Глава 11. Лучший товар

- Просыпайся! Огонёк, миленькая, ну же! Открой глаза!

Это была вторая попытка разбудить лесную девчонку. Тщетная, как и предыдущая. Но Гастон не знал, что еще предпринять, потому тряс и тряс маленькую помощницу. А как иначе? Лизетта исчезла. Коли с ней что-то случится, ему тоже не жить. Самому ее не найти, а приходить на выручку никто не намерен. Гастон это выяснил опытным путем. Успел и к родителям сбегать, и даже к герцогу Винзору. В смысле герцогу-отцу. Первые не пустили отпрыска на порог. Отец наградил очередной оплеухой, не дав вымолвить слова, и дверью перед носом хлопнул. А второй рассмеялся в лицо. Мол, чего паниковать, жена сама сбежала. Туда ей и дорога.

- Но император рассердится, когда узнает, - привел Гастон главный аргумент.

Увы, он ни пронял герцога. Совсем.

- Скорее, обрадуется. Ему осточертела история с оборотнем. Не случайно же вздорную девчонку за тебя – простолюдина – замуж отдал и руки умыл. А коли и рассердится император, то только для вида. Но это твоя проблема.

Посему Гастон вернулся в апартаменты и предпринял новую попытку разбудить Огонька. Но добился лишь невнятного бурчания и пинка в живот босой детской ногой. Ну да, неприятно. Но сам виноват. Следовало помнить о побочном эффекте сонного снадобья. Арнольд однажды так светлость лягнул, что тот в стену улетел и спину ушиб, да так, что на неделю забыл и о гулянках, и других развлечениях.

- Огонёк… Ох, Огонёк…

Гастон вытер вспотевший лоб рукавом и в сердцах ударил кулаком об пол.

- Не буйствуй, господин. Гневом делу не поможешь.

- Ох ты, нечистая, - Гастон отшатнулся прямо на пятой точке. – Хм… Или чистая…

На него укоризненно взирали блестящие глаза с серебристой лисьей морды.

- И это твоя благодарность? Хотя чего ожидать от невоспитанного мальчишки.

- Так ты реален? – спросил Гастон благоговейно. – Не мерещишься?

- Мерещатся черти. И те – с перепоя. А я порождение чистейшей магии. Являюсь на трезвую голову и исключительно по делу.

- Но как? В смысле, если ты – защитник, то почему объявился сейчас, а не раньше – в моем детстве? Или ж тебя только сейчас мне выделили? Но разве такое возможно?

Лис закатил глаза.

- Разве нынче об этом надобно спрашивать?

Гастон торопливо поднялся.

- Нет. Конечно же, нет. Лизетта! Ты знаешь, где она?

Но чудо-зверушка отрицательно качнула головой.

- Я не могу находиться подле тебя постоянно. Нельзя мне. Да и при девчонке опасно. Люди меня не видят, а лесной народ способен почувствовать. Не хватало еще, чтоб она деду донесла. Новых хлопот с женой не оберетесь.

Гастон сосредоточенно слушал, но в душу закралось подозрение. Что значит «нельзя»? В смысле, не положено лису помогать? Тогда с какого перепуга является? Уж не происки ли ведьмы Клотильды очередные? Создала лже-защитника и следит исподтишка. А Огоньку лис не показывается вовсе не из-за деда, а потому что девочка легко распознает обман.

- Оставь ребенка. Не проснется, пока действие зелья не закончится. За Лизетту не беспокойся. Пока. Раз на столе два стакана, значит, тоже спит. Хотели бы убить, здесь бы прикончили. А коли с собой потащили, стало быть, надобность некая имеется.

Гастон почесал затылок. Дело лис говорит. Сообразительный достался. Это хорошо. Даже если он и от Клотильды пожаловал, какая печаль? Ведьме Лизетта для чего-то тоже нужна. И явно живая.

- Так какой у нас план?

- У нас? – зверушка одарила очередным взглядом. На этот раз снисходительным. – А я причем? Твоя жена, вот план и придумывай. Тебе голова для чего дана? От батюшки подзатыльники получать? Иль чтоб для светлости развлечения сочинять?

- Э-э-э… - Гастон растерялся.

Ну, лис! Именно что лис! Хитрая морда! Смысл тогда объявляться, коли помогать не намерен. Помощников в последнее время развелось. Да толку-то? Одна дрыхнет, другой в остроумии упражняется. И Лизетта хороша! Только стращать умеет рогами и копытами. А на деле второй раз становится жертвой похищения. А ему опять выручать!

- Думай! – повторил лис сурово. – Не стой, как пень.

- Полагаешь, на ходу лучше думается? – огрызнулся Гастон и охнул.

Лже-помощничек махнул хвостом, и кожу на спине обожгло, будто невидимый кнут хлестнул.

- За языком следи, - посоветовал лис. Печально вздохнул и смилостивился. – Напряги мозги хоть чуть-чуть. Лизетта с девчонкой ничего бы не выпили против воли. Значит…

- Снадобье подмешали в питье. Если ты незнаком с запахом, запросто примешь за компот. Это яснее ясного.

- Ну-ну, - бросил лис и задал новый вопрос: - А как подмешали? Полагаешь, твои девицы впустили бы незнакомца на порог.

- Нет, конечно. Подмешали на кухне. А, значит… значит… Вот, черти поварские! Они решили отомстить Огоньку за свиные пятачки!

- Угу, и украли твою жену.

- Э-э-э… - Гастон развел руками, мол, поспешил с выводами, с кем не бывает? – Значит, навредить хотят Лизетте. Но кто? Не Сабина с Бертой, в самом деле? Или…

Он осекся и несчастно посмотрел на лиса.

Нет, только не Сабина. Не могла она – прелестница златовласая - пойти на злодеяние. Она же кроткая и мягкая, как трепетная лань и лесная птаха.

- До кухарки и ее дочки тебе пока не добраться. Но сидеть и ждать до утра глупо. Ты ведь знаешь способ поиска людей. Точнее…

- Знаю тех, кто умеет искать, - проворчал Гастон, вспомнив знакомую ведьму, у которой порошок невидимости в карты выиграл. Она еще как умела разыскивать пропажи, в том числе и живые. Но требовала за это немало.

- Придется отдать все запасы. Всё, что у меня есть.

Лис повторно махнул хвостом, и Гастон взвыл от боли. На этот раз обожгло, как раскаленным железом. И не только спину, но и ту часть тела, что пониже.

- Твои запасы дороже жизни?

- Нет.

- Тогда действуй. Я к тебе позже наведаюсь – узнать, как продвигаются дела.

****

Гастон не любил ночную столицу. Днём всё кругом чинно и благородно, люди вежливы, дарят улыбки. Редко кто нагрубит даже в бедных кварталах с покосившимися лачугами. Но едва на город покрывалом опускалась тьма, спокойными и безопасными оставались лишь ближайшие к императорскому дворцу кварталы. Их тщательно охраняли и любого, кто посмел бы нарушить порядок, закрывали в темнице навечно. Во всех остальных местах стоило держать ухо востро, чтобы не лишиться кошелька, а то и самого ценного – жизни.

Гастон знал, что его не тронут. Братья Винзуры хорошо платили ночному повелителю города – одноглазому Вилли, чтобы развлекаться без помех. Во время прогулок и они сами, и их сопровождающие носили «знаки отличия» - невидимые обычному глазу повязки на рукавах. Зато члены шайки Вили отлично распознавали такие, благодаря ведьмовской магии. Да-да, на Вилли работало немало ведьм. В том числе, и Бригитта – та, которую Гастон сегодня искал.

Он поймал хмурый взгляд громилы с длинными патлами. Тот заметил спасительную повязку и отвернулся, признав право парня свободно передвигаться по городу, и всё же Гастон не чувствовал себя в безопасности. Столь нелюбимая ночная столица всегда вызывала желание забиться в укромный уголок и просидеть там до утра. Он и со светлостью предпочитал развлекаться в дневное или вечернее время, а к ночи возвращаться в замок. Себе Гастон это объяснял вовсе не трусостью. Он не боялся громил как таковых, тревожила сама ночная тьма.

Вот и нужная улочка. Петляет между мрачных одноэтажных домов с зашторенными окнами. На первый взгляд, внутри все спят. Но это на первый взгляд. Большинство строений – обманки. Там никто не живет. Настоящее «действо» происходит под землей – в подвалах, соединенных тайными ходами. Там торгуют запрещенными иноземными товарами, играют в карты по-крупному, иногда даже на жизнь, и предлагают еще массу самомнительных развлечений.

Там – внизу – работает и Бригитта, творит запрещенное ведьмовство, такое, за которое и сама ведьма, и клиенты могут отправиться в темницу до конца дней. С другой стороны, клиенты не шибко боятся подобной кары. К Бригитте приходят исключительно по особой нужде, и коли она случилась, уже никакие подземелья не страшны. Гастон слышал, что ведьма умеет решать многие проблемы, даже смертельно больных на ноги поднимает. Это вам не ерунда, вроде «вернуть любимого» или «отвратить отца семейства от стола игрального». С такими задачами и ведьмы послабее Бригитты справятся. А вот поиск людей далеко не каждой под силу. Это особое умение.

Гастон приготовился к трудному разговору, дав себе обещание не спорить и соглашаться на любые условия старой чертовки, однако на подходе к ее логову поджидал неприятный сюрприз. Дверь подземной комнаты оказалась не просто заперта, а наглухо заколочена.

- Шел бы отсюда, парень.

Из коморки напротив выглянула низкорослая тетка с огненно-рыжими волосами, перехваченными косынкой.

- Дык мне Бригитта нужна. Срочно. Где она теперь принимает?

Тетка замахала руками.

- Нигде не принимает. Нету Бригитты. Убили.

- Уби-би… Что?!

Почудилось, каменный пол под ногами разломился, открыв дорогу в преисподнюю.

Проклятье! Бригитта – лучшая в своем дела. В смысле, была лучшей. Где теперь замену искать? К таким ведьмам просто так не явишься. Первую встречу через знакомых назначают. Или через одноглазого Вилли.

- За что ж ее? Клиенты недовольные? Или конкуренты? – спросил он, скорее, из вежливости, нежели из интереса или сострадания.

Конечно, в глубине души Гастон сочувствовал Бригитте. Он же не чудовище, неспособное испытывать человеческие эмоции, а думающее только о собственной шкуре. Но дела обстояли так, что они с Лизеттой рисковали отправиться следом за старой ведьмой. Некогда, знаете ли, сопли распускать.

- Может, и конкуренты, - поведала тетка зловещим шепотом. – Утром проникли. Через двери запертые. После восхода солнца, когда тут все дела закончились. Порешили Бригитту – шею свернули. И надпись на стене оставили.

- Какую надпись? – спросил Гастон.

На этот раз не ради поддержания разговора или праздного любопытства. Накрыло предчувствие и ощущение неотвратимости беды.

- «Черный принц вышел на охоту». Во!

Вот теперь пол, и правда, качнулся. Или это сам Гастон потерял равновесие?

Черный принц?! Тот самый, о котором предупреждала нищенка?! Да идите вы болотом…

- Эй, парень, ты чего?

Тетка нависла над ним, выпучив глаза, и он осознал, что сидит, прислонившись спиной к сырой стене, а по лицу ручьями бежит ледяной пот.

- Ох, ну и страсти рассказываете. Черный принц? Бррррр…

- Дык у самой поджилки трясутся. Всё думаю, вдруг убивцы эти вернутся. Но куда деваться? Работать надобно. От Вилли не уйдешь. Он и сам, как… не принц, конечно, но очень даже черен.

Гастон закивал, мол, полностью согласен с выводами тетки, а она задумчиво потерла лоб.

- Слушай, у Бригитты раньше помощница была. Карой звать. Давно уж сама работает, но старуху навещала. Я слышала, она многое у нее переняла. Обратись к ней.

- Кара? – переспросил Гастон удивленно.

Странно. Прежде он ни разу не слышал ни о какой помощнице ведьмы. И вообще о ком-то с умениями Бригитты. Уж не ловушка ли? Но в чем смысл?

- Ладно, - пробормотал он, скрепя сердце. – Говори адрес.

- Монетку-то дашь? – тетка прищурилась.

- А то, - Гастон полез в карман, надеясь, что именно в этом и заключается выгода странной собеседницы.

****

Искать пришлось недолго. Всего пару кварталов пешком, и вот описанный рыжей теткой дом – с красными воротами и вывеской: «Потомственная чародейка Кара». И как он раньше не замечал. Столько раз проходили здесь со светлостью, держа путь в тайный, но невероятно популярный кабак. Может, эта Кара недавно тут «заведение» открыла?

Гастон ударил в молоточек на калитке. Открыла темноволосая девушка с глазами синими, как сапфиры.

- Кара? – уточнил он, поежившись. Что-то знакомое почудилось в ее облике.

- Нет. Я Дина, дочка чародейки. И ученица. Проходи, коли явился. Не стой на пороге. Иначе удачу спугнешь нерешительностью.

Гастон выругался про себя. Сплошные суеверия! Тьфу! Однако внутрь зашел. Дело-то важное. И срочное.

Чародейка поджидала за столом в комнатушке, где горела всего одна свеча. Но, несмотря на темноту, Гастон легко разглядел сходство двух женщин. Однозначно родственницы. Разве что у второй морщинки и взгляд усталый, а так за сестричек бы сошли. Кара посмотрела ему в глаза, и пробрало насквозь. Аж дыхание остановилось. Странное чувство. И не поймешь, в чем дело. Радостно и страшно одновременно.

- Садись, - велела чародейка, указывая на стул напротив. – И рассказывай.

Гастона по-прежнему одолевали сомнения, но едва он сел, слова сами полились, словно быстрая речушка.

- Жену у меня похитили. Усыпили и похитили. Возможно, моя возлюбленная. Или ее мать. А, может, и вместе. Найти надо. Срочно. Мы заколдованы. Если Лизетта погибнет, то и мне не жить. И вообще, она хоть упрямая и вздорная, но все равно жалко девчонку. Ей и так в жизни не повезло, а семья сплавила подальше, потому что не такая, как все.

Синие глаза чародейки блеснули, и Гастону почудилось, что увидел в них отражение пламени.

- Возлюбленная похитила, говоришь? Что ж так мягко? Надо называть вещи своими именами. Не упрощай ситуацию благозвучными словами. Любовница, так любовница.

- Нет-нет, - запротестовал он. – Я к Сабине и пальцем не прикасался. Клянусь! Целовались только. Я ж жениться на ней хотел. А пришлось на Лизетте. Сабина рассердилась и…

- Занялась вредительством, - подсказала чародейка.

Гастон хотел, было, возразить, мол, его рыжая красавица не такая. Но не издал ни звука. Глупо возражать, слыша правду, пусть и неприятную.

- Хорошо, помогу я тебе жену разыскать, - проговорила Кара, постукивая длинными ногтями по столу. – Но не бесплатно, разумеется.

- Просите, что угодно, - отозвался Гастон, предчувствуя, что цена ожидается высокая. И расчет предстоит не в деньгах…

- Просто ответь на вопрос. Какую сделку ты заключил с лесным народом?

- Э-э-э…. – Гастон чуть со стула не грохнулся.

Вот так новости! Чародейка в курсе тайны?! Но как?!

- Да-да, мне ведомо о вашем общении. На тебе особая печать, невидимая обычным людям.

- Но… но… мне запретили рассказывать.

- Само собой, - усмехнулась Кара. – И тебе решать, стоит ли нарушать распоряжение. С другой стороны, коли быстро не отыщешь жену, беспокоиться о гневе лесных уже не придется. Покойникам никакие маги не страшны.

- Тьфу! – не удержался Гастон.

Как же все достали! А ему еще ссылка казалась наказанием!

- Веди себя прилично, - чародейка погрозила пальцем. – Ты взрослый человек, а не мальчишка неразумный. Ну, и каково твое решение?

- Ладно, - он смирился с неизбежным. Деду лесному еще узнать о нарушении надобно, а вот отправка на тот свет – угроза вполне реальная. – Лесные жаждут заполучит три медальона: истины, удачи и власти. Считают, что мы с женой способны их разыскать.

Он ожидал, какой угодно реакции: любопытства, изумления и даже алчного желания заполучить магические вещицы. Но никак не ярости.

- Глупцы! – прорычала Кара и ударила ладонью по столу.

Аж свеча подпрыгнула. Хорошо, что у Гастона реакция отменная, успел подхватить, иначе без пожара б не обошлось. Горячий воск обжег руку, но это мелочи. Из-за светлости всю жизнь приходилось синяки собирать.

- Послушай меня очень внимательно, - зашептала чародейка проникновенно. – Ни при каких обстоятельствах не отдавай медальоны лесным. Слышишь? Ни за что!

Гастон закатил глаза.

- Угу, не отдавай лесным. А кому? Вам что ли? Меня ж дед-коротышка на расстоянии укокошит, ежели не подчинюсь. И вообще, поди найди эти побрякушки. Наши с Лизеттой умения явно переоценили.

- Это ты себя недооцениваешь, бестолочь. Медальоны найдешь, не сомневайся. Что с ними делать, сам поймешь, а мне они даром не нужны. Как от лесных защититься, я научу, когда время придет. А пока хватит головой мотать, - пресекла чародейка очередную попытку Гастона возразить. – Принес личную вещь жены?

Он кивнул и достал из кармана гребень Лизетты. Что произойдет дальше, прекрасно знал. Видел, как Бригитта использует заклинание поиска. Однажды светлость так напился, что вручил кому-то из девок трактирных фамильный перстень, отцом подаренный. Пришлось к ведьме идти за помощью, дабы «пропажу» разыскать и избежать праведного гнева старшего герцога Винзура. Повезло светлости, что «часть» одежды той девицы в кармане обнаружилась. Бригитте труда не оставило зачаровать эту самую «часть» для поиска. Гастон отлично помнил, как засияла она в руках старухи, а потом привела к новой обладательнице перстня. И очень вовремя. Та как раз собиралась продать герцогскую собственность.

Вот и теперь гребень засверкал всеми цветами радуги, осветив лицо Кары. Гастон снова встревожился. Он точно видел эту женщину раньше. Но где? Когда? Точно не с Бригиттой. Та всегда принимала клиентов в одиночку. Спросить? Нет, не стоит. А то еще отменит колдовство, и тогда прощайся и с вздорной женушкой, и с жизнью. Рано или поздно воспоминание само придет.

- Держи, - чародейка протянула погасший гребень. – Как работает, знаешь?

- Ага. Чем ближе к Лизетте, тем он горячее.

- Тогда не тяни время. Ступай. Дина тебя проводит.

Гастон удивленно приподнял брови.

- А как же плата? Неужели, достаточно рассказа о сделке с лесными?

- Недостаточно, - бросила чародейка хмуро. – Позже со мной рассчитаешься. Это не последняя наша встреча…

…Воспоминание пришло, когда Гастон отошел от дома Кары на полквартала. Явилось вспышкой молнии. Да такой, что всё вокруг погасло, остался лишь образ из недавнего сна.

«Что же ты наделал! Что наделал! Как нам теперь быть?»

Темноволосая женщина трясла его за плечи и все повторяла эти слова, чуть не плача от обиды и отчаянья.

Вот, черти! Все черти на свете! Это же Кара! Только моложе лет на двадцать!

Но… но… с чего ей вдруг являться во сне? Или не сон это вовсе, а забытая быль?

Гастон развернулся и бросился назад – к жилищу чародейки. Плевать на последствия. Пусть объясняет, что и как. Увы, его ждало разочарование. И дом, и скрывающие его красные ворота исчезли. На их месте простирался поросший бурьяном пустырь. Будто не десять минут прошло, а много лет. В кармане внезапно потеплело. Гастон сунул руку за Лизеттиным гребнем, однако извлек кое-что иное: медальон со струящейся цепочкой и буквой «У» в самой середине.

В ушах зазвучал голос Кары:

«Не оплошай снова, мальчик…»

 ****

Лизетта проснулась от боли. Не от привычной предутренней ломоты в теле, а именно от боли. Застонала, попыталась встать, но… копыта лишь чиркнули по воздуху.

- Ммммммм…. – выдала она, хотя собиралась сказать совсем иное, а именно поинтересоваться, какого лешего происходит.

Собралась с силами, и…

- Ммммммм! – возмутилась Лизетта, ибо очередная попытка подняться провалилась.

Ноги (все четыре ноги!) категорически отказывались слушаться. Как и язык. Странно. И дело не столько в несговорчивости тела, сколько в его облике. Она еще ни разу не оборачивалась во сне. Всегда просыпалась заблаговременно. Даже в младенчестве. Интересно, кто она нынче? Копыта вроде лошадиные, ноги тоже, а еще белые-белые, можно сказать, снежные. Крыльев, кажется, нет. Зато голова тяжелее обычного. Будто ко лбу что-то прикрепили.

Стоп!

До Лизетты дошло, что она лежит не в спальне и даже не в другой комнате апартаментов, «любезно» выделенных герцогом Винзуром, а в сарае. В самом настоящем сарае! На соломе!

Бред? Определенно!

Лизетта попыталась вспомнить, как умудрилась оказаться в столь неожиданном месте, но ничего не вышло. Память услужливо нарисовала, как они ужинали с Огоньком, решив не ждать прохлаждавшегося неизвестно где Гастона. Лизетта только-только обратилась и жаждала трапезничать, как человек, а не как несуразная лосиха. С аппетитом умяла куриную грудку с салатом из овощей, запила всё это дело компотом, а потом… потом…проснулась тут.

Вот, черти сарайные! Неужто, происки лесной девчонки? А что? Вдруг она узнала, что Лизетта умолчала о приходе Виолетты, в смысле, Клотильды, и теперь мстит.

- МММММММММмммм! – возмутилась «плененная»… хм…лошадь пуще прежнего и, наконец, добилась внимания.

В сарай вошла женщина. Пухлая и краснощекая, но вполне ухоженная и обаятельная. Правда, на Лизетту она глянула раздраженно, моментально утратив презентабельность.

- Чего мычишь? – спросила с издевкой. – Лежи уже, треклятый оборотень. Всё равно тебе никто не поможет.

Лизетта взвыла еще громче, но ей в лицо, то бишь, в морду брызнули пахнущую лавандой жидкость. Веки мгновенно налились свинцовой тяжестью и сомкнулись. Нет, она не уснула. Слышала всё, что происходило вокруг, но не могла ни шевельнуться, ни замычать.

- Кхе-кхе…

Кто-то еще вошел в сарай.

- Наконец-то, - проворчала женщина. – Думала, вы заблудились по дороге.

- Нет-нет, нашел вас быстро, - отозвался бодрый мужской голос. – Пришлось задержаться у клиентов. Они хотели перенести всё на завтра.

Толстуха испуганно охнула.

- Как на завтра? Я ж предупредила, что к вечеру единорог в другую живность обернется и уже не сойдет за лесную магическую. Надо сегодня порешить.

Лизетта едва поверила ушам. Единорог?! Да ладно! Такого с ней еще не случалось. Зато понятно, что за «ноша» на лбу.

Стоп! Как это «порешить»?!

- Не паникуй, Берта. Я всё уладил. Убедил этих олухов, что у меня лучший товар на свете. Как раз для их нужд. А коли промедлят, найду других покупателей. Мне, мол, ждать не с руки.

- Лучший товар? Это она-то? – усмехнулась женщина, но в голосе прозвучало явное облегчение.

- Лучший-лучший, - засмеялся мужчина. – Главное, правильно подать. А там несуразный оборотень превратится в самое желанное приобретение на свете. Та-а-ак, - судя по звуку, он хлопнул в ладоши. – Я позову парней. Пора перевозить нашу животинку и начинать «представление»…