Глава 25

Парень стоял у открытой дверцы внедорожника, курил и наблюдал за представлением, которое разворачивалось на крыльце. Сначала он услышал отчаянные вопли, потом увидел, как дверь распахнулась и на свет появилась… ну, в общем, его брат. Не просто брат, а Фархад, несущий через плечо извивающуюся в шелковом облаке Василису.

Онур медленно выдохнул дым, и уголки его рта потянулись вверх.

«Ну вот, — подумал он с глубоким внутренним удовлетворением. — Он даже не пытается больше притворяться сдержанным пашу. Он просто тащит её, как варвар. Идеально».

Онур видел, как Фархад, с каменным лицом, но с едва заметным огоньком в глазах, который он знал как свои пять пальцев, спустился по ступеням. Василиса колотила его по спине, её тирады о нарушении женских прав и энзимной пудре терялись в утреннем воздухе. Онур поймал её взгляд, полный ярости, и едва заметно подмигнул. Она в ответ зарычала.

— Брось сигарету. Помоги. Усади её, пока она не разнесла мне почки, — рявкнул Фархад, подойдя к машине. Он снял Василису с плеча и поставил на землю, придерживая за локоть, словно боясь, что она тут же кинется обратно на штурм особняка. Она взъерошенная, с бешено блестящими глазами, была чертовски хороша. — Если понадобится, привяжи ремнём.

— Слушаюсь, паша, — с фальшивой почтительностью ответил Онур, швырнув окурок. — Добро пожаловать в наш скромный кортеж, Василиса. Устраивайся поудобнее.

— Заткнись, предатель! — шикнула она, но позволила ему открыть дверь.

В этот момент лицо Фархада озарилось внезапной мыслью. Он шлепнул себя по лбу.

— Подарок. Я из-за неё забыл коробку с часами для отца в прихожей. — Он бросил взгляд на Онура, потом на Василису, которая уже забралась на заднее. — Не выпускай это торнадо. Я через минуту.

Он развернулся и быстрым шагом направился обратно в дом.

Как только дверь захлопнулась, Онур прислонился к стойке машины и заглянул внутрь. Василиса сидела, скрестив руки, и смотрела в окно, демонстративно игнорируя его.

— Ну что, — начал парень с деловым видом. — Отчет о проделанной работе? Как продвигается наша гениальная операция «Влюбить льва, разозлив его до белого каления»? По внешним признакам — полный успех. Он уже носит тебя на плече, как трофей.

— Он бесит и раздражает! — выпалила Василиса, сверкая глазами.

— Кажется, ты ему нравишься даже в этом, разъярённом состоянии. Я такого огня в его глазах не видел со времён… Ну, в общем, давно. Значит, план работает.

— План идиотский! — фыркнула Василиса, но в её протесте не было прежней убежденности. — я теперь жалею, что согласилась на эту авантюру.

Онур с трудом сдержал смех, превратив его в лёгкий кашель.

— Сильные чувства. Очень сильные. Часто начинаются с мощного выброса адреналина и желания придушить объект страсти. А… — он понизил голос до конспиративного шёпота. — А момент романтики был? Я там в своей голове сценарий на берегу после крушения лайнера прописывал. Волны, звёзды, выжившие… Вы же там… ну ты поняла?

— Секс? Да мы там едва не убили друг друга. — Василиса резко повернулась к нему, и даже в полумраке салона Онур увидел, как по её лицу разливается яркий румянец. — Это было ЧП! Аварийная ситуация! И больше ни слова об этом.

Онур задумчиво почесал подбородок.

— Напряжённость — это тоже искра. Эротично. В своём роде.

В этот момент дверь дома снова распахнулась, и появился Фархад с элегантной коробкой в руках. Он бросил подозрительный взгляд на брата.

— О чём болтали?

— Обсуждали женскую экосистему и оптимальные методы транспортировки, — невозмутимо солгал Онур, открывая дверь водителя. — Василиса уже мечтает о полотенцах и тапочках из гостевого дома.

— Врёшь как дышишь, — отрезал Фархад, вперёд. — Пристегнитесь. Оба. А ты, — он бросил взгляд в зеркало заднего вида на Василису, — если хоть слово скажешь о чём угодно, выброшу тебя в окно. Я прошу три часа тишины.

— Попробуй только, — прошипела она в ответ, но ремень щёлкнул.

Онур завёл мотор, и внедорожник тронулся с места. В его голове уже складывались новые планы.

«Подарок отцу… семейный ужин… Лейла… Да, будет на что посмотреть. А эти двое… — Он мельком взглянул в зеркало заднего вида. Василиса мрачно смотрела в своё отражение в окне, а Фархад делал вид, что изучает дорогу. Но уголок его глаза был напряжён, будто он явно всё ещё чувствовал на спине удары тех маленьких кулачков. — Работает, — с внутренним торжеством подумал Онур, плавно выезжая на трассу. — Ох, как работает. Эти двое безнадёжно влюблены — хоть и будут отрицать это до последнего».

Машина мчалась по трассе, и напряженная тишина в салоне давила на атмосферу. Василиса упрямо смотрела в окно на проплывающие пейзажи, Фархад — на дорогу, а Онур насвистывал какую-то беспечную мелодию, внутренне торжествуя, наслаждался спектаклем, ловя в зеркале заднего вида каждый их микрожест.

Тишину нарушило едва слышное, но очень выразительное постукивание ногтя по стеклу. Потом ещё. Фархад вздрогнул, словно от выстрела.

— Что? — буркнул он, не глядя на неё.

— Мне нужно. Остановиться, — прозвучало с заднего сиденья ледяным, но неумолимым тоном.

— Перетерпишь.

— Нет, — Василиса произнесла это слово с такой кристальной ясностью, что даже Онур перестал улыбаться.— Я не терплю. Физиология, знаешь ли. Или ты хочешь, чтобы твой салон дорогого внедорожника пах… не дорогим внедорожником?

Онур встретился с братом взглядом и едва заметно пожал плечами. Машина свернула на следующую заправку. Это был типичный придорожный комплекс: пыль, запах бензина и жареной кукурузы, пара дальнобойных фур и скромное здание с вывесками на турецком.

— Быстро, — бросил Фархад, даже не заглушая двигатель.

Василиса выскочила из машины, хлопнув дверью с такой силой, что весь внедорожник качнулся. Она быстрым шагом направилась внутрь помещения прямо к туалетам. На дверях были таблички, но надписи на турецком — «Baylar» и «Bayanlar» — ей ни о чём не говорили.

«Отлично, — язвительно подумала Василиса. — Цивилизация. А где тут гендерные пиктограммы? Только какие-то турецкие завитушки».

Не долго думая, она толкнула на автопилоте одну из дверей. Внутри было прохладно, пусто и не слишком чисто.

«Романтика, — мысленно фыркнула Василиса, запираясь в кабинке. — Не хватает только паука-птицееда на рулоне бумаги».

Закончив дела, она вышла… и замерла. У раковин стояли трое здоровых мужчин, явно дальнобойщиков. Их разговор резко оборвался. Один, с густой щетиной и потухшей сигаретой в углу рта, медленно оглядел её с ног до головы, оценивающе. Его взгляд был неприкрыто грубым.

— Ой, девочка заблудилась, — сипло произнес он по-турецки. Его товарищи хихикнули.

Василиса поняла суть по тону. Адреналин ударил в голову, но не страхом, а чистой, белой яростью. Она попыталась пройти к выходу, но один из них, помоложе, блокировал путь, ухмыляясь.

— Куда спешишь, красотка? Познакомимся?

Всё, хватит. Терпение Василисы, и так исчерпанное за день, лопнуло.

— Лапы убери, тварь кончелыжная! Совсем крыша поехала, на женщин в сортире кидаться? Да я вас самих, уродов, тут по стенке размажу и не поморщусь! Иди отсюда, пока целый!

Они не поняли ни слова, но тон, огонь в её глазах и абсолютная, животная уверенность в себе ошеломили их на секунду. Этой секунды хватило. Они рассмеялись. Один потянулся к её волосам, в другой грубо потянулся за её локоть.

Дверь туалета с грохотом распахнулась, впустив сноп солнечного света, в центре которого стоял Фархад. Его лицо было не каменным, а живым от гнева. Он не бежал, он наступал — стремительно и неотвратимо, как лавина.

— Руки убрал от неё! — пробасил он на турецком. — Ещё одно движение — и я не просто сломаю тебе руку, а сделаю так, чтобы ты забыл, как ею пользоваться.

Первый, тот, что держал Василису, получил короткий, жёсткий удар основанием ладони в грудную клетку. Он ахнул, потерял дыхание и отлетел к раковинам. Второй инстинктивно замахнулся, но Фархад поймал его руку на лету, провернул за спину и с силой припечатал к стене, вжав лицом в кафель. Всё заняло меньше десяти секунд. Тишину нарушало только тяжёлое, свистящее дыхание третьего мужчины, который сам по себе отступал назад.

— Ты что, специально? — его голос был низким, хриплым от едва сдерживаемой ярости. — Ты излучаешь какой-то сигнал? «Нападите на меня, я жду»? Даже в мужском туалете, в глуши, за три минуты ты умудряешься привлечь к себе внимание каких-то… — он с отвращением бросил взгляд на корчащегося на полу человека, — отбросов! На хрена ты вообще зашла в мужской туалет?

— Прости, что нарушила твой идеальный сценарий поездки! И не ори на меня неандерталец. Я не виновата, что у вас тут ни слова по-русски не написано! — Она чуть наклонила голову, бросив на Фархада вызывающий взгляд. — Может, подскажешь, где в этой чудесной стране выдают лицензию на телепатию? А то я пропустила объявление.

Фархад на мгновение замер, явно не ожидая такой отповеди, а Василиса продолжила, чуть понизив голос, но не утратив иронии:

— Я зашла пописать, Фархад. Просто пописать. И если таблички без картинок и без английского — это проблема не моя, а тех, кто их вешал. Так что давай без обвинений, окей?

Он шагнул к ней, схватил за руку выше локтя. Его пальцы оказались стальными, но в его прикосновении не было боли, только невероятная интенсивность и защита.

— Идём отсюда. И чтобы больше никаких «мне нужно остановиться» без чёткого плана, куда идти. Следуй за мной, молча, и не отставай.

Он потащил её к выходу, не оглядываясь. Онур, наблюдавший за всей сценой с порога магазинчика с двумя бутылками воды в руках, только присвистнул, ехидно улыбаясь.

— Эффектно, господин. Очень по-мужски. Почти как в кино. Я уж думал, пора вызывать родню этих ребят на поминки.

— Замолчал и сел за руль, — бросил Фархад, буквально впихнул Василису на заднее сиденье.

Он сел рядом с ней, хлопнул дверью и повернулся к ней. Его лицо было близко. Так близко, что она видела золотые искры в его тёмных глазах, чувствовала его прерывистое, гневное дыхание.

— Три часа, — прошипел он. — Всего три часа тишины и спокойной дороги. Это невозможно с тобой, да? Ты магнит для неприятностей, что ли?

Василиса, всё ещё дрожа от адреналина, но уже подпитываемая новой порцией ярости и его очередной заботой, выпрямилась.

— А ты что, мой телохранитель теперь? В этот раз я не просила меня спасать!

— Ты и не успела бы попросить! — парировал он. — Потому что пока ты подбираешь слова на своём ядерном русском, какой-нибудь идиот уже успеет тебя…

Он не договорил, резко отвернулся и уставился в лобовое стекло. Машина тронулась. Онур ловил в зеркале их отражения: Василиса, вся на взводе, с пылающими щеками, и Фархад, сжавший кулаки так, что костяшки побелели.

«Не просто искра, — ликовал про себя Онур, плавно разгоняясь. — Это уже полномасштабный пожар. И он даже не понимает, отчего горит или понимает, но не признаёт? Всё равно идеально».