Глава 34

Василиса ступила на вымощенную мраморной плиткой площадку, где под белоснежными шатрами уже собрались гости. Фуршетные столы ломились от деликатесов: фрукты, выложенные пирамидами, серебряные блюда с морепродуктами, бокалы с искрящимся шампанским. Музыка смолкла на полутакте, разговоры оборвались — все взгляды устремились к ней.

Она шла медленно, с вызовом, не опуская глаз. В своей чёрной короткой кожаной юбке и топике сделанного из чёрного платья, которое она нашла в шкафу гостевой комнаты, на голове чёрная повязка — словно знамя бунта против этого праздника жизни.

Шёпоты прокатились по толпе:

«В чёрном… на юбилей?», «Кто эта девушка?», «Смотрите, Фархад побледнел!».

Родители Фархада застыли у главного стола. Мать сжала губы в тонкую линию, пальцы отца, державшего бокал шампанского, побелели от напряжения. Сам Фархад словно окаменел. В его глазах читались шок, боль и — едва уловимо — восхищение её дерзостью.

Только Онур, не смог сдержать смешка. Он схватил два бокала шампанского, и пошёл к Василисе, наклонился к её уху, понизив голос до заговорщицкого шёпота:

— Какое эффектное появление! Леди Траур в стиле рок‑н‑ролл! — он протянул Василисе бокал. — Я ожидал чего угодно, только не этого, — Онур тихонько рассмеялся. — Ты кого-то успела прикопать на заднем дворе, пока я ходил за выпивкой? Смотри, я парень обидчивый, мог бы и помочь с лопатой.

Василиса выхватила бокал и осушила его в один глоток, игнорируя ледяные взгляды родителей Фархада и самого Фархада.

— Почти угадал, Онур, милый, — её шепот был достаточно громким, чтобы Фархад, стоящий неподалеку, услышал каждое слово. — У меня сегодня похороны. Мы провожаем в последний путь мои иллюзии, моё доверие и одного сказочного персонажа, в которого я имела неосторожность влюбиться... по твоей, кстати, инициативе! Будь здоров!

Она бросила взгляд на Фархада. Он застыл, как мраморная статуя, только желваки гуляли под кожей. Внутри Василисы клокотала такая жгучая, первобытная ненависть, что она сама удивлялась, как шампанское не закипает в её руках.

— Посмотри на него, — прошипела она Онуру, выхватывая очередной бокал. — Вчера он пел мне о любви, сделал предложение, а сегодня у него такая мина будто он случайно наступил в кучу дерьма, и это дерьмо — я. Знаешь, что самое обидное? Я ведь поверила. Думала, там под мышцами есть сердце. Думала, его слова — не просто красивые фразочки для соблазнения наивной дурочки. А оказалось… — она горько усмехнулась, — оказалось, что все вы, мужчины, одинаковые.

— Ну, не все, — Онур подмигнул. — Я, например, никогда не обещаю жениться. Гораздо честнее сразу говорить: «Давай просто отлично проведём время!»

Василиса невольно хихикнула, но тут же взяла себя в руки. Она залпом допила бокал, затем взяла другой. Алкоголь начал приятно обжигать изнутри, превращая боль в холодную ярость.

— Слушай, Онур, — она понизила голос, — а что за тёмные пятна в биографии твоего братика? Почему он так боится вашего отца? Что за призраки прошлого?

Онур внезапно замялся. Он начал что-то мямлить про «дела семейные» и «трудный возраст», но под испепеляющим взглядом Василисы сдался. Он наклонился к самому её уху, его голос стал едва слышным:

— Послушай, это не для протокола. Лет десять назад Фархад был... скажем так, не в ладах с законом. Состоял в банде, по молодости и феерической глупости. В одной из потасовок он убил человека. Влиятельного. Отец вывернул все карманы наизнанку, чтобы отмазать его от тюрьмы и стереть это из всех архивов. С тех пор он и стал таким... «образцовым». А отец держит его на коротком поводке.

Василиса замерла. Информация опустилась на неё свинцовой тяжестью. Убийца. Это слово идеально дополняло его нынешний образ предателя.

— Понятно, — процедила она сквозь зубы. — То есть он не просто трус и предатель. Он ещё и убийца. Чудесно. Просто чудесно!

Она хотела что-то сказать, но, обернувшись, поняла, что потеряла Фархада из виду.

— Где этот герой? — пробормотала она, оглядываясь.

Она заметила его в открытой беседке. Он сидел там, словно трофей, в окружении Юсуфа и тех самых девиц — Наргиз и Лейлы. Василиса, уже изрядно подогретая шампанским и правдой об его прошлом, решительно направилась туда. Онур, предчувствуя катастрофу мирового масштаба, поспешил следом.

Василиса влетела в беседку как хозяйка положения и, не дожидаясь приглашения, плюхнулась на диван прямо между Лейлой и Наргиз, едва не столкнув последнею на пол.

— Приветик, девчули! — пропела Василиса, сверкая пьяными глазами. — Не тесно? Подвиньтесь, я сегодня скорблю, мне нужно много места для моей драмы! — Василиса успела схватить очередную порцию шампанского. — Какой чудесный день для свадьбы, правда? Ой, простите, я забыла — это же юбилей. Но какая разница? Всё равно все ждут объявления о помолвке!

Наргиз лишь испуганно захлопала ресницами, не понимая ни слова по русски, а Лейла, вскинув идеально выщипанную бровь, смерила Василису взглядом, полным ревности, которую пыталась скрыть при Юсуфе. Фархад буквально окаменел, глядя на Василису во все глаза.

— Ты видимо подруга Онура? — процедила Лейла, покосившись на Ваську. — нам госпожа Саламан сказала. Что у тебя случилось, что ты так приоделась, на таком празднике?

— Я? — Василиса хохотнула, глядя в упор на побледневшего Фархада. — Давайте познакомимся поближе! — Василиса широко улыбнулась Наргиз. — Я — Василиса, несостоявшаяся невеста твоего будущего жениха. А ты, должно быть, Наргиз? Та самая, ради которой он предал нашу любовную любовь.

Василиса окинула взглядом молчаливую девушку, демонстративно её оглядела с ног до головы и с ядовитым сарказмом добавила:

— Ой, я сразу поняла: ты — та самая идеальная партия. Ни рыба ни мясо — не выпить с нами, не закусить, ни украсть, не покараулить, не поболтать по душам. Сидишь, молчишь, глазки опускаешь… Прямо‑таки резиновая Зина из секонд-хенда: красивая, тихая, послушная. Главное — папуля Фархада одобрил, а остальное неважно, да?

— Василиса, ты пьяна и несёшь бред, — голос Фархада дрогнул от смеси шока и ярости. Он буквально испепелял её и это заметили все, даже Лейла.

— Ой, можно подумать, ты никогда не видел пьяных женщин. Я хоть и пьяна, но абсолютно честна! — Василиса весело подмигнула Юсуфу. — А вы, ребята, ничего так компания. Отлично смотритесь.

Она театрально вздохнула и пригубила шампанское, обращаясь к Лейле:

— Но сегодня у меня действительно горе, давай чокнемся подруня, — Василиса подняла бокал. — Тот, кого я знала, и того кого очень сильно любила, умер. — Она многозначительно указала глазами на Фархада. — В переносном смысле, конечно. Хотя… кто его знает? Теперь он просто... симпатичная оболочка с очень интересным прошлым.

Фархад сжал кулаки и побагровел от ярости, метнув глаза на Онура. Юсуф, решив, что этот хаос — лучшее, что случалось с ним за вечер, громко рассмеялся и хлопнул в ладоши.

— А ты мне нравишься! Остра на язык, как кинжал. Слушайте, — он обвел всех взглядом, — завтра мы устраиваем совместный мальчишник и девичник. Фархад, Онур, девчонки... и ты, «Королева Драмы». Поедете с нами? Отдохнём, расслабимся, забудем о проблемах!

Василиса вскинула голову, её глаза горели недобрым, пьяным азартом. Она посмотрела на Фархада, наслаждаясь его шоком, яростью и беспомощностью от ситуации.

— Совместный праздник жизни и смерти? — Она пьяно и дерзко улыбнулась. — Я в деле! Обожаю танцевать на костях. Будет весело, обещаю!

Фархад покраснел ещё сильнее, Онур тихо рассмеялся, Лейла сжала кулаки от ревности, а Наргиз непонимающе подняла брови.

— Отлично, решено! — Юсуф поднял бокал. — Завтра вечером, в клубе «Оазис».

Василиса, почувствовала, что очередной бокал шампанского настойчиво требует аудиенции в более уединенном месте, она почти грациозно поднялась с дивана.

— Так, господа присяжные заседатели. Алкоголики, тунеядцы, — провозгласила она, обводя компанию мутным, но всё еще ироничным взглядом. — и прочая болотная нечисть, — кивнула она на Наргиз. — Вынуждена временно покинуть ваш серпентарий. Мой внутренний голос подсказывает, что если я не проведу срочные переговоры с фаянсовым троном, то этот праздник жизни превратится в водное шоу. Не скучайте, я скоро вернусь и продолжу портить вам настроение!

Она удалилась, слегка покачивая бедрами, оставив после себя шлейф из сарказма и смеха.

Онур, чье лицо к этому моменту приобрело оттенок спелого томата, вовремя сообразил, что градус напряжения в беседке зашкаливает. Он по-хозяйски приобнял Юсуфа за плечи.

— Слушай, Юсуф, друг мой сердечный! — заговорщицки зашептал он, сверкая глазами. — Я тут краем уха слышал, что у тебя новая машина, настоящий космический шаттл на колесах. Пойдем, покажешь? А то я от этих светских бесед скоро начну цитировать Шекспира в оригинале, а это зрелище не для слабонервных. Пойдем, глянем на твоих «лошадок».

Юсуф, польщенный таким вниманием к своему автомобилю, охотно поднялся, и они скрылись в направлении парковки, оставив за собой лишь эхо смеха Онура. В это же время Наргиз, которую настойчиво звали родители из главного шатра, извинилась и поспешно ушла, оставив Лейлу и Фархада наедине.

Тишина в беседке стала почти осязаемой. Лейла, чье терпение лопнуло, как перетянутая струна, набросилась на Фархада:

— Где ты её откопал, Фархад? В каком притоне? — её голос дрожал от ярости и ревности. — Ты притащил эту... эту девицу на юбилей своего отца! Ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны? Когда ты успел так низко пасть? Ты смотришь на неё весь вечер так, будто она — центр твоей вселенной!

Фархад сидел неподвижно, глядя в одну точку. Его голос прозвучал глухо и безжалостно:

— Лейла, прекрати. Ты мне больше не нужна. Всё, что было между нами — это всё было не по правде. А Василиса... — он на мгновение прикрыл глаза, и его лицо смягчилось. — она настоящая. Я люблю её так, как никогда не смогу полюбить твою идеальную маску. Она — мой личный хаос, и мне это нравится.

Лейла побледнела, её глаза наполнились слезами отчаяния.

— Фархад, я ведь всё ещё люблю тебя! Я готова на всё. Давай сбежим прямо сейчас, бросим всё это! Уедем вдвоём хоть на край света. — она судорожно схватила его за руку, впиваясь ногтями в кожу.

Но в этот момент на дорожке показались Юсуф и Онур. Лейла мгновенно отпрянула, принимая свой обычный невозмутимый вид, будто они обсуждали погоду.

Тем временем внимание гостей переключилось на сцену. Приглашенный певец внезапно замолчал, потому что микрофон оказался в руках у Василисы. Её голос, усиленный колонками, разнесся по округе:

— Дорогой будущий... э‑э‑э… как вас там… короче, уважаемый именинник! — Василиса стояла на сцене, пошатываясь, но с гордо поднятой головой. — Хочу поздравить тебя с тем, что вы вырастили такого замечательного сына! Настоящий мастер маскировки! Прямо как в шпионских фильмах: днем — аристократ, а ночью... Папуля… Желаю тебе здоровья, долгих лет жизни и... чтобы твои внуки были похожи на меня, а не на этого... Ну, вы понимаете про кого я… — голос оборвался, послышался звук упавшего бокала. — Гип-гип ура-а-а товарищи!

Толпа ахнула. Онур, стоящий у беседки, нервно заржал, прикрывая рот ладонью.

— Ну всё, братец, это полный ахтунг! Кажется, твоя «Леди Траур» решила устроить персональный концерт, — простонал он. — Фархад, сделай что-нибудь! Иди и сними её оттуда, пока они с отцом не устроили поножовщину, упаси небо, она ещё шансон споёт! И да поможет мне Аллах…

Фархад сидел с каменным лицом, его ноздри раздувались, а дыхание стало тяжелым и шумным, как у быка на корриде. Он смотрел сквозь толпу на Василису, и в его глазах боролись желание задушить её и желание расцеловать за эту безумную смелость.

— Если я сейчас туда пойду, Онур, — процедил Фархад, сильно сжимая кулаки. — я её убью. Причем сделаю это максимально нежно. Придется потом объяснять полиции, что это был акт экзорцизма, а не бытовое насилие.