Глава 29

Онур застыл как соляной столб — лицо белее мела, по виску ползёт одинокая капля пота, будто он только что услышал приговор, а не обрывок чужого разговора.

— Ну чего там?! — Василиса вцепилась в его рукав, чуть ли не встряхнув парня. — Онур, я сейчас сама в этот кабинет ворвусь, если ты не скажешь! О чём они трындят?

Онур переступил с ноги на ногу, уставился в землю, потом в сторону, куда угодно, только не на Василису.

— Отец… назвал тебя… обезьяной, — выдавил он наконец, словно каждое слово весило тонну.

Василиса лишь фыркнула и махнула рукой:

— Ой, да ладно! Меня и не такими словами обзывали. Мне до лампочки. Мой дядя в детстве меня «свинячьим хвостиком» называл — и ничего, выросла нормальной. Меня волнует, что говорит Фархад!

Онур замялся ещё сильнее — глаза забегали, как мыши в амбаре, пальцы нервно теребили пуговицу на рубашке.

— Он… — парень сглотнул, а потом растянулся в улыбке. — он сказал, что любит тебя.

Всё внутри Василисы ёкнуло и взмыло ввысь, как фейерверк. Истеричный, срывающийся смешок вырвался наружу:

— Ха‑ха, ну ты и сказанул! — Она ударила его по плечу, но рука дрожала. Внутри всё звенело и пело. — Хорош врать, Онур! Любит он меня, — от этих слов тело её мгновенно обдало жаром, будто окунули в расплавленный сахар — сладко и невыносимо. — Ты что, перепутал слова? Наверняка он про свою драгоценную Лейлу лопочет! Ты точно свой родной язык знаешь? Или у тебя там в голове сейчас словарь перезагружается? Может, у тебя вирус? Или операционная система устарела?

— Там про Лейлу и слова не было, — тихо произнёс Онур, всё ещё избегая её взгляда. — Но…

— Ты что, кучер? — Василиса вскинула брови, голос зазвенел от сарказма. — Не «нокай», здесь лошадей нет! Говори прямо, а то я сейчас сама додумаю — и тебе не понравится, что я придумаю! У меня фантазия богатая, между прочим.

Онур вздохнул, поправил очки дрожащей рукой и выдал с трагическим пафосом:

— Чую, завтра праздник будет особенно весёлым. Я даже соболезную гостям заранее — пусть запасаются валидолом и попкорном.

— Это ещё почему? — Василиса прищурилась, её лицо исказилось в смеси тревоги и раздражения. — Что ты опять выдумываешь?

— Три девушки‑невесты в одном доме с Фархадом, — Онур развёл руками, изображая масштаб грядущей катастрофы. — Это не праздник, это реалити‑шоу «Выживи среди невест». С элементами драмы, комедии и, возможной дракой.

Лицо Василисы мгновенно вспыхнуло — сначала от жара, потом от злости. Она даже отступила на шаг, словно от удара.

— В смысле — три? — её голос прозвучал резко, почти шёпотом.

— Ну, — Онур со вздохом принялся загибать пальцы: — во‑первых, «бывшая» Лейла — та, что была планом А, но провалила кастинг. Во‑вторых, ты — план Б, которая неожиданно стала фаворитом и лидером. И в‑третьих — сюрприз от папы: та, которую он выбрал из «правильной» семьи. Жесть, Вась. Абсолютная жесть. Атмосфера, я чувствую, будет — просто убийственной.

Василиса просто стояла, чувствуя, как алое пятно злости и горького осадка медленно, неотвратимо заливает её щёки, смывая последние следы недавней глупой, дурацкой надежды.

— Э‑э‑эм, угости сигареткой по‑братски? — тихо промямлила Василиса, глядя в одну точку и пытаясь не дать слезам пробиться наружу. — У меня стресс, переходящий в депрессию, надо продымить, чтобы не распространялось дальше. Иначе заражу всех вокруг своим кислым настроением.

Онур молча достал пачку сигарет, а Василиса бесцеремонно выхватила всю пачку — так быстро, что парень только и успел протянуть:

— Э‑э‑э…

— Курить, между прочим, вредно, — бросила она, уже направляясь к гостевому домику. — Импотентом станешь раньше времени. — И не удержавшись, прыснула от смеха, хотя в глазах всё ещё блестели непролитые слёзы.

Онур только покачал головой, глядя ей вслед:

— Если завтра нужна будет моя помощь — ну там, труп закопать или припугнуть особо рьяную невесту, — то маякни. Я в деле! — выдал он, чуть смеясь. — Ну и денёк… — пробормотал себе под нос. — Похоже, завтра будет жарко. Очень жарко.

Фархад ворвался в комнату, с такой силой захлопнув дверь, что со стены сорвалась небольшая картина — она грохнулась на пол с глухим стуком, как его надежды на нормальную жизнь. Он даже не обернулся, замер на секунду, тяжело дыша, будто после спринта от собственной судьбы, и резко сдёрнул пиджак, швырнув его в сторону. Ткань зацепилась за спинку кресла, повисла нелепой тряпкой — точь-в-точь как его “идеальная” жизнь, которую отец только что решил перешить на свой лад, будто старый костюм.

— Да как он смеет?! — вырвалось у него хрипло, почти рычанием, с такой злостью, что стены задрожали. — Этот самодур в костюме из “Форбс” смеет решать за меня, будто я не взрослый мужик, а его личная кукла на ниточках! «Женись на той, что приличнее и знает наши традиции» ха! Я не буду марионеткой в его цирковом спектакле, где все хлопают ему, а я дёргаюсь под софитами!

Он подлетел к бару, рывком распахнул дверцу — стекло звякнуло в унисон с его бешеным пульсом — и выдернул бутылку коньяка. Руки тряслись, как у первоклассника на первом свидании, он едва не грохнул её на пол. Налил в стакан — чёрт, слишком много! Янтарная жидкость плеснула через край, потекла по пальцам, липкая и предательски горячая. Глотнул — горечь ударила в горло, как пощёчина, но ярость только разгорелась пуще.

— Любовь — слабость? — передразнил он отца, фыркая саркастически, имитируя тот напыщенный бас. — О да, папочка-гений, конечно! Конечно-конечно. А контроль над чужой жизнью — сила? Слабость — это когда ты, железный магнат, строишь семейную династию на деньгах, а не на чувствах, и теперь пытаешься вколотить мне свою “силу” в башку, как гвозди в гроб моей свободы!

Фархад плюхнулся в кресло, будто подкошенный, закрыл глаза — и бац! Перед внутренним взором вспыхнула она. Василиса. Рыжие волосы, как лесной пожар в солнечном свете. Глаза искрятся, без единой фальшивой искорки. Улыбка — широкая, открытая, от которой мурашки по коже и коленки подгибаются.

— Я люблю её, — прошептал он, и слова обожгли губы, как свежий поцелуй. — До полного идиотизма. До того, что сам себе не верю. Как это вообще случилось? Когда я споткнулся о её улыбку и рухнул в эту бездну? Когда, я мистер “Расчёт и Контроль” превратился в такого имбицила?

Мысли неслись вихрем, сталкиваясь с грохотом:

«Поздравляю, Фархад, ты — придурок. Карьера — есть. Нервный тик — развивается прекрасно. И что ты выбираешь? Рациональность? Спокойствие? Нет! Ты выбираешь хаос в рыжих волосах и с обжигающим чувством, будто тебе на грудь села бабочка с мотором от реактивного самолёта, — он снова налил себе выпить. — Ты не просто спятил. Ты спятил ярко, эффектно и с полным пренебрежением, готовый послать к чёрту семью, традиции, весь этот цирк с “достойными партиями” — ради девчонки, которую знаешь пару недель! Нобелевку по идиотизму тебе вручать будут, однозначно!»