ней на колени, прижавшись головой к животу. Весь мир госпожи Лерок был сосредоточен на их прошлом, и воспоминаний было так много, что они не помещались, заменяли друг друга, создавая хаос.

В какой-то момент Нуру показалось, что в холле все-таки промелькнула мама. Он кинулся в ту сторону, пробежал коридор, открыл дверь на улицу, и замер – за садом ничего не было. Всё, что помнила Бриана Лерок, что было ей важно, сосредоточилось в их родовом особняке.

А в следующий момент его выкинуло из Пустоши. Нур очнулся. По голове и шее стекала затхлая вода. Над ним, тяжело дыша, стояла Хильда со сжатыми в прямую линию губами, держала пустую вазу из-под цветов. Вокруг натекала лужа, а с его мокрого плеча свисала ромашка.

– Спятил?

Одета Хильда была очень легко, а длинные волосы, собранные кое-как, держались на одной шпильке. Наверное, она примчалась сюда прямо из кровати – босая, в тонкой ночной рубашке по последней моде, которая больше показывала, чем скрывала. Но собственный несуразный вид нисколько ее не смущал, она явно была слишком зла для этого. Может, поэтому Нур начал оправдываться, а не возмущаться вмешательством.

– Мама напилась таблеток. Я должен был проверить…

– Ты должен был подумать! Спрашивай, прежде чем панику наводить! – рявкнула Хильда и, словно напугавшись своего же голоса, медленно выдохнула и уже спокойнее объяснила: – Всё будет хорошо. Такая передозировка несмертельна. Бриана поспит где-то сутки, ей надо будет очистить организм от токсинов, но на этом всё. И скажи спасибо тьенне Абернот, что она меня позвала, иначе с тобой как раз пришлось бы повозиться. А у меня нет никакого желания гулять по Пустоши, уволь.

– Спасибо, – без ерничества ответил Нур. Благодарил он не только экономку, но их обоих.

Ваза медленно опустилась на столик, и Хильда отвела взгляд в сторону.

– Выйди, пожалуйста. Мне нужно время, чтобы осмотреть твою маму. И лучше бы вызвать ее лечащего врача. Скорее всего, ей надо менять лекарства, раз успокоительные больше не помогают. К любым таблеткам рано или поздно привыкаешь, это нормально, – добавила она, хоть Нур не просил пояснений.

– Да, это мы уже проходили. Что насчет врача… Хильда, я знаю, что обещал отвезти тебя в город утром, но ты не могла бы побыть с мамой, пока я не съезжу за тьеном Тарко? Не хочу оставлять ее сейчас без врачебного присмотра.

– Конечно, я всё понимаю, – отмахнулась Хильда. Когда она погружалась в работу, собственные интересы отходили на задний план. В этом они были похожи.

Хильда зябко повела плечами, и Нур накинул ей на плечи халат тьенны Лерок.

***

До дворца Нур добрался раза в полтора быстрее, чем обычно, выжимая максимум из паромобиля. Тот периодически покрякивал и кренился на неровных лесных тропках, из-под колес выскакивали камни и грязь, но не зря капитан за ним ухаживал – пусть железный товарищ был немолод, гонку выдержал с честью. В городе, правда, пришлось сбавить: в Анвенте строго относились к превышению скорости.

А вот Нур, стремительно летящий по коридорам дворца, никого не удивил. Капитан постоянно куда-то спешил, так что его сосредоточенный вид был привычной частью дворцовой жизни. С ним здоровались, пару раз окликнули, надеясь что-то спросить, но Нуру было не до разговоров.

Тьен Тарко нашелся в своем кабинете, погребенный под кипой бумаг, с давно остывшей чашкой чая. В ответ на стук он с такой надеждой поднял голову, словно ему предлагали не пациента, а полноценный отдых. Бумажную волокиту он не любил. Но куда деваться – звание королевского целителя обязывало. Правда, его величество уже несколько раз предлагал ему нанять секретаря, но тот отмахивался – предпочитал держать всё под контролем. Сам сортировал жалобы, сам выписывал рецепты. Единственный, от кого Тарко принял помощь – казначей, и то лишь потому, что со сметой самостоятельно не справился бы.

– Капитан Лерок, по какому поводу? – удивился он неожиданному посетителю. – Мне сказали, вы отпросились домой на пару дней. Да вы присядьте, на вас лица нет.

– Вы не могли бы поехать со мной? Это срочно, – выдохнул Нур, едва отдышавшись.

– Что-то с тьенной Лерок? – догадался Тарко и поспешно начал собираться, кивая сам себе. – Разумеется, что еще заставило бы вас так примчаться! Особенно если с его высочеством всё в порядке. Очередной приступ?

– Да. И она умудрилась принять четыре таблетки успокоительного вместо одной, – признался Нур.

– Что же вы не уследили! Тьенна больна, с нее спроса нет, – неодобрительно качнул головой целитель, но больше ругать не стал, захватил с собой увесистый саквояж и первым вышел из кабинета.

– Меня не будет до завтра, – предупредил Тарко первого встречного стража, не сомневаясь, что тот доложит начальству, а значит, его никто не потеряет.

Из-за оживленного городского движения или из-за терзающего беспокойства Нуру казалось, что обратно они ползли как черепахи. Еще и дождь зарядил, отчего лесная дорога стала скользкой, и пришлось ехать медленнее. К тому моменту, когда все-таки добрались, успокоительное требовалось уже Нуру.

На этот раз у ворот их никто не встретил. Тьенна Абернот, скорее всего, сидела у мамы, а Моник мелькнула неподалеку от кухни, но останавливаться, чтобы расспросить ее, Нур не стал – сам всё увидит. Он поспешно поднялся по лестнице и толкнул неплотно прикрытую дверь.

– Милый, ты весь промок! Нельзя так легкомысленно гулять без зонта. Что, если к экзаменам ты простынешь? И я слышала шорох шин – неужели ты куда-то ездил в такой дождь? – встретила его тьенна Лерок, полулежа на кровати. Ей заботливо подложили подушку под спину, чтобы было удобнее, и мама читала книгу. Рядом, в кресле, вязала шарф Абернот.

От навалившегося облегчения захотелось присесть. Только сейчас капитан ощутил, как вымотал его этот день.

– Добрый день, Бриана, – с улыбкой поздоровался выглянувший из-за спины Нура целитель, и мама ахнула:

– В город ездил! Еще и тьена Тарко с собой привез! Ну что за глупости, я просто немного переутомилась, а ты паникуешь. Ладно отца из дворца не вытащил! Или вытащил? – с подозрением уставилась она на сына.

– Нет, мам, мы вдвоем, – нашел в себе силы улыбнуться Нур. Ему всегда было не по себе, когда мама говорила об отце как о живом. Хотя вон он. Улыбается с фотокарточки, будто, как и раньше, рядом.

– Ну хоть отца отвлекать не стал, а то я от стыда сгорела бы. Сначала с утра твоя преподавательница со мной, как с малым ребенком, возилась, теперь тьен Тарко приехал. Как же неловко! Виторий, простите за эту суету. Я попрошу прислугу подать вам чай. Или что-нибудь покрепче, вы наверняка замерзли?

– Не откажусь. Только не вставайте, Бриана, мы ведь так давно друг друга знаем. Лучше расскажите, как себя чувствуете?

Оставив мать с целителем, Нур переоделся и отправился к Хильде – поблагодарить за заботу. Вот и съездил проведать семью! Что не день, всё новые проблемы.

Ему не показалось – Хильда нашлась на кухне, болтала с прислугой, попутно помогая нарезать салат. Она снова заплела косу набок, на анвентский манер, а платье надела второе из привезенных, оливковое в белую полосу. Туфли остались прежние – его подарок с разным подъемом, – и Нур понял, что надо заказать еще пару, а лучше две. С темпом жизни Хильды до обувных дел мастера она нескоро доберется.

Служанки разговаривали с ней охотно, обсуждали городские сплетни и особенности жизни в Хаврии. Чужой Хильда не выглядела. Впрочем, она умудрялась выглядеть гармонично везде, кроме светского общества, и это казалось особенно странным для будущей графини.

Нур собирался ненадолго украсть ее и поговорить с глазу на глаз, но неожиданно сам оказался за столом с чашкой ароматного чая и свежеиспеченным овсяным печеньем. Давненько он не позволял себе таких посиделок. Его не стеснялись, вся прислуга работала в поместье не первый год. Было хорошо: прихлебывать горячий чай и слушать болтовню без поиска скрытых смыслов. У Хильды горели глаза, когда она рассказывала о своем доме и фирменном домашнем пироге с вишней, который готовила вместе с мамой. О фуршетах на конференции, где жесткие корсеты не позволяли съесть больше пары крохотных бутербродов. О последнем полете на дирижабле – никто из служанок не летал, и ее слушали, открыв рты.

– Страшно летать?

– После нескольких раз привыкаешь. Но бывает, тряхнет так, что сердце в пятки уходит, особенно если перед этим начинался о падениях дирижаблей! Там ведь шансов выжить практически нет. И врут всё, жизнь перед глазами пронестись не успевает, только и думаешь, что обидно закончить вот так… Но для тех, кто боится, в воздушном порту выдают специальную карамель с успокоительным. Моя подруга, Райка, только ей и спасалась.

О том, что фрейлина погибла, Хильда упоминать не стала.

– А ее высочество?

– Думаете, после помолвки с Арием ей есть чего бояться?

Служанки захихикали, а Нур кашлянул – все-таки не дело смеяться над его высочеством. Но Хильда произнесла это как-то беззлобно и быстро закрыла тему, перескочив на рассказы, как часто летала сама.

– Пока служила на границе, минимум четыре раза в год моталась домой и обратно, затем стала реже, – подсчитала Хильда, загибая пальцы. – Ах, да, еще ежегодная научная конференция. Это не пропустить, это святое.

– А меня дочка второй год уговаривает в Фелтон слетать, на море посмотреть, – подпёрла кухарка голову кулаком. – Вот послушала я вас, послушала – отчего бы и нет? Господин Нур, отпустите на недельку?

– Ох, даже не знаю… – Нур сделал вид, что задумался. – Как тут без вас справятся? Придется тьенну Абернот просить. Но она же за здоровую пищу ратует, никаких пирожков, хрустящего бекона или поджаристой корочки! Пропадут без вас! Вернетесь, а тут одни тени бродят, голодные.

– Всё вы шутите, – покачала головой польщенная кухарка.

С полетов разговор как-то сам по себе перетек на мечты детей и местного садовника – одноглазого старика, которого ребятишки просто обожали. Он отвечал им тем же, благо собственных внуков носилась орава мал мала меньше, и в итоге в саду прятались и вырезанный из кустов заяц, и белка, и даже медведь! Тьенне Лерок звери тоже нравились, а положительные эмоции советовали все целители без исключения.

– А у вас, госпожа Хильда, есть дети? – полюбопытствовала служанка из молоденьких. Нур не очень хорошо помнил ее имя: то ли Ольма, то ли Кальма.

– Нет, мы с мужем развелись раньше, – качнула головой Хильда и отложила нож в сторону. Вроде говорила всё с той же улыбкой, и дальше разговор поддержала, но что-то неуловимо изменилось. Какая-то грусть появилась во взгляде.

Не к месту вспомнилось ее свидание в саду с Иварром, и грудь сдавило железным обручем. Захотелось схватить Хильду за руку и увести куда подальше. А потом зацеловать так, чтобы и думать забыла о своем прошлом!

«Ревность», – с внутренним смешком определил он. Никогда не ревновал и искренне считал, что на такое не способен. Посмеивался над отцом, хмурящимся, когда мать приглашали на танец. Тогда отец сказал, что Нур мал, поэтому не понимает. Ну что же, похоже, дорос.

– Дождь закончился. Поищем зверинец в саду? – наклонившись к Хильде, спросил он.

– Обед скоро, – засомневалась она.

– Если опоздаем, нас поймут, – Нур подмигнул служанкам и потянул ее за собой.

Правда, в саду удалось найти только медведя. Тот грозно стоял на задних лапах – действительно, великолепный образец садового искусства. Целоваться под густой тенью оказалось отличной идеей – из дома не видно, никто не мешает. А что листва мокрая, так дополнительный контраст с горячей от прикосновений кожей. Вот остановиться было куда сложнее. В кои-то веки Нур начал понимать Ария: поцелуи отвлекали от тягостных дум, и хотелось жить моментом.

Хотелось бы, но увы.

Тревожный сигнал кристалла связи на шейной цепочке прервал их в тот самый миг, когда губы Нура уже проложили тропинку поцелуев по покатым женским плечам и замерли у ключицы.

– Ответь, – с пониманием отстранилась Хильда, поправляя расстегнутый ворот. – Не стоит заставлять его высочество ждать.

Нур медленно выдохнул, не отводя от нее взгляда, и сжал кристалл в пальцах, одновременно огораживаясь щитом от прослушивания. Да, некрасиво, но что поделать? Вдруг Арий сболтнет лишнее?

– Что-то случилось? Ты зачем приезжал? – раздался из кристалла требовательный голос.

Похоже, принц вернулся с утренних совещаний, и ему рассказали о визите капитана во дворец. Нур редко нарушал приказы, а настоятельная просьба его величества иначе не трактовалась. Значит, раз приехал, случилось что-то из ряда вон выходящее.

– У мамы был приступ. Я позвал тьена Тарко ее осмотреть.

– Надеюсь, с ней всё в порядке?

– Он еще не дал вердикт. Но мама очнулась и ведет себя как обычно. Слаба, но это нормально после приступа.

– Ты сейчас с тьенной Моник? – уточнил Арий после короткой паузы.

– Да. Но она нас не слышит.

– Это из-за нее?..

– Нет! – ответил Нур резко. Пусть Хильда не могла их слышать, но обвинять в случившемся за спиной еще хуже. То была случайность, в которой она не виновата. Мама с тем же результатом могла отреагировать на упоминание Хаврии кем-то из слуг.

Продолжать тему принц не стал.

– Передай Тарко, пусть заночует у вас на случай рецидива. Это приказ, – предупредил он и отключился с пожеланиями выздоровления тьенны Лерок.

Нур отпустил кристалл, снял щит. Пока они говорили, Хильда не ждала в сторонке, а увлеченно разглядывала медведя, разве что в пасть не залезла. И залезла бы, хвати ей роста!

– Извини, это из-за моего визита во дворец, – объяснился Нур.

– Да ладно, не так долго вы разговаривали. Арий волнуется, это нормально, – понимающе обернулась Хильда, отпуская медвежью лапу. – Антония тоже связывалась со мной сегодня. Пожаловалась, что его величество позвал их с Арием на поздний ужин на летнюю веранду, и вокруг начался хаос. Тони сбежала от модистки, когда та истыкала ее иголками, подгоняя новое платье по фигуре. Все словно с ума посходили!

– Еще бы, – хмыкнул Нур.

Летняя веранда была открыта только для королевской семьи и особых гостей, и приглашение туда самим Руланом Третьим укрепляло статус принцессы. Ни одна фаворитка и помыслить не могла оказаться под хрустальными сводами в искусственном саду. А вот жена принца – запросто. А если ужин поздний, то он вполне мог перетечь в звездную ночь, когда сама атмосфера настраивает молодую пару на романтику.

– Подозреваю, что Ария и Тони попытаются свести, пока за принцессой некому присматривать. Его величество так переживает за помолвку!..

– Слишком многое на кону.

– Мы ведь тоже это понимаем, – согласилась Хильда.

Интересно, Антония тоже психовала, когда ей объявили имя жениха? Какое-то время рассматривали вариант женить Ария на ее кузине, но родная дочь хаврийского правителя показалась более значимой фигурой. Вспоминая вечно холодное надменное лицо принцессы, Нур не мог этого представить. Но девушка, способная сбежать от модистки, чтобы пожаловаться подруге, на ту Антонию походила мало. И как под этими масками разглядеть человека?

Он невесело рассмеялся. Начали с поцелуев, а закончили политикой и подопечными.

– Так себе у нас романтика получается.

– Ну почему, по-деловому всё. Взрослые же люди, – Моник быстро поцеловала его в губы. – А теперь идем. Я совру, что заблудилась в вашем саду, а ты самоотверженно отправился меня искать.

– И нашел.

– Мне повезло.

– Мне тоже, – Нур пробежался пальцами по ее волосам, выбирая запутавшийся листик, а затем подставил локоть. Всё вдруг встало на свои места: он нашел ее и отпускать не собирался.

***

Хильда

Бриана спустилась к обеду. Она всё еще была слаба, но наотрез отказалась оставаться в комнате, когда дома гости. Тьен Тарко не стал препятствовать, но попросил кухарку заменить острое жаркое куриным бульоном – для ослабленного организма это было полезнее. Бриана проводила блюдо печальным взглядом.

– Скоро королевский банкет. Там точно смогу есть, что захочу, – мстительно сказала она, ведя себя как девчонка.

Спасибо, что язык не показала. В памяти Брианы ей было около сорока, и, если верить рассказам прислуги, она и раньше не чувствовала своего возраста. Никого не удивило бы, роди она в тот злополучный год сестренку или брата для Нура – ходили слухи, что супруги Лерок об этом задумывались и с энтузиазмом воплощали задуманное.

Спас бы ее ребенок? Позволил бы сохранить рассудок? Хильда не могла об этом не думать. В свое время она так же гадала, могла ли беременность спасти ее брак. Но Зеркала не могли иметь детей, магия тщательно за этим следила. Как можно пойти на смертельный риск, когда внутри тебя теплится маленькая жизнь?

– Кстати, Хильда, а среди делегации нет ваших знакомых? – с любопытством поинтересовалась хозяйка дома, и за столом сразу стало неуютно. Вчера упоминание хаврийцев закончилось срывом, и лейб-медик поспешила соскочить с опасной темы.

– Нет, я же с границы. Там по большей части домоседы, попробуй выкури в столицу! – как можно беззаботнее ответила она.

Бриана проглотила наживку.

– А расскажите про границу! Никогда там не была. Правда, что там горные монстры по улицам бродят? Брр, страшно представить.

– На улицах не встречала, а вот в лесу у подножия – запросто. И на горные поселения нападают, и на стада.

– Как же там люди живут и не боятся?

– Да как обычно. Вот был у нас случай: у одной бабки химера попыталась выкрасть козу. А та коза ее кормилицей была, другая живность померла давно, бабка козьим молоком да грибами-ягодами питалась. В общем, когда она услышала, как коза истошно блеет, выскочила и так химеру клюкой отходила, что та забыла и как летать, и как ядом плеваться. С тех пор все твари бабкин дом стороной обходят.

– Бабка с клюкой страшнее любого мага, это точно. Я как врач говорю. От мага сбежать можно, а от таких бабок никуда не денешься, – поддержал ее Тарко.

Целитель и сам припомнил несколько баек. Хоть на границе он не служил, но в командировки ездил исправно: и чтобы поднабраться полевого опыта, и чтобы помочь в особо тяжелых случаях. Шутки шутками, но случаев с каждым годом становилось всё больше.

– Это, выходит, барьер так истончился? – задумалась Бриана. – Сайран вскользь упоминал об этом. Ох, не могу поверить, что ему все-таки придется отдать свою магию, чтобы его укрепить. Он так сильно любит свой дар!

– Этот дар защищает людей.

– Слабое утешение тому, кто в одночасье потеряет смысл жизни, – качнула она головой, помрачнев, но тотчас взбодрилась. – Впрочем, рано грустить. Вдруг барьер все-таки дотерпит, пока они с тьеном Даргор разберутся в его устройстве? Да и союз с Хаврией может принести новые идеи…

– Мама, погоди, ты не рассказывала об этом. Сайран встречался с Каленом Даргором? Ты уверена? – остановил ее Нур. До этого он изображал скромного студента, не лезущего в разговор взрослых.

Хильда не сразу поняла, что его так удивило, а потом вспомнила: имя ученого числилось среди заговорщиков, убивших верховного мага. Выходит, Кален приблизился к Сайрану, чтобы понять, как устроен магический щит королевской семьи?

Но нет же, его посмертно оправдали! Значит, ученый все-таки работал над устройством защитного барьера, а не над тем, как его сломать. Но почему тогда всё переиначили?

– Конечно, уверена. В прошлое воскресенье они пили в кабинете с твоим отцом, и Сайран рассказывал, как продвигается исследование Калена. Между прочим, он платит ему из своего кармана, хотя королевская казна не обеднела бы! Но Рулан вечно недоволен магами и считает, что они требуют слишком многого… Ой, наверное, не стоило так говорить. Вы ничего не слышали. – Она бросила взгляд на Тарко.

– Отвлекся на великолепное жаркое, – согласился целитель и, промокнув губы салфеткой, встал из-за стола. – Бриана, я ценю вашу самоотверженность, но не пора ли отдохнуть? Вы побледнели.

– Я… хорошо, подремлю пару часов. Но не вздумайте никуда уезжать, вы наши гости на сегодня! Виторий, Хильда, вы ведь останетесь ночевать?

– Конечно.

– Присмотрю за вами, иначе тьен Лерок мне голову снимет.

– Скажете тоже, мой муж вовсе не страшный, – хихикнула Бриана.

Объяснять, что речь шла о ее сыне, никто не стал.

***

Остаток дня прошел спокойно. Разговоры, прогулки в саду, немного магии – не для себя: одна из служанок призналась, что сильно обожгла руку, а ехать в город далековато, день терять. К тьену Тарко они, конечно, не подошли бы, но Хильда – такая дружелюбная, улыбчивая, почти своя – вдруг поможет?

Отказывать в помощи лейб-медик не стала. А заодно с удовольствием провела на кухне вечер, болтая обо всём и узнавая немного больше о семье Лерок. Больше всего о Нуре. Разумеется, прислуга заметила их взаимный интерес, и Хильде вывалили кучу информации о его детских проказах и первой любви. Оказывается, ворчуном Нур был с малых лет. Хотелось бы ей взглянуть на того неуживчивого мальчишку, которого, несмотря на характер, обожали все в доме! Его и сейчас любили, но побаивались серьезного статуса. Уже не потреплешь растрепанную макушку, как раньше.

Нур, кстати, потерялся сразу после обеда. Буквально на минуту зажал Хильду в коридоре возле стены, пока никто не видит, и с явным сожалением признался, что его ждет работа. Даже здесь от нее не деться.

Хильда понимала и в его работу не лезла, своей хватало. Но сегодня она дала себе возможность побыть просто гостьей. Не лейб-медиком принцессы, не разведенной графиней – обычной хаврийкой с каплей магии.

Наверное, давно стоило остановиться и выдохнуть после сумасшедшего забега, начавшегося по приезде. Какой бы сильной она ни была, тянуть всё на себе невозможно.

За неспешными разговорами Хильда не заметила, как наступил вечер, и всех позвали к столу. Она всё никак не могла привыкнуть, что ночью бывает светло почти как днем. Ужин прошел в той же дружественной обстановке и без эксцессов: тьенна Лерок уделяла внимание каждому, а про Хаврию почти не вспоминала. Убедившись, что срыв ничто не предвещает, тьен Тарко извинился и ушел первым – у него был распорядок, и он привык ложиться пораньше. Хозяйку дома после чая с медовым пирогом увела за собой экономка, взяв с Нура обещание навестить мать перед сном. В итоге, к сожалению Хильды, сонный вечер закончился дружеским поцелуем в щечку перед дверью, и Нур не предпринял ни единой попытки зайти.

Ну, нет так нет. Она достала очередной детектив Окфорда Ривернейна, чтобы почитать перед сном. Главы пролетали быстро, хоть разгадать преступника пока не удавалось. У Хильды было несколько подозреваемых, и у всех алиби. Всё как в реальной жизни, крутись как хочешь.

От увлекательных приключений талантливого детектива ее отвлек грохот.

– Пожар! Гараж горит! – закричал кто-то.

Хильда подскочила к распахнутому окну. В лицо ударили ветер и дождь, а еще гомон, запах дыма и пепел. Несмотря на непогоду, гараж, где Нур оставил паромобиль, объяло пламя. Внизу сновали люди, споро передавая по цепочке ведра с водой, и капитан каким-то образом оказался среди них. Командовал, помогал, не замечая ни холода, ни дождя. Ветер норовил перекинуть огонь дальше, на крышу пристройки, и надо было потушить его до большей беды.

Вспышка!

Треснула одна из несущих балок, и крыша гаража накренилась, заставляя людей с руганью отскочить назад.

Вспышка. Взрыв!

А это, наверное, уже паромобиль. Хорошо, что всё не взлетело на воздух, но машину Нуру придется покупать новую.

Вспышка! На этот раз так близко, что Хильде показалось, она почувствовала жар. И только спустя мгновение поняла – не показалось.

Занявшийся в доме пожар она заметила одной из первых. Пламя бежало по стенам, будто желало захватить как можно больше места, слишком быстро и жадно для случайно прилетевшей искры. И если Нур был на улице, то цель оставалась одна. Бриана.

Хильда выскочила в коридор и тотчас увидела их: экономка вела хозяйку к лестнице. Тьенна Лерок была словно в прострации – у нее дрожали руки и ноги, тряслись губы. Если бы не тьенна Абернот, она наверняка упала бы, но та почти тащила ее на себе. Огонь пугал Бриану до беспамятства. Он и Хильду пугал – тяжелый дым уже стелился по коридору, вырвавшись из комнаты тьенны Лерок, а окно было объято пламенем.

Хильда подхватила Бриану за локоть с другой стороны, помогая спускаться по лестнице. Мучительно медленно, но иначе та не могла.

Раздавшийся позади треск пламени подгонял, он же заставил тьенну Лерок вскрикнуть и развернуться.

– Он там! Мой муж там! – она с неожиданной силой оттолкнула их с Абернот и бросилась обратно к комнате.

Экономка упала, а Хильда отлетела к стене.

– Очнитесь, там никого нет! – отчаянно закричала Абернот ей вслед. Бриана не слышала или не хотела слышать, но в комнату не зашла, застыла на пороге, в ужасе глядя на разрастающееся пламя. Оно шло по стене, подбиралось к кровати, облизывая рыжими языками тлеющее покрывало. Еще не охватило всю комнату, но едкий дым тянул к ним грязные щупальца.

Пальцы женщины, вцепившиеся в косяк, побелели. Шаг вперед, шаг назад. Она боялась зайти, но и уйти не могла. И только увидев, куда смотрит Бриана, Хильда поняла – она вернулась за фотокарточкой мужа! За годы возникла стойкая ассоциация, что это он – ее Вердан, живой и настоящий, и она не могла позволить себе потерять его снова.

– Я принесу, уходите, – Хильда с силой и криками оттащила тьенну Лерок от двери и передала ее прихрамывающей Абернот.

– Нет! Нет!

– Я верну его вам, обещаю. Слышите? Верну! – уверенно пообещала Хильда, встряхнув Бриану за плечи, и та заторможенно кивнула. Снова повернулась к лестнице, позволяя себя увести, но то и дело оборачивалась посмотреть, где Хильда.

Хильда же, вылив остатки воды из кувшина на себя и прижав к носу мокрый платок, бросилась в уже охваченную огнем комнату. Трещали стены, трещал потолок. Но схватить фотокарточку и убежать – дело нескольких секунд, что может пойти не так?

Как оказалось, достаточно одной промашки. И даже не ее.

«Зеркало» сработало идеально: четко и не вовремя. От боли, прострелившей ногу, потемнело в глазах, и Хильда упала, прижимая фотокарточку к себе. «Пожалуйста, пусть Тони просто подвернула ногу», – мелькнула паническая мысль, но лейб-медик уже знала: это не так. Бока и бедра горели от боли. Правая нога не слушалась и стремительно отекала. Ни единого внешнего повреждения – и адская боль, пожирающая изнутри. Ломались кости, рвались мышцы. Хильда прекрасно знала, что это значит, и надеялась только, что, в отличие от нее, о принцессе есть кому позаботиться.

Она отключилась на пару секунд, очнувшись от собственного кашля. Только угореть не хватало!

«Не можешь идти – ползи», – приказала себе Хильда и всё-таки сумела дотянуться до стула и подняться, задыхаясь от дыма. Идти на одной ноге, когда перед глазами плывет, то еще испытание, но она шла, превозмогая, а в дверях почти вывалилась на капитана.

«В безопасности», – выдало сигнал измученное тело, и ноги подкосились.

Кажется, ее поймали. Что Нур рявкнул, Хильда уже не слышала.

***

Нур

Вот тебе и съездил отдохнуть! Капитана до сих пор потряхивало от побудки: крики о пожаре заставили его скатиться с постели и оказаться во дворе в рекордные сроки. Гараж полыхал, и было чертовски жаль паромобиль – тот был не самой новой модели, зато удобным, переделанным под него – сиденья, руль. А теперь только на свалку. Поймать бы того, кто устроил эту свистопляску, и запихнуть на пару лет в камеру – глядишь, в голове просветлеет.

Но если сначала он подумал про роковую случайность, то, когда загорелся дом, стало понятно – это поджог. Причем целили в него, отвлекли и ударили по самому дорогому. Он подлетел к дверям и уже там столкнулся с мамой – ее вывела из охваченного огнем дома тьенна Абернот. Глядя на заплаканное лицо госпожи Лерок, на то, как она вздрагивает от треска огня, хотелось не в тюрьму преступника отправить, а лично открутить голову. Чтобы наверняка.

– Отведи маму в пристройку для слуг. Замерзнете, – попросил он Абернот. После дождя ночью резко упала температура, и обе женщины дрожали от нервов и холода. – Хильда, ты тоже… – начал он на автомате и тут понял: ее с ними нет. И во дворе тоже. Хватило беглого взгляда, чтобы это понять. Но она не могла не услышать пожара! Тревога накатила душной волной: – Где Хильда?

– Она пошла за фотокарточкой. Сейчас спустится, – ответила экономка, отводя взгляд. – Госпожа никак не хотела уходить без фотографии вашего отца, и Хильда пообещала…

– Я сам ее убью, – глухо прорычал Нур и попытался пройти, но мама, до этого что-то шевелящая губами, вдруг крепко схватила его и посмотрела осмысленным полным боли взглядом.

– Не пущу.

– Мама, хватит, – он попытался ее отцепить, но хватка у госпожи Лерок была железной.

– Нет! Я не могу потерять еще и тебя! – замотала она головой.

В этот момент от жара пламени на втором этаже вылетело стекло, и Нур прикрыл их от осколков. Хильда всё не выходила. Ждать и дольше было нельзя.

– Я тоже не могу ее потерять! – в сердцах сказал он, высвобождаясь, и кинулся внутрь.

Дым уже распространился по всему этажу, но лестница еще не горела. А вот стены местами тлели: деревянная обшивка не могла долго противиться жару. Судя по крикам внизу, дом начали тушить, но Нуру было не до этого. Он перескакивал через ступеньки, костеря Хильду с ее желанием всем помогать и неистово молясь, чтобы всё было в порядке. Черт с ним, с ее характером, он был готов с ним смириться.

То ли его молитвы услышали, то ли такую упрямицу никакая опасность не брала, но Нур поймал Хильду в дверях комнаты. Поймал в буквальном смысле: на ногах отчаянная гостья не держалась. Бледная, вся в испарине, она была едва жива, когда он на руках вынес ее из дома. Зато спасенную фотокарточку даже в таком состоянии прижимала к себе, чтобы не потерять.

Нур молча отдал фотографию плачущей матери.

– Потом поговорим. Идем, – коротко выдохнул он, чтобы не сорваться. Очень хотелось ругаться на всех разом, но надо было увести женщин в безопасное место, а затем вернуться и помогать тушить…

Погорельцев разместили в пристройке для слуг. Пришлось потесниться. Комнат всем не хватало, разбуженные дети прислуги плакали, а сами слуги – шушукались и споро доставали запасные вещи.

Тьенне Абернот и госпоже Лерок выделили маленькую спальню, перестелив белье, Хильде – примыкающую к ней кладовку, куда втиснули узкую кровать, пахнущий сеном матрас и подушку. Тьен Тарко в какой-то момент появился среди снующей толпы, всех осмотрел, подлечил, раздал указания и снова пропал. Пострадавших при пожаре было достаточно.

Когда пожар окончательно затих и стало понятно, что последствия неприятны, но поправимы, мама и Хильда забылись тяжелым сном. Нур сначала проведал госпожу Лерок – экономка приложила палец к губам и мотнула головой, чтобы не будил, хоть разбудить и хотелось. Ему ведь не показалось? Тот отчаянный взгляд был таким же цепким, как годы назад, и ее слова о потерях… Мама вспомнила?

– Утром, – прочитал он по губам экономки и кивнул. До утра вопрос ждал.

После он заглянул к Моник и присел на стул рядом с кроватью. Хильда спала беспокойно и хныкала во сне. Несмотря на обезболивающее, раны болели. Еще бы они не болели! Темно-багровые синяки разрисовали кожу страшными узорами. И как она умудрилась сломать ногу? Это не давало покоя. Чтобы получить такие повреждения, Хильда должна была как минимум упасть с лестницы. Но он-то поймал ее наверху! Не женщина, а загадка!

– Я собираюсь узнать о тебе всю правду, – наклонился он к ней. Легкий поцелуй в лоб вполне мог сойти за дружеский, и Нур уже собирался уйти, чтобы не распространять слухи, но тут амулет связи на ее шее завибрировал.

«Разбудит же», – промелькнула мысль, и Нур аккуратно подцепил засветившийся кристалл, чтобы попросить связаться попозже.

– Хильда, прости, пожалуйста! Ты как? Очень больно? – раздался встревоженный голос принцессы прежде, чем Нур сказал хоть слово. И он готов был поклясться – Антония недавно плакала. И это настолько не соответствовало ее обычному образу, что капитан позволил ей продолжить: – Что я спрашиваю? Конечно, больно. Я и сама отключилась, вот только пришла в себя… Это всё Розье, она столкнула меня с лестницы, – пожаловалась она.

– Надеюсь, ее задержали?

– Наверное. Там была стража, – ответила Антония на автомате и только потом поняла, что спросила ее не лейб-медик. – Ть-тьен Лерок? А где Хильда?

– Спит.

– С вами?

Нур не сдержал нервный смешок. Ох, а может зря он волновался, что они с Арием не подходят друг другу? Очень даже подходят. И вопросы задают одинаково неудобные.

– В какой-то мере. Она, как вы выразились, «отключилась».

– Да? Тогда я попозже свяжусь, – сбежала от разговора Антония, и артефакт погас.

Нур с минуту переваривал услышанное, сопоставляя в памяти с докладами от службы безопасности о покушениях в Хаврии за последние несколько лет, а затем сжал собственный артефакт связи, вызывая его высочество.

– Ты время видел? Я лег час назад, – хриплым со сна голосом ответил принц. Но к черту не послал, и на том спасибо.

– Что сегодня произошло?

– Уже знаешь? А, моя невеста, наверное, проснулась и нажаловалась Моник, – сам себе объяснил Арий. – Она на меня обиделась, что я не сумел ее поймать?

– Даже не упоминала, – честно сказал Нур, подмечая про себя, что, в отличие от нее, Арий как раз подумал о своей невесте. Привык, что мир вертится вокруг него, и никак не мог взять в толк, почему с Антонией это не работает. Что же, хаврийка выбрала верную тактику, чтобы его привлечь. А может, действительно не была в нем заинтересована. – Так что?

– Розье спятила. И не говори, что ты предупреждал насчет бывших любовниц, я уже наслушался от Ройбуша! – добавил он раздосадованно. Лекции у королевского дознавателя были занудными донельзя, а если вспомнить длиннющий список пассий принца... – Эта дура почему-то решила, что мы поженились бы, если б не Антония. Подкараулила ее у летней веранды и, пока я отвлекся на разговор с отцом, напала. Сам помнишь, какая там лестница! Принцессе еще повезло: она кубарем скатилась, все ноги в синяках, но ничего не сломала.

– Целитель быстро пришел?

– Относительно. Я думал, что поседею за те минуты, пока сидел с ней у лестницы. Антония в обмороке и едва дышит, а Тарко ты забрал. Пока от лазарета прибежала помощь... А что, Тони плохо?

Теперь его голос казался уже не сонным, а взволнованным, да и шорох выдал, что принц вскочил с кровати.

– Нет, ее высочество просто рассказала о случившемся. Увы, картина была неполной из-за обморока. Но вряд ли она оценит, если ты ворвешься к ней посреди ночи.

– Я и не собирался, – судя по скрипу, Арий снова сел.

– Что с Розье? Передали безопасникам?

– Ага, Ройбуш разбирается и с ней, и с ее отцом. Ты ради этого меня разбудил?

– Да. Спасибо, ваше высочество, – коротко ответил Нур и отключился.

Выждал несколько секунд. Артефакт снова засветился.

– Серьезно? Ты разбудил наследного принца ради того, чтобы узнать, вовремя ли пришел целитель? – раздался возмущенный вопль.

– Я искренне сожалею, что увез Тарко. Спокойной ночи, ваше высочество.

– Ты!..

На этот раз первым связь оборвал принц, и капитан знал – в ближайшее время он беспокоить не будет. И реагировать на попытки с ним поговорить тоже. Всё как всегда: позлится, поругается, но успокоится.

Зато будет время на другой важный разговор.

Нур откинул угол покрывала, рассматривая темные от синяков лодыжки Хильды. Эта женщина сводила его с ума, но почему с ней всё было так сложно? Так сложно – и так просто одновременно.

– Не притворяйтесь, тьенна Моник, я знаю, что вы не спите, – он провел ладонью вдоль ее ног, немного остужая кожу магией. Не обезболит, но станет полегче.

– Ты мог бы говорить с принцем потише, – Хильда приоткрыла глаза.

– Тогда мне пришлось бы ждать утра, чтобы задать тебе волнующий меня вопрос, – наклонился к ней Нур так близко, как никакие приличие не позволяли.

– И какой же вопрос? – спросила она шепотом.

– Когда ты собиралась сказать мне, что ты – Зеркало?