Глава 27

За столом во время ужина повисла такая гробовая тишина пропитанная недовольством. Родители Фархада и Онура буквально испепели Василису взглядами: брови сдвинуты, губы поджаты — всё ясно без слов. Фархад от них не отставал: его взгляд, тяжёлый и колючий, скользил по наряду девушки — тому самому, который она так и не переодела.

— Фархад, — раздался низкий, стальной голос отца, — скажи‑ка нам, будь добр, где ты отыскал эту… особу?

Василиса метнула быстрый взгляд на Онура, умоляя:

«Ну же, переведи, а?»

— Отец интересуется, где Фархад тебя нашёл, — негромко, с едва заметной усмешкой, произнёс парень.

— О‑о‑о, сейчас я вам всё, как на духу, выложу! — Василиса лучезарно улыбнулась, будто не чувствовала на себе три пары испепеляющих взглядов. — Фархад меня украл!

Фархад поперхнулся куском мяса, глаза его округлились, а вилка с грохотом упала на тарелку. Он уставился на Василису, будто увидел перед собой не девушку, а внезапно оживший кошмар. Василиса невозмутимо продолжила:

— Ну, или не совсем Фархад… — Василиса на секунду задумалась, почесала нос, — точнее, Онур меня похитил и торжественно доставил к Фархаду, как какой‑то экзотический трофей! Но спешу заверить вас, уважаемые, наша с Фархадом любовь — это нечто невероятное. Не в сказке сказать, ни пером описать. Прямо‑таки Ромео и Джульетта, только без трагического финала — пока что. Онур переведи.

Парень уткнулся носом в салфетку, пытаясь заглушить рвущийся наружу истерический хохот. Фархад под столом сжал бедро Василисы так, что она коротко пискнула, а затем резко вдохнула — от его горячего прикосновения по телу побежали предательские мурашки, и волна тепла прокатилась от кончиков пальцев до макушки. На мгновение Василиса замерла, чувствуя, как учащается пульс, но тут же взяла себя в руки и лукаво улыбнулась.

— Хватит! — рявкнул Фархад, улыбаясь сквозь зубы. Его пальцы на бедре Василисы на секунду замерли — он вдруг осознал, что и как делает. Внутри всё смешалось: раздражение боролось с неожиданным приливом тепла, а ещё — с дурацким, неудержимым желанием рассмеяться. — Ради всего святого, прекрати этот цирк! — он резко убрал руку, словно обжёгшись, и провёл ладонью по волосам. — она пошутила, мы с Василисой познакомились в моём ресторане.

Она, ничуть не смутившись, поймала его ладонь и легонько похлопала по его руке. Наклонилась чуть вперёд и заговорщицки подмигнула родителям Фархада:

— Видите, папа, — обратилась она к отцу Фархада, — вот он, настоящий огонь страсти! Чуть не задушил меня взглядом, а под столом вообще устроил мини‑землетрясение. Любовь, она такая: то жарко, то холодно, то по бедру похлопают, то за него ущипнут… В общем, скучать не приходится!

Онур окончательно сдался и расхохотался в голос, а Фархад закрыл лицо ладонью, мысленно считая до десяти. Атмосфера за столом из напряжённой превратилась в абсурдно‑комичную — и, похоже, только Василиса получала от этого истинное удовольствие.

— Фархад, на несколько слов! — громоподобный окрик отца и его пылающий гневом взгляд заставили Онура мгновенно оборвать смех. — В мой кабинет, живо!

Мужчина резко поднялся из‑за стола — стул с резким скрипом отъехал назад — и широким, решительным шагом направился к двери своего кабинета, который в семье негласно прозвали «логовом». Фархад молча двинулся следом. Его лицо сохраняло каменное выражение, но внутри всё кипело: челюсти непроизвольно сжимались, а пальцы невольно сжимались в кулаки.

«Опять начнётся… — с досадой подумал Фархад. — Сейчас отец начнёт: „Эта девчонка — не для тебя“, „У неё ветер в голове“, „Ты должен думать о будущем, а не о юбках“… Да откуда ему знать, какая она на самом деле».

— Сейчас начнётся… — тихо пробормотал Онур, делая глоток воды и провожая их взглядом. — О, великий и ужасный глава семейства соизволит изречь очередную мудрость. Готов поспорить на что угодно: через пять минут прозвучит фраза «в мои годы мы вели себя прилично!»

— Приятного аппетита, — строго бросила мать Фархада на родном языке и поспешно направилась на второй этаж, избегая встречаться с сыном глазами.

— Э‑э‑э, всё так плохо, да? — настороженно спросила Василиса, тревожно оглядываясь на уходящих мужчин и мать Фархада. Её лицо вдруг порозовело.

— Ну, мне думается, ты произвела впечатление, — подмигнул Онур. — Причём настолько сильное, что сейчас начнётся великий суд. Но не дрейфуй, подруга. Фархад всё уладит, он от тебя без ума, поверь мне, я его не первый день знаю. Да и ты в него втрескалась по уши, разве нет?

— Типун тебе на язык, причём самый огромный, — фыркнула Васька с наигранным возмущением, обмахиваясь руками. — Втрескалась? Да ты что, с ума сошёл? Если бы я в него влюбилась, я бы вела себя совсем по‑другому. И вообще, если бы он мне нравился, я бы не бесила его. И… и… — она запнулась, покраснела ещё сильнее и поспешно закончила: — В общем, я просто переживаю за него, ясно? Ну и духота здесь у вас! Выйду на улицу, подышу воздухом. — Она вскочила и, не дожидаясь ответа от Онура, почти выбежала из дома.

Фархад уловил её поспешное движение и на долю секунды, едва заметно улыбнулся:

«Она волнуется? Значит точно влюбилась!»

Дверь кабинета с глухим стуком захлопнулась за ними. Отец развернулся, скрестив руки на груди, и окинул сына строгим взглядом. Фархад выпрямился, расправил плечи и твёрдо посмотрел ему в глаза.