Глава 21

Тишина после бури длилась ровно до того момента, пока холод не проник до костей, а здравый смысл не начал биться в заслонки сознания. Фархад медленно поднялся, отряхивая песок с коленей. Его взгляд упал на обрывки яркой ткани — всё, что осталось от купальника Василисы.

— Великолепно, — его голос прозвучал хрипло, но уже без страсти, с ледяной, намеренной резкостью. — Просто восхитительно. Мой личный рекорд по идиотизму побит с треском.

Василиса, всё ещё лежащая на спине и глядящая в усыпанное звёздами небо, резко повернула к нему голову.

— Чего? — переспросила она.

— Я сказал, что это была ошибка, — Фархад не смотрел на неё, натягивая мокрые джинсы. — Колоссальная, вопиющая, тупографическая ошибка. У меня есть любимая девушка, или ты уже забыла?

Внутри у Василисы что-то ёкнуло, затем закипело.

«Тьфу, милая, правильная Лейлуша, чтоб она своими слезами подавилась. — горько процедила Васька, сжимая челюсть. — Бл@ть, я совсем забыла про четыреста тысяч рублей! А тут… он, песок, секс и полный развал бизнес-плана, из-за влюблённости в этого персонажа!»

— Ошибка? — Она села, прикрываясь руками, дрожа от злобы. — Ты называешь это ошибкой? Пока ты тут… исполнял свой «героический долг», у меня была паническая атака! Я чуть не задохнулась… от тебя, от твоего внезапного наглого напора!

Он расхохотался, коротко и ядовито.

— Паническая атака? Ты вопила не «помогите», а «давай же, ещё»! Или у тебя там в голове переводчик с криков на мысли сломался? Окей. Забудем. Как страшный сон. Только давай договоримся — это больше никогда не повторится. Мы — деловые партнеры. Исполнитель и заказчик. И точка.

— О, да я сама готова подписаться под этим кровью, при чём твоей, — огрызнулась Василиса, пытаясь встать. Её ноги подкосились, и это лишь добавило ей злости. — Ты думаешь, мне приятно сознавать, что я переспала с кем-то, чей интеллект сравнится разве что с этим песком? Забудем, так забудем. Считай, оказал первую психологическую помощь. Хреново, кстати, оказал.

— Я полностью с тобой во всём солидарен, рыжая! Ты тоже не айс бэби, — парировал он, шагнув к ней. — Лучше бы я вытащил ту картонную куклу, которую ты толкнула! Та хоть бы благодарностью поделилась за спасение!

Они стояли друг напротив друга, дрожащие, грязные, и кажется абсолютно несчастные. Ненависть висела в воздухе гуще морской соли.

Именно в этот момент из-под ближайшего валуна, с легким шелестом, выскользнула серая, с угловатым зигзагом на спине, гадюка. Она медленно поползла по направлению к ноге Фархада, явно не в восторге от шума. Василиса увидела её первой. Инстинкт сработал быстрее мысли. Всё ещё кипя от ярости, она резко рванула с земли толстую, сырую ветку, что волны выбросили рядом.

— Не шевелись, идиота кусок! — крикнула она не своим голосом.

Фархад, думая, что это новая выходка, начал было поворачиваться с саркастическим выражением лица, но в её глазах прочёл не истерику, а холодный, острый ужас. Он замер.

Васᴎлиса стиснув зубы, со всей силы ударила веткой по земле в сантиметре от головы змеи, представляя, что это Лейла, а затем, не давая ей опомниться, резким движением швырнула гадюку прочь от них, в сторону прибоя.

Наступила мертвая тишина. Даже волны казались притихшими. Фархад выдохнул:

— Так… — протянул он, и голос вдруг сорвался на фальцет. — Значит, от змей спасать — это уже не сопливые сантименты, да? Это, типа, твоё призвание, что ли?

— Да я спасала свои будущие гонорары, ясно?! — отрезала она, бросая ветку. Её затрясло.

«Блин, да я сейчас от стресса облысею. Он же чуть кони не двинул…» — мелькнуло у неё с горечью. Но прозвучало совсем иное:

— Если ты скончаешься от яда, кто мне бабки за сделку отдаст? Полагаться на доброту твоей скупердяйки-Лейлы? Увольте.

Он только усмехнулся, беззвучно. Ярость сменилась ледяным, всепроникающим презрением. К ней. К себе. К этой дурацкой сделке.

— Понятно. Иди за мной, — бросил он, направляясь к дороге. — Если, конечно, твои ножки, уставшие от пинков в мои бока, ещё могут передвигаться.

Василиса сжала зубы, чуть ли не до скрипа и процедила:

— У меня новое условие сделки! Чтобы ты от меня был на расстоянии не менее десяти метров.

— Мечтай, — усмехнулся он, уже поворачиваясь к дороге. — С завтрашнего дня мы милая влюбленная парочка. Так что готовь свои наигранные улыбки, рыжая. Приключения только начинаются.

«Ну окей, хочешь приключений? Чтобы я была милой девочкой? Я тебе это всё устрою!» — злобно выплюнула Василиса.

Они шли молча, лишь изредка спотыкаясь в темноте. Ноги вязли в песке, мокрая одежда натирала кожу. Через полчаса они вышли на грунтовую дорогу. И тут у неё что-то внутри оборвалось. Усталость, холод, голод, шок, всплеск адреналина от истории со змеёй и осознание только что произошедшего — всё это накрыло её волной.

— Всё, устала! — хрипло и театрально заголосила она. — Я не могу. Ни шагу больше, ноги сейчас отвалятся.

И, не добавляя ничего, она просто плюхнулась посередине пустынной дороги, поджав под себя ноги, как капризный ребёнок. Фархад прошёл мимо. Даже не замедлив шаг.

— Ты слышишь меня?! — завопила она ему вслед. — Я сижу! На дороге! Я здесь и умру! Пусть мои ко́сти потом скребут лопаткой!

Он обернулся, но не к ней, а глядя куда-то вдаль, за её спину.

— Умри, — равнодушно бросил он. — Только подвинься чуть левее. Ты перекрываешь обзор.

И тут она услышала. Сначала отдалённый рокот, затем луч фар, вырвавший из темноты её фигурку, сидящую в позе йога, сошедшей с ума.

— Эй! — закричал Фархад, размахивая руками. — Остановитесь!

Василиса медленно поднялась, всё ещё дрожа от усталости и адреналина. Машина, с скрипом остановилась. Из неё вышли двое. Не спасатели. Мужики в спортивных костюмах, с лицами, на которых интерес читался куда откровеннее, чем желание помочь.

— Утонули что ли? — хрипло поинтересовался первый, широкоплечий, с бычьей шеей.

— Лайнер потерпел крушение, — начал Фархад, пытаясь звучать официально и указывая вдаль на море. — Нам нужно до города. Мы заплатим.

— До города? — переспросил второй с хищным прищуром. Его взгляд скользнул по полуголой Василисе, которая была одета лишь в рубашку Фархада, по длинным мокрым ногам. Зрачки расширились. — Мы и сами до города. Садись, красавица, подбросим.

— Мы вместе, — жёстко сказал Фархад, шагнув вперёд.

— Мы с тобой не разговаривали, — огрызнулся «бык» и вдруг ринулся, нанося неожиданные быстрые удары в живот Фархаду, будто это была боксёрская груша. Тот, захваченный врасплох, согнулся с хрипом. — Постоишь тут, романтик.

— Отвали от него, гандонец! — выплеснула Василиса и хотела подбежать к Фархаду. — Не трогайте его, пока я вам задницу до посинения не распинала!

Тем временем второй уже схватил Василису за руку, таща к машине.

— Не дергайся, цыпа, прокатимся с ветерком! Покажешь, как там, на богатых пароходах, развлекаются!

— Руки убери от моего тела, гниль подзаборная! Не для тебя, мама цветочек растила! Я тебе сейчас моргала выколю! — вырвалась Василиса, царапая ему лицо. — Фархад, помоги!

— Ах ты, стерва! — незнакомец лишь сильнее вцепился в её руку.

Фархад, откашлявшись, увидел, как «бык» замахивается на него снова.

— Ну что, мажор, получил? Сейчас ещё накину разок, для понятливости!

Боль и унижение слились в ледяную ярость. Фархад не умел драться по-уличному. Но он умел ненавидеть.

Когда «бык» двинулся на него снова, Фархад резко присел и со всей силы всадил кулак ему под дых. Тот ахнул, на мгновение отпустив Фархада. Этого хватило. Подскочив, Фархад нанёс удар коленом в лицо, услышав отвратительный хруст хрящей. Мужик рухнул на песок, заскулил.

Фархад не стал его добивать. Он развернулся. Второй отвлёкшись на крик напарника, ослабил хватку. Василиса лягнула его в голень, и он отпустил её с проклятьем.

— Беги к воде! — закричал ей Фархад, но было поздно.

Он выхватил из-за пояса что-то блестящее — заточку. Фархад, не думая, бросился между ним и Василисой. Удар пришёлся вскользь, распоров кожу на его предплечье. Боль была острой и отрезвляющей. Фархад поймал вооружённую руку, с силой выкрутил её, и заточка свалилась в песок. Следующий удар его кулака в челюсть был точен, как выстрел. Нападавший отлетел в сторону и упал без сознания.

Наступила тишина, снова нарушаемая только прибоем. Фархад стоял, тяжело дыша, из раны на руке сочилась тёмная кровь.

— Герой, блин, — рыдая произнесла Васька. — Течёт, как у резаного поросёнок. Доигрался.

Она сорвала рукав с его рубашки и перетянула рану импровизированным жгутом.

— В машину, — сквозь зубы сказал он, кивая на средство передвижения. — Пока эти твои поклонники не очнулись.

Они сели в салон, пропахший табаком и дешёвым одеколоном. Фархад рванул с места, оставив двух несостоявшихся похитителей лежать на холодном песке под равнодушными звёздами. Впереди маячили огни города. И новые ссоры. И эта невыносимая, порочная связь, которую уже не разорвать ни сделкой, ни ненавистью.