Глава 13. Власть и трепет
Воскресным утром Гастона разбудила Огонёк. Уселась верхом и шлепала ладошками по щекам, приговаривая:
- Ярмарка. Идем на ярмарку. Ты обещал.
Гастон с трудом удержался от желания напомнить лесной девчонке, что не заслужила она никаких развлечений. Позволила опоить себя и Лизетту, не участвовала в поисках последней и вообще показала себя, как помощница совершенно бесполезная. Даром, что магичка. Однако он сдержался и проворчал:
- Сначала завтрак.
- Я поела!
- А я нет.
- На ходу позавтракаешь. Я тебе в дорогу пирожков собрала. С курочкой. И сладкие – с яблочками.
Гастон надул щеки и с шумом выдохнул воздух. Ох уж, эти женщины!
- Ладно, будет тебе ярмарка. Только оденься приличнее. Ты в столице, а не в лесу. Тебе горничные, по распоряжению герцогини Винзур, целый гардероб приготовили. И обувь не забудь! Тут босиком щеголять не принято.
Огонёк с радостным воплем умчалась переодеваться, а к Гастону, цокая копытами, подошла отлично знакомая корова.
- Рано или поздно придется сказать ей про медальон, - проговорила шепотом. – Будет хуже, если сама его почувствует и деду донесет.
Накануне они утаили часть «приключений» от Огонька. Большую часть. Умолчали и о найденном медальоне, и о помощи лиса. Мол, Гастон сам отыскал жену и героически освободил из рук похитителей. Хотя он, и правда, неплохо поработал. Как и ножка от кресла в его руках.
- Ладно, я поговорю с ней. Постараюсь повеселить на ярмарке, чтобы настроение еще улучшилось, а потом огорошу новостью.
- И как объяснишь помощь чародейки Кары?
Гастон пожал плечами.
- Скажу, как есть. Медальон передала она. Загадочным образом и по непонятной причине. Вот только… стоит ли про сон рассказывать, как считаешь?
Лизеттино спасение совершенно не сблизило супругов, зато вчерашняя совместная выходка перед Сабиной немного растопила лед.
Корова вздохнула, на морде расцвело смущение.
- Кстати, о сне. Я его тоже видела. Несколько дней назад. Точь-в-точь, как ты описывал. Темноволосая женщина повторяла те самые слова и трясла за плечи мальчика. Хм… подозреваю, тебя.
Гастон подарил жене укоризненный взгляд.
- А почему вчера не сказала?
- Настроение было неподходящее.
- Думаешь, это забытое детское воспоминание? – спросил он, предпочтя не продолжать тему скрытности Лизетты.
Она в ответ фыркнула.
- Твое, может быть. Но я-то каким боком? Я ничего подобного наяву не видела.
Гастон развел руками, мол, твоя правда. Однако он не сомневался, что сновидение жены – не случайность. Оно пытается что-то подсказать. Им обоим.
- Я готова!
В гостиную, служившую Гастону спальней, вернулась Огонёк с розовыми от предвкушения щеками. Для «выхода в свет» она выбрала васильковое платьице с белым тоненьким пояском и туфельки со шнурками, правда, последние волочились по полу.
- Ты еще не собрался? – девочка сложила руки на груди и нахмурилась.
- Две минуты, - пообещал Гастон. Присел на корточки, завязал горе-помощнице шнурки и поспешил в умывальную комнату – ополоснуть лицо и переодеться.
Глянул на себя в зеркало и поежился. В облике появилось что-то…хм… лисье: плутоватое, капельку хищное, да и сами черты заострились. Или это ему мерещится после выходок серебристого помощника? Не оборотень же он, как Лизетта, в конце-то концов…
****
После ухода Гастона с Огоньком Лизетта, пошатываясь, побродила по апартаментам, но не придумала интересного занятия. Выспалась она ночью. Угроза жизни, как выяснилось, изматывает знатно, сон приходит, едва голова касается подушки. Да и какое занятие можно себе организовать в зверином облике? Читать невозможно, копыта не способны страницы переворачивать. Общаться не с кем, а гулять негде. Хотя почему негде? Да, Гастон вчера предложил побродить по замку исключительно в шутку. Однако кто мешает попробовать? Муженек прав, всем теперь известна их семейная тайна. К тому же, корова – зверь нестрашный. Это вам не дракон. Живьем не спалит.
Она ошиблась. Не насчет огня. Ее боялись. Еще как боялись. Пусть и началось это не сразу. Прежде не обошлось без казуса.
- Ой, смотри: корова! – пискнула горничная, зажатая любвеобильным лакеем в углу, и указала пальчиком на гордо вышагивающую по коридору Лизетту.
Лакей обернулся и нахмурился, не обрадовавшись, что их неучтиво прервали.
- Ты, скотина рогатая, как умудрилась здесь оказаться?
- Может, молодой герцог опять дурачится? – спросила горничная шепотом.
- Не-а, он папенькой в покоях заперт. Эта телка – не его рук дело.
Терпению Лизетты мигом пришел конец. Она и после первого «эпитета» смолчала исключительно потому, что растерялась, застукав целующуюся парочку.
- Кто это тут телка? – спросила, наклоняя голову и прицеливаясь парню в бок. – Я тебе покажу телку! И скотину! А с рогами ты сейчас очень близко познакомишься.
А дальше… дальше они резво мчались по замку: лакей впереди, Лизетта сзади. Горничная в гонке не участвовала, осталась в углу. В обмороке особо не побегаешь. Лизетта не возражала. Гнаться за девчонкой – сомнительное удовольствие, а вот вопящий дурным голосом парень – забавная добыча.
- Госпожа Ла-Пьер, сжальтесь! – молил он. – Я больше так не буду! Клянусь!
Помочь лакею никто не рвался. Слуги и стражники благоразумно шарахались в стороны, пропуская «бегунов», сливались со стенами и притворялись мебелью. Лишь мальчишка лет двенадцати, что натирал полы, вскинул кулак и крикнул:
- Медяк на корову!
Как ни странно, Лизетта не обиделась. Наоборот, ставка повеселила. Приятно, когда тебя заведомо считают победителем.
Преследование закончилось в саду. Лакея подвела дорожка. Точнее, молодой и неопытный садовник, разливший удобрения и еще не успевший их убрать. С криком «Спасите, братцы!» парень проехал сначала подошвами по темной жиже, затем животом по серым камням. Вскочил, готовясь припуститься дальше. К его несчастью, Лизетта оказалась проворнее, игриво поддела рогом за то место, на котором нормальные люди сидят, а некоторые, особо «одаренные», находят приключения. Парень лихо подскочил и приземлился на грядке с гладиолусами – лицом в землю.
Лизетта сочла «долг» выполненным и отправилась на поиски новых «развлечений». За три четверти часа она успела с радостным воплем пронестись по коридорам, прицелиться рогами в упитанный бок камердинера второго по старшинству сына герцогской четы, проткнуть упомянутой частью головы уродливую картину с болотом и заглянуть на кухню, дабы напомнить ее работникам (а, особенно, работницам), что шутки плохи не только с Огоньком. Когда же она вознамерилась приложить рога еще к чему-нибудь (например, к статуе сутулого старика у подножия лестницы), произошла неприятная встреча.
- Так-так, - протянул знакомый высокомерный голос. – Вижу, няньки совсем не занимались твоим воспитанием.
Лизетта оторвалась от созерцания статуи и обернулась. Встретилась с холодным взглядом старшего Ла-Пьера, то бишь, отца Гастона и фыркнула:
- Шли бы вы мимо, господин хороший.
А чего любезничать? Он и на сына с кулаками кидается, и о ней все выводы еще до личного знакомства сделал. Хоть вся извернись, не передумает.
- Хочешь сломать статую бога Хидоса – покровителя дома Винзуров? Вперед. Вот, Её светлость обрадуется.
Лизетта напряглась. Она слышала, что здесь герцогиня – главный авторитет, ссориться с ней не с руки. Это куда опаснее, чем быть не в ладах с хозяином замка.
- У вас работа закончилась?! – прикрикнул дворецкий на самых смелых слуг, следящих за девицей-оборотнем из-за углов и мебели. – А ну подошли сюда! Живо!
Полдюжины парней предстали перед господином Ла-Пьером, повесив головы. Как провинившиеся псы. Лизетта заподозрила, что они притворяются послушными и взволнованными, дабы не назначили наказание, вроде лишения дневного заработка. Но, присмотревшись к лицам, поняла, что парни боятся дворецкого. По-настоящему боятся, будто он способен развеять их по ветру движением мизинца.
- Как же с вами поступить? – поинтересовался Ла-Пьер, оглядывая бледные лица одно за другим. – Решено. На этой неделе вы лишаетесь выходного. А теперь прочь!
Парни шустро унесли ноги, а дворецкий подошел к Лизетте. Глянул грозно. Его ни капли не страшили ни ее габариты, ни рога.
- Ну, а с тобой как поступить?
На языке вертелось предложение идти мимо, но едва взгляды встретились, сердце ускакало… хм… в копыта. Накрыл страх, будто перед ней не человек, а божество – могущественное и опасное, такое, что на века превращает врагов в камень, а родню до седьмого колена проклинает на страдания и скитания.
- Пожалуй, стоит… - начал дворецкий, но его прервали.
- Я сама разберусь с этой воительницей, Уильям.
По лестнице спускалась женщина в годах, но ухоженная и стройная. Волосы цвета соломы были собраны в низкий пучок, а темно-зеленое платье идеально подчеркивало все достоинства фигуры. Лизетта заметила, как она поежилась при взгляде на дворецкого, но тот быстро опустил голову, и с губ госпожи сорвался вздох облегчения. Видно, способность старшего Ла-Пьера вызывать трепет действовала не только на слуг.
- Она опасна, Ваша светлость.
- Не сомневаюсь, Уильям. И всё же, оставь нас. Для женского разговора. Вы тоже, - велела герцогиня двум служанкам и лакею.
Едва все поклонились и удалились, Её светлость подошла ближе и бесстрашно взяла Лизетту за коровий подбородок.
- У меня к тебе предложение, милочка…
Голос звучал бархатисто и располагающе, но оборотня это не обмануло. Ох, черти дворцовые, кому-то сегодня придется очень несладко…
****
Гастон тоже развлекался. В прямом смысле. Огонёк, раскрыв рот, тянула то в одну сторону, то в другую: поглядеть на клоунов, купить леденцов на палочках, покружиться на каруселях. Постепенно ее веселье передалось и ему. Он набрал девчонке сладостей и даже выиграл приз в стрельбе из рогатки – нарядную куклу. Огонёк, взвизгнув от радости, бросилась ему на шею и пообещала позже наколдовать какую-нибудь приятность в ответ.
- Ты мне противоядие приготовить не забудь от любовного зелья, это и будет лучшая приятность, - проворчал Гастон.
Согласие девчонки он получил еще накануне, но пока не увидел желаемого.
- Не забуду, - отозвалась Огонёк. - Завтра как раз луна убывать начнет. Вот и соберу нужные травки. Они все в саду растут. Их сорняками кличут.
А потом на глаза попался шатер циркачей, и он купил два билета на представление.
- Ты, главное, запомни: у них не магия, а фокусы – ловкость рук, - объяснил Гастон маленькой спутнице, устроившись в зале под навесом. – Потому и получаются всякие штуки.
- То есть, они не колдуют, а обманывают? – уточнила та.
Гастон вздохнул тяжко. Ну, мелочь сообразительная!
- Это не обман, а игра.
Девчонка озадаченно наморщила лоб, но кивнула, мол, принимается, а Гастон напрягся: как бы лесная сумасбродка представление не сорвала…
И не зря опасался…
Большая часть действа прошла спокойно. Огонёк, наклонив голову набок, наблюдала за артистами. Ее впечатлили акробаты, рассмешили клоуны, позабавили собачки, послушно выполняющие трюки под присмотром дрессировщика. Однако фокусники вызывали исключительно недовольство. Глаза девчонки сужались, губы кривились и что-то сердито шептали. Гастон разобрал лишь два слова «жульничество» и «вранье».
Под конец появилась леди Ночь, и всё вышло из-под контроля.
Никто не видел ее лица. Женщина вышла в плаще с капюшоном. Гастона пробрал озноб, будто в кожу вонзились кристаллы льда. Нет, не от страха. От странного волнения. Не разглядеть ни цвета волос, ни фигуры, и всё же чудилось что-то знакомое. Он знал, что леди Ночь важна, и обязательно сыграет свою «роль». Кто-то вложил это знание в разум.
- Добрый день, дорогие гости! – поприветствовал зрителей помощник загадочной дамы – коротышка с завитыми усами. – Леди Ночь продемонстрирует особые умения. Нам нужны три добровольца.
С поиском проблем не возникло. На первых рядах нашлось достаточно желающих поучаствовать в представлении. Трое парней выстроились за спиной женщины, потирая ладони в предвкушении. Коротышка попросил зрителей поаплодировать, затем объяснил суть номера. От парней требовалось писать мелом на доске названия фруктов, цветов, или любимых блюд. Женщине предстояло их угадывать.
- Коли она ошибется, вам вернут деньги за билеты, - пообещал коротышка троице.
Гастон сильно сомневался, что им что-то светит. Он слышал о подобных трюках. Да, леди Ночь не видит надписей, их показывают только толпе. Но среди зрителей имеется «подсадная утка», которая умело дает подсказки. Однако сколько Гастон ни вглядывался в лица и ни следил за руками, ничего подозрительного не заметил, а женщина легко «угадывала» каждую надпись.
- Вишня, - объявила она хриплым голосом. Скорее всего, нарочно измененным для пущего эффекта.
Зрители встречали каждый правильный ответ восторженными криками и аплодисментами, парни нервничали. Уж больно хотелось заработать, а еще сильнее – победить леди Ночь.
- Лотос. Апельсин. Запеченный картофель.
- Во, дает! – восхитился сосед Гастона – седовласый мужчина и захлопал, стоя.
Его примеру последовали остальные зрители, а Гастон поморщился. Какие же все наивные. Перевел взгляд на Огонька, и сердце ёкнуло. Девчонка сидела, сложив руки на груди, и смотрела на леди Ночь с неприязнью.
- Это просто фокус, - напомнил Гастон шепотом.
- Ничего подобного! – возмутилась та. – Эта тетя – маг!
На беду в этот самый миг зал притих в ожидании очередного ответа «фокусницы», потому обвинение Огонька услышали все. Обернулись, негодующе зашикали. Никто, разумеется, не поверил. Магам запрещалось работать в цирке. Если у тебя магический дар, вся прелесть фокусов терялась. Это уже не мастерство, а настоящее притворство.
- Да, маг! – повторила девчонка, обидевшись на всеобщее негодование.
Щелкнула пальчиками, и с головы леди Ночь слетел капюшон, обнажив бледное молодое лицо и темные волосы. А еще обруч на голове. Особенную вещицу, что помогала магам концентрироваться.
- Ох… - выдохнул Гастон, не веря глазам.
Кара! Чародейка Кара!
Хотя… нет, не Кара. Дина. Дочь.
- Проклятье! – тем временем, выругалась она. И повторила «трюк» лесной девчонки: тоже щелкнула пальцами.
И всё. Свет погас, а в следующее мгновение зрители оказались на улице. Стояли всей толпой там, где только что располагался цветной шатер циркачей…
Гастон «очнулся» первым.
- Идём, - схватил маленькую пакостницу за руку, пока никто не вознамерился предъявить им претензии за сорванное представление.
Однако далеко уйти не удалось. Нет, догнали их вовсе не опомнившиеся зрители, а сама «леди Ночь». Без плаща с капюшоном. И без обруча. А в скромном платье самой обыкновенной и неприметной горожанки.
- Идиот! – она ударила Гастона кулаками в грудь. – Всё испортил! Теперь весь наш цирк без работы!
Тот качнулся и вытаращил глаза.
- Я? Дык я же не… не я.
В самом деле, он же ничего не сделал. Это всё Огонёк! Но ее Дина почему-то не обвиняет.
- Ты! – в грудь последовала новая порция ударов. – Надо было лучше следить за лесной неотесанной тупицей.
- Это кто тут… - попыталась Огонёк отстоять свою честь, но…
Дина опять щелкнула пальцами и приказала:
- Замолчи!
Девчонка в ужасе схватилась за горло. Она отчаянно пыталась что-то сказать, но изо рта вырывались лишь хрипы.
- Ни ума, ни фантазии! – вновь накинулась Дина на Гастона. – И как вообще умудрился не помереть в детстве и дожить до двадцати трех лет.
Гастон собрался, было, возразить, что фантазия у него как раз в наличие, но сообразил, что дочка чародейки ошиблась.
- Мне вообще-то двадцать два, - объявил он.
Дина открыла рот, судорожно выдохнула и кивнула.
- К-к-как скажешь…
Гастон воспользовался замешательством девушки.
- Мне с твоей матушкой потолковать надобно.
Но не тут то было.
- А мне надобно, чтобы все запамятовали о вашей выходке. Забудь о матери. Она сама тебя найдет, когда потребуется.
- Но…
- И, кстати, - Дина взяла его за ворот. – Не задерживайтесь в столице. Заканчивайте с женой дела и уезжайте. Он жаждет твоей крови. Круг сжимается. Уезжайте туда, где никому не придет в голову вас искать – к врагу под бок.
Голос девушки звучал зловеще. Опасно. И не будь на дворе день, Гастон с трудом бы удержался от желания рвануть куда подальше.
- К-к-кто ищет?
- Черный принц.
Гастон качнулся. Тот самый черный принц, которого упоминала нищенка, встретившаяся по дороге из ссылки?!
- Да кто он такой? Принц этот? И что я ему сделал?
Дина неожиданно ласково погладила по щеке и наклонилась к уху, чтобы прошептать:
- Родился…
Сказала и была такова. Нет, она не исчезла на месте, как делал это серебристый лис. Торопливо пошла прочь, но все попытки ее догнать успехом не увенчались. Сколько Гастон ни старался, расстояние между ним и Диной не сокращалось, а только увеличивалось, пока девушка не пропала из виду…
****
Огонёк заговорила лишь возле замка Винзуров. Не потому, что раньше не хотела. Не могла.
- Нечестно… Она сама… сама обманывала.
- Ну… - протянул Гастон задумчиво. – Каждый зарабатывает, как умеет. В конце концов, Динин обман никому вреда не причиняет.
В глазах девчонки отразилась обида.
- Городские маги вообще неправильные. Так дед говорит.
- Возможно, он прав. Но это не повод для вражды. Она пользы никому не приносит. Не серчай, Огонёк. В жизни случаются огорчения.
И он достал из кармана бусы из разноцветных стекляшек. Купил подарок еще до представления, пока маленькая спутница гуляла по товарным рядам кондитеров. Не красавица-кукла, но тоже симпатичная вещица для любой девочки.
- Ой… это мне?
- Конечно, тебе.
Дрожавшие от расстройства детские губы расплылись в улыбке.
- Ты хороший…
Удивительно, на сердце потеплело. Хоть раз он для кого-то хороший, а не бездарь, идиот или олух…
…Лизетту они застали в апартаментах. Довольную и…объевшуюся. Обеденный стол в буквальном смысле ломился от фруктов: от самых обычных, растущих в здешних широтах, до заморских, экзотических.
- Подарок герцогини Винзур, - сообщила Лизетта и громко икнула.
- За что? – Гастон растерянно взирал на ананасы, которые до сего момента видел на картинках и однажды в реальности – на кухне – готовые к отправке на праздничный герцогский стол, но сам, разумеется, не пробовал.
- За помощь. Ик…Требовалось вывести на чистую воду одного конюха. А чужие рога – отличный… ик…аргумент для признания в воровстве и других грешках. Кстати, еще герцогиня хочет Огонька… Ик… На время. В смысле, надо завтра съездить с ней в гости к заклятой подруге. Ее светлость сказала, что та давно заслуживает свиной пятачок.
Оттаявшая после подарка Гастона лесная девчонка опять нахмурилась. Сегодняшний урок пошел впрок. Вдруг и подруга герцогини окажется скрытым магом?
- Не буду колдовать.
Лизетта грозно засопела коровьим носом.
- Еще как будешь. Во-первых, ты мне должна. Всё мое похищение проспала, как сурок. Во-вторых, с герцогиней полезно дружить.
Гастон встал на сторону лесной девчонки.
- И в чем польза? – он кивнул на стол. – Ее светлость поможет помереть от обжорства?
Сопение усилилось.
- Скоро у Теодора Винзура – старшего герцогского сынка - свадьба, - процедила Лизетта сквозь травоядные коровьи зубы. - Жить молодых отправят…ик… в загородный замок, чтоб не в столице развлекались, а потомством…ик…озаботились. Слуги некоторые туда уже переезжают. Завтра, по приказу Ее светлости, отправятся еще две… ик… служанки: безумная повариха и ее дочка.
Гастон открыл рот от изумления. Во, дела! Берта с Сабиной уедут?! Прекрасно!
- А еще завтра днем герцогиня отправит всю прислугу во главе с дворецким и экономкой в сад, цветочки…ик… поливать. Да не просто поливать, а петь особые песенки в процессе. Так положено по обряду, который Ее светлость в старинной книге… ик… вычитала. Блажь, конечно. Но герцогиня… ик… имеет право. Никто возразить не посмеет.
Гастон едва не сел мимо стула. С каких это пор госпожа страдает подобными странностями? Она же самый разумный человек в замке.
- За-за-зачем?
- Затем, чтобы цветочки хорошо росли. А еще, чтоб мы могли без помех комнаты твоих родителей обыскать, дубина. Пока они и всё остальные слуги заняты будут. Пением.
- А-а-а-а…. – протянул Гастон, дивясь находчивости жены. – Погоди! Ты сказала герцогине про медальон?!
- Разумеется, нет. Кем… ик… ты меня считаешь? Тупой коровой? Я сказала, что тебе дед с бабкой завещали ценную брошь, мол, получишь ее, как женишься. Она дорогая. Коли продать, можно много чего для молодой…ик… семьи прикупить. Но родители твои – изверги и жадины – не отдают наследство. Вот нам и надобно… ик… обыск устроить.
- Герцогиня купилась?
Лизетта зевнула.
- Ей безразлична причина. Не любит она… ик… отца твоего. Так что не против досадить. Всё, займитесь делами полезными. Платье…ик…Огоньку на завтра подберите. А я, пожалуй, того… посплю. Утомилась что-то…
****
- Уверена, что нас не застукают? Всё-таки ты сегодня живность не боевая.
Гастон покосился на стоящую рядом антилопу и поймал недовольный взгляд карих глаз. А что, разве он не прав? Рогов-то у самок не бывает. Копыта, да, в наличие, зато ноги тонюсенькие. Того гляди, переломятся. Вот уж, повезло, так повезло. Когда не надо – дракон, а когда не помешает зверь для всеобщего устрашения, получите трепетную… э-э-э… все равно, что лань.
- Почему ты так боишься отца?
- Я не… - начал Гастон, но пожал плечами, решив не отрицать очевидного. – Его все боятся. Даже герцог, пожалуй.
Так было всегда, сколько он себя помнил. Отец вызывал трепет. Не только из-за наказаний, которые сыпались на младшего отпрыска, как из рога изобилия. Причина крылась в самом Уильяме Ла-Пьере. Рядом с ним сын чувствовал себя маленьким и ничтожным. Никчемным. Покорялся его воле. Не всегда безропотно, но покорялся. Отказался в детстве от рисования. Понимал, что согласится на жизнь в монастыре, едва родитель прикажет собирать вещички в дорогу. Не посмеет спорить, а, тем более, сбежать. Отец с легкостью внушал, что у Гастона нет права голоса. И права выбора.
- Ну, ты откроешь дверь? Или нам до скончания времен тут торчать?
Он сжал зубы и сделал то, ради чего жена заключила сделку с герцогиней Винзур, Огонек отправилась в гости наколдовывать свиной пятачок, а вся прислуга в сад – упражнять голосовые связки. Повернул ключ в замке и вошел в скромные апартаменты, в которых сам когда-то жил вместе с родителями. От запаха лаванды – родного и чарующего – немного закружилась голова. Матушка обожала аромат этого цветка и покупала у чародеек особо стойкие благовония.
- А здесь уютно, - протянула Лизетта, оглядываясь. Они миновали крохотный «холл» и вошли в светлую гостиную.
Гастон кивнул. Матушка умела создавать домашнюю теплую атмосферу, словно в компенсацию за строгость, в которой глава семьи воспитывал троих сыновей.
- Ну, с чего начнешь поиски?
Разумеется, искать медальон предстояло Гастону. Антилопа могла лишь давать советы. Или мешать.
- Вот и мне интересно это узнать.
Подпрыгнули оба, причем Гастон выше тонконогой зверушки. Голос – отцовский голос! – шел из кресла, развернутого к окну. Грозный родитель в редкие часы отдыха любил сидеть в нем с чашкой кофе и смотреть на покачивающиеся на ветру липы.
- Что ж вы так долго? – Уильям Ла-Пьер поднялся и насмешливо глянул на сына с невесткой. – Я уж заскучал.
- О-о-отец… - пролепетал Гастон. – А разве ты не…
- Пою в саду? – подсказал тот злорадно. - Здесь гораздо интереснее. Да и кто мне скажет хоть слово против? Герцог сам сбежал, дабы не участвовать в балагане. А герцогиня отбыла в гости с вашей мелкой пакостницей.
Гастона накрыл хорошо знакомый с детства страх перед отцом. Словно грозный родитель застукал не взрослого сына, а мальчика, жаждущего спастись бегством, желательно под кровать. Лизетта тоже занервничала, отступила за спину мужа. Да уж, воительница…
- Что за бред ты рассказала Ее светлости? – спросил Уильям Ла-Пьер невестку.
- Я не по-по-по…
- Еще как понимаешь! Что за выдумки о броши? И что вы на самом деле тут забыли?
- Не знаю, кто вам сказал, но…
- Я сам всё слышал!
Робость Лизетты мгновенно притупилась.
- То есть, подслушивали?
Гастон охнул и подтолкнул филейной частью тела женушку-антилопу, чтоб не болтала лишнего, а лучше – вообще не болтала. Но она и сама поняла, что зря открыла рот, ибо в глазах свекра вспыхнул та-а-акой огонь, что дракон позавидует. Однако старший Ла-Пьер сдержался. Не воевать же с девицей, пусть она и выглядит, как зверье лесное.
- Доволен «приобретением»? – поинтересовался он у сына.
Тот молчал, не смея смотреть на отца. Страх от этого всегда только усиливался.
- Отвечай, закую пакость задумал?
Сын по-прежнему глядел в пол.
- Отвечай, говорю! – тот замахнулся для удара, но…
Гастон не понял, что стряслось, потому что невольно зажмурился. Зато Лизетта отлично разглядела, как свекор остановился на полпути, поморщился и потряс рукой, словно испытал сильную боль. На суровом лице отразилась крайняя степень изумления. Но лишь до того момента, пока отпрыск не приоткрыл один глаз, не понимая, почему экзекуция задерживается.
- Вон! – взревел родитель, указывая пальцем в сторону выхода. – И только посмейте снова явиться!
Дважды просить не требовалось. Супруги Ла-Пьер умчались быстрее ветра и не остановились, пока не достигли апартаментов на другом конце замка. Коридоры пустовали, и никто не увидел их галопа. Везде господствовала тишина. Только из приоткрытых окон с южной стороны из сада доносилось отнюдь не дружное пение…