Глава 21. Обмен

Голова шла кругом. Гастон отказывался верить в услышанное. Безумие. Сущее безумие!

Ведьма Клотильда велела собрать мальчиков, чтобы определить суженного принцессы Ромины. Но никто не подошел. А всё потому, что он прятался в зале за шторой и успел погладить «лошадку» раньше. Однако родители скрыли это от императорской четы и, более того, инсценировали смерть сына, а заодно стерли ему память о первых пяти годах жизни. Предпочли отдать другой семье, нежели согласиться на брак с оборотнем.

- Очень мудрое решение, - съязвил Гастон, хотя с вновь обретенным отцом не следовало говорить в подобном тоне.

- Я был против, но твоя мать сделала по-своему, - напомнил Габриэль-старший. – Я считал, что способ защиты она выбрала неверный. Однако спрятать тебя от императорской дочки следовало. И как можно дальше.

Гастон всплеснул руками, с трудом сдерживая гневную тираду.

- А толку? – спросил он тихо. – Я всё равно на ней женился. Это судьба.

Отцу не понравилось такое определение.

- Никакая это не судьба! – возмутился он.

- А что? Совпадение? – Гастон горько засмеялся. – Ну да, это чистейшее совпадение, что Его светлости герцогу Себастьену захотелось прокатиться на коне по замку в чем мать родила. А герцогу-папеньке – отправить нас обоих в глушь, где Лизетту прятали. А мне…. мне – предложить идиотскую идею украсть для светлости невесту. Ту самую невесту, от которой, оказывается, меня с детских лет прятали. Сплошные совпадения!

Габриэль-старший слушал, широко раскрыв глаза, и явно не понимал и половины сказанного сыном. Разумеется, откуда ему знать о семействе Винзуров, их младшем непутевом отпрыске и похищении девицы из красного замка.

- Не понимаю, к чему все эти сложности? – продолжил Гастон, отчаянно пряча гнев. – Женился бы я на Лизетте, снял бы проклятье. Она не уродина. И ума хватает. Может, коли б мы выросли вместе, относились бы друг к другу по-человечески. Вдруг и любви б место нашлось? И жизнь бы сложилась…

Габриэль-старший устало провел рукой по лицу.

- Ты что меня не слушаешь, Гейб? Ничего бы у тебя не сложилось. Клотильда предсказала, что муж принцессы Ромины освободит ее от проклятья, а сам… сам… В общем, погубит его эгоистичная девчонка. Подставит под удар. Смертельный удар. Так что в этом союзе предполагалась польза лишь для одного. И это не ты, Гейб…

Почудилось, в комнатушке целителя обрушился потолок. А он – Гастон – лежит придавленный обломками и задыхается. Вот, значит, как! Это «хорошо» алманский император придумал. Собрать мальчишек малолетних, заведомо зная, что готовит одного из них на заклание. Отцовское желание помочь дочке-оборотню любому понятно. Но не ценой же невинной жизни.

Вот только…

Только Гастон не верил, что Лизетта способна его погубить. Тем более, намеренно. Да, она – взбалмошная девчонка, вечно организовывает неприятности себе и окружающим. Но нет в ней настоящего зла. Нет тьмы, что необходима для принесения других в жертву. Разве что в облике животного учудит, но и то не специально, а из-за инстинктов звериных. Но даже драконом или тигром Лизетта не забывает, что муж необходим ей живым. Ежели он погибнет, то и она следом отправится. Клодильда их двоих крепко связала.

- Прошу прощения, - в дверь просунулась голова лекаря. – Час пробил. Надо действовать. Коли упустим момент, придется еще неизвестно сколько выжидать. А то и вовсе…

Габриэль-старший остановил его взмахом руки.

- Дай нам еще пять минут, Аврелий.

- Нет, - воспротивился Гастон.

Последнее, что он сейчас хотел – продолжать разговор с отцом. Сначала нужно самому переварить новости. А пока лучше действовать и ни о чем не думать. Иначе мозги закипят, будто голова – вовсе не голова, а котелок.

- Вернемся к разговору о Лизетте позже, когда окажемся на воле, - предложил Гастон под суровым взглядом лиса Андре, которому не понравилось, что он спорит с отцом. – Так какой у нас план?

 ****

Лизетта не понимала, на кого больше злится. На отца, готового принести в жертву чужого сына ради собственной дочери. На родителей Гастона, которые вместо того, чтобы попытаться предотвратить предсказанную беду, отдали ребенка чужим людям. На Дину, которая объяснила всё вкратце, но не пожелала ничего обсуждать, только отмахнулась от Лизеттиных вопросов, будто от незначительной болтовни. Ну да, не она же рогатой и хвостатой ходить вынуждена. И вообще, с чего они все решили, что жена погубит Гастона? Ничего плохого она ему не делает. И не собирается. А все вокруг монстром ее считают. С младенчества!

- Хватит языком чесать, императорская дочка, - велела Дина строго. – У нас дел полно. Сосредоточься и постарайся превратиться в кого-то полезного, а, главное, экзотического, чтоб начальник тюрьмы в восторг пришел.

- Я не выбираю, в кого оборачиваться, и… Стоп! Начальник тюрьмы?!

- Ты просто не стараешься. Да, Клотильда тебя заколдовала. Этого самой не исправить. Но тело-то твое. Ты способна управлять превращениями. И, да, начальник тюрьмы. Он мечтает выслужиться перед принцем Валерианом, а тот обожает всё чудное. Нужно заинтересовать начальника тобой, чтоб согласился выпустить Габриэля.

У Лизетты едва дым из ушей не повалил. Верно, Гастона вызволять надо. Но «заинтересовать» ею? Нет, так не пойдет.

- Ты же – чародейка. Спаси брата магией.

- Не получится. Там мощная защита. В одиночку не справиться.

- А как же я? Коли начальник тюрьмы «заинтересуется»?

- Я не позволю тебя забрать, - пообещала Дина и, не пожелав слушать новые возражения, щелкнула пальцами.

Лизетта замычала. В прямом смысле. Нет, она не обернулась коровой, просто стараниями наглой сестрицы Гастона утратила способность говорить.

- Это временный эффект, - пообещала Дина. – Мне надоела твоя болтовня. Пора озаботиться подготовкой к твоему превращению. Сосредоточься и постарайся не оплошать. У нас мало времени, а мертвый муж точно не освободит тебя от проклятья.

…После часа наставлений (как стоять, о чем думать, куда смотреть) и бесконечных репетиций под громкую Динину ругань, Лизетта привычно приготовилась к кувырку и…забыла обо всем на свете. Накрыло воспоминание. Детское воспоминание.

Она босая в ночной сорочке прокралась по коридору ветшающего замка. Вышла во двор через черный ход. У калитки, за которой начинался лес, стояла Виолетта. Рядом с лапы на лапу переминался крупный пес. Серый, будто не зверь, а призрачная тень, что вылезла из мрака. Маленькая Лизетта задумчиво наклонила голову. Уж больно странно выглядел пес. Не походил на собак, которых прежде ей доводилось видеть.

«Не могу я больше. Пора выбирать: либо так, либо иначе. По-другому не получится».

Лизетта попятилась и спряталась за телегу. Сердечко стучало, как безумное.

Пес разговаривает? Разговаривает?!

Значит, она не единственный оборотень! И Ви знает еще одного!

«Прощай», - проговорил, тем временем, пёс. – «Не пытайся меня остановить. Тебе не под силу всё исправить. А мне будет лучше среди зверья лесного».

Лизетта поняла, что «собрат» уходит, и выскочила из укрытия.

«Пёсик! Стой!»

Но в тот же миг отлетела назад, упала, больно ударившись спиной и затылком. Последнее, что она увидела перед тем, как пришла тьма, поднятую руку воспитательницы…

- Н-да… Странно ты представляешь экзотическое зверьё…

Лизетта «вернулась» в реальность и попыталась понять, в кого умудрилась превратиться. Тело покрывала серая шерсть. В пол упирались лапы с когтями. Не столь мощные, как обычно. Зато острые зубы клацали весьма угрожающе. Хм. Волк? Позади раздался странный звук, будто кто-то резко открыл или закрыл шторы. Лизетта испуганно взвыла, ибо задняя часть тела внезапно перевесила переднюю. Плюхнувшись на пятую точку, девица-оборотень что-то себе отдавила и издала повторный вой.

- Ой, не могу! – донесся из-за приоткрытой двери задорный голосок Огонька. – Волк с павлиньим хвостом! Вот, умора!

Чего?! Это шутка такая?

Лизетта взволнованно закрутилась на месте, но треклятый хвост снова подвел. Попал под лапы и послужил причиной нового позорного падения.

- Ма-а-ама! – захныкала она, жалуясь на все беды разом. Надо же, и дар речи сразу вернулся. Не то после превращения, не то с горя.

- Ты у меня сейчас дохихикаешься, - пригрозила Дина Огоньку. – В горшок превращу.

Лесная девчонка испуганно пискнула и скрылась от греха подальше.

- Ну? – Дина грозно посмотрела на Лизетту. – И как такое недоразумение начальнику темницы, а, тем более, принцу Валериану предлагать?

- Ты ж сама хотела экзотику, - фыркнула та в ответ. – Дареному волку в зубы не смотрят.

Разнос, устроенный Огоньку, вернул почву под ногами. В смысле, под лапами. Наконец-то, и на мелкую нахалку нашлась управа. Прия-я-ятно.

- Ладно, - смирилась Дина с неизбежным. – Сойдет и так. Пошли. Наш «клиент» рано из дома отбывает. Нужно успеть перехватить.

…Они перехватили. Доехали на телеге втроем (Лизетта лежала, спрятанная под одеялом), перехватили и легко заинтересовали «товаров». Начальник тюрьмы – толстый дядька с большими усами – едва слюни не пускал, разглядывая особенного волка, и рисовал в уме картины, как принц Валериан награждает его за труды.

- Сколько хочешь за зверушку? – спросил он и облизнул губы.

Дина загадочно улыбнулась.

- Услугу. Тетку мою позавчера взяли. Она ничего не сделала. Клянусь! Мимо шла, когда девчонка алманская песню пела.

Брови толстяка сошлись в грозную линию. Не понравилось ему предложение. Ох, как не понравилось. Где это видано – заключенных освобождать.

- Ишь чего удумала. Кто переступил порог темницы, на свободу не выходит. Таковы порядки Эндории. Иль ты, девка, этого не знаешь.

Дина ни капли не испугалась.

- Знаю. Потому и обращаюсь к такому дальновидному человеку, как вы.

- Вот именно! Дальновидному! - толстяк выставил вперед указательный палец. Вплотную к Дининому лицу. - Что мешает мне и тебя арестовать? А зверушку чудную без всякой платы забрать?

- Ничего. Кроме угрозы лишиться выгоды, - чародейка посмотрела на него с фальшивой лаской. – Волчица отравлена. Противоядие отдам, как только тетку вернете. К тому же, я могу еще всякого особенного зверья раздобыть. Коли захотите дальше сотрудничать.

Лизетта вытаращила волчьи глаза. Как это – отравлена?! Дина это всерьез?!

Вот, черти эндорские! На завтрак были молоко и грудка куриная. Неужто, они того?

Толстяк, тем временем, напрягся. Почесал затылок. Перспектива лишиться ценного приобретения и не снискать благодарности принца огорчила всерьез.

- Ладно. Вернут тебе тетку. Приходи сюда через два часа. С противоядием. А зверушка у меня пока останется.

- Договорились, - легко согласилась чародейка и потрепала по загривку Лизетту, мол, не трусь, всё идет по плану.

Та воспротивилась. Оставаться у начальника тюрьмы? Да ни в жизнь!

Но едва она открыла рот, дабы возмутиться, Дина щелкнула пальцами, вновь лишив жену братца возможности разговаривать…

****

План был с подвохом. Габриэль-старший поведал его, пока Аврелий ждал за дверью. Он собирался провести лекаря с «помощницей» в соседнее здание, к тому, что ближе к воротам, под предлогом помощи тяжело больному охраннику. К слову, «заболел» тот не случайно, однако ничего страшного ему не грозило, через сутки поднялся б на ноги и без лечения. Пока же он корчился в муках, так что было неясно, чья помощь ему нужнее – лекаря или монаха. Потому и собирались наведаться толпой.

А дальше… дальше сообщникам предстояло разделиться. Утром ждали труповозку, что случалось здесь нечасто. Арестанты – это бесплатная рабочая сила, а, значит ценный товар. Помрут на рудниках иль других работах – это чужая проблема. В темнице, где проводились мнимый суд и сортировка, отдавать концы не полагалось. Иначе б начальнику быстро нашли замену. Взяли б того, кто способен беречь жизни заключенных и передавать их в «рабство» в целости и сохранности.

Но нынче таки стряслась беда. Но кто ж знал, что парень припадочный попадется. С виду-то богатырь, способный бревна весь день таскать. Несчастьем незадачливого заключенного и решили воспользоваться Габриэль-старший с Аврелием. Первому предстояло оглушить кучера и облачиться в его одежду, а второму – лечь вместо трупа в гроб. Ну а третьей «участнице» лихой банды следовало сидеть у постели «больного» и отвлекать внимание, пока остальные воплощают в жизнь дерзкую задумку.

- Стоп! А как же я? Как мне выбираться? – спросил Гастон, увидев в плане огромную прореху. – Гроб-то один. И кучер тоже.

Габриэль-старший развел руками.

- То есть, вы не собирались выручать третьего участника? – Гастон сердито потряс кулаками. – Оставили бы его отдуваться за ваш побег.

- Мы надеялись, что женщине ничего не сделают. Поверят, что она вообще не у дел. Новенькая, наивная, пошла, как и велели, к больному. Что с нее взять?

- Это бесчестно! – объявил Гастон, разочаровавшись в отце.

- Знаю, - тот не подумал отрицать очевидное. – Поверь, Гейб, я долго договаривался с совестью. Но мне необходимо выбраться на свободу, чтобы однажды помочь всем в этой стране. Мои сторонники ждут за городом. До ареста мы планировали устроить несколько освободительных акций. Вывести мужчин из рудника и девиц из борделя, тех, что удерживают там насильно. Но я попался. Оказался не в том месте, не в то время.

Гастон сжал зубы, не очень пока понимая, прав отец или нет, решив пожертвовать одним человеком ради общего блага. Но повестке дня, то бишь, утра стоял более важный вопрос.

- Что ты собираешься делать теперь? Пожертвовать Аврелием?

- Нет, - лицо Габриэля-старшего исказила мука. – Я дал слово, что помогу ему вернуться к жене и сыну. Он, как и планировалось, займет место в гробу. Ты будешь кучером.

Ох….

У Гастона перехватило дыхание. Нет! Ни за что!

- Останусь я. Как ты правильно заметил – новенькая и наивная. Что с бабы взять?

- Нет, - отрезал отец. – Ты молод и полон сил. Тебе сражаться за трон.

Гастон горько рассмеялся.

- Из меня тот еще вояка. Только и умею, что бедокурить. Должен быть иной способ. Да хоть лисов о помощи попросить. Я видел, как Елисей сражается.

Андре странно хмыкнул, будто Гастон предложил сущую глупость.

- Нельзя, - пояснил Елисей. – Сражение – это большой выплеск магии. Ее почувствуют. У императора есть особый человечек. Это всё равно, что заявить: Пенетьери здесь. Но вы можете…

Андре кашлянул, запрещая собрату продолжать.

- Не лезь с советами, юнец. Много ты знаешь о жизни.

Гастону вмешательство крайне не понравилось. Елисей прав, они оба взрослые и имеют право на собственное мнение.

- Говори, - велел он лису.

Тот покосился на недовольного Андре, но закончил фразу.

- Вы можете воспользоваться медальонами. Вместе они способны на всё, что угодно.

- У нас только два: истины и власти, - возразил Габриэль-старший. – Слишком большой риск не справиться. Нельзя ставить на карту всё и сразу.

Елисей весело посмотрел на Гастона. Мол, пора признаваться. Тот вздохнул и выдал:

- Медальонов у нас три. Динин – удачи – тоже у меня. Не спрашивай, - предостерег он шокированного отца от расспросов. – Расскажу всё позже. Давайте выбираться.

…Но всё пошло наперекосяк. В комнатушку лекаря, открыв дверь с ноги, вошел усатый толстяк. На Габриэля-старшего не взглянул. Поманил пальцем Гастона.

- Ты помощница лекаря? – спросил, прищурившись.

- Да, - пробормотал тот.

- Идем.

- Но… - попытался воспротивиться Гастон, однако отец перебил, обращаясь к толстяку.

- Куда вы её уводите?

- Не твое дело, монах! – замахнулся на него толстяк. И не ударил. Не рискнул.

- Моё, коли задумали недоброе. Не лгите, начальник Борден. Говоря со мной, вы говорите с богами.

Тот выругался сквозь зубы. Но ответил:

- На волю выпускаю. Невиновна она, как выяснилось. Идем, тетка. Твоя племянница ждет встречи. Я не лгу, монах. Тебе бы не солгал.

У Гастона сердце едва наружу не выпрыгнуло. Неужели, Лизетта?!

- Блондинка? – спросил хрипло.

- Нет. Чернявенькая. Бойкая.

Гастон судорожно сглотнул.

Дина?! Сама посадила, сама вызволяет? Но больше-то некому…

- Шевелись, тетка.

Он подчинился, а следом скользнула серебристая тень. Но прежде чем шагнуть за порог, Гастон незаметным движением сдернул с шеи слившиеся медальоны и уронил на пол. Пусть отцу с Аврелием послужат…

****

Пока ехали в карете по городу, пару раз мелькнула мысль выпрыгнуть на ходу. Толстяк Борден смотрит в другую сторону, да и лошади еле плетутся. Не покалечишься. Тем более, благодаря Себастьену Винзуру Гастон отличался ловкостью, умел и через забор сигануть, и от погони удрать. Но он отверг затею. Тревожило упоминание о «племяннице». Лучше доехать до пункта назначения и выяснить, кто она такая. Коли, правда, Дина, Гастон не посмотрит, что сестра и чародейка, отлупит собственноручно. За скрытность, преследование и организацию ареста.

- Сиди тут, - приказал толстяк, когда карета остановилась, а сам вылез наружу.

Гастон прильнул к стеклу, но Борден заметил и погрозил кулаком. Пришлось задернуть штору и ждать, жадно ловя каждое слово.

- Ну, принесла противоядие? – спросил толстяк.

- Вот, держите, нужно добавить в питье, - раздался знакомый голос, и память живо нарисовало лицо сестры. – Что с моей теткой?

- Доставил. Но коли соврала, я тебя из-под земли достану. И на рудники отправлю, не погляжу, что девица. А теперь забирай тётку, и вон с глаз моих.

Гастону не требовалось дополнительное приглашение. Он сам выскочил из кареты и… не успел опомниться, как на шее повисла Дина.

- Как же я о тебе волновалась! – запричитала она. – В темнице! С твоим-то здоровьем!

- Я сказал: вон отсюда! – рассвирепел от телячьих нежностей Борден.

Дина посчитала спектакль достаточным, схватила «тётку» за руку и потянула прочь. Гастон подчинился. Отлупить и позже успеет. Не при начальнике темницы ж это делать.

- Как с тобой сложно, - пожаловалась Дина, миновав пару кварталов. – Вечно все делаешь неправильно. Теперь вот из темницы вызволять пришлось.

- Это со мной-то? – возмутился Гастон. – Да если б не твое пение…

- Оно было необходимо. Мне магия подсказала. Хотя заключение в планы точно не входило. Где-где, а в темнице отца не найти.

- Отца? – Гастон остановился посреди улицы и посмотрел на сестру ошалело.

- Ну да, - бросила она сердито. – Я пыталась помочь тебе его разыскать.

Голова пошла кругом.

- Так я того… нашел. Мы вместе сбежать хотели. У нас был план. Но ты вмешалась! Всё испортила. Отец, может, и выберется. Теперь все три медальона у него. Но как мне-то его разыскать! Я ж не знаю имени, под которым он нынче живет!

Дина качнулась.

- Как это – нашел? В темнице?!

- Нет! В карете начальника тюрьмы! – распалился Гастон. – Всё! С меня хватит! Я к Лизетте. А ты, коли хочешь, ступай следом. Но только, ради всех богов, молчи!

Не дожидаясь Дининого ответа, Гастон поспешил на восток, где располагался амбар, и ждала (он очень на это надеялся!) жена в обличье очередной животинки. Дина отправилась за ним. В молчании, как и требовали. Если б Гастон не был так зол и сосредоточен на проблемах, то заметил бы загадочное выражение лица сестры. Но, увы, он не взглянул на Дину, потому не приближался к Лизетте, а уходил от нее всё дальше и дальше…