Глава 23. Красный череп
Они ругались. До дыма из ушей. До желания оттаскать друг друга за волосы.
- Значит, Дина сказала правду! Ты общаешься с Клотильдой! У меня за спиной!
- Да кто ты такой, чтобы с тобой откровенничать?!
- Твой муж!
- Ух! – Лизетта замолотила Гастона в грудь. – Ты не муж! Ты похититель! С чего мне вообще тебе доверять? Тебе и всей твоей семейке? Сначала лезешь гладить, а потом… потом… Да если бы не твоя мать…
- А тебе не приходило в голову, что я тут тоже пострадавший?! – рассердился Гастон, увернувшись от кулачков жены. – Вини во всем ведьму, которой помогать вознамерилась, а не меня!
Как ни странно, Елисей не вмешивался в семейную ссору, пусть и происходила она на вражеской территории и могла привлечь чужое внимание. Огонёк тоже молчала, хотя и сложила недовольно руки на груди. Оба посчитали, что супругам лучше выпустить пар, прежде чем действовать. Да и магическое чутье подсказывало, что никого опасного поблизости пока не наблюдается. Не вмешивался и волк, в смысле Клотильдин внук, но исключительно потому, что, по-прежнему, дрых.
- Я не ведьме помогаю, а себе! – Лизетта топнула и… наступила на павлиний хвост, путающийся под ногами. – Да чтоб вас всех! Черти хвостатые!
- Эгоистка! – припечатал Гастон.
В голове гудело. От гнева. А еще больше от обиды. Он из кожи вон лезет, сбежал от вновь обретенных родственников, а она… она…
- Это ты эгоист! Плевать тебе на меня. Себя спасаешь. Коли я помру, и тебе не жить!
- Ошибаешься, - прошипел Гастон мстительно. - Твоя подружка Клотильда не рассказала? Не раскрыла тайну? Обманула она нас! Смерть одного на другом никак не отразится.
У Лизетты закружилась голова от возмущения.
- Врешь!
- Жизнью клянусь!
В беспомощной ярости Лизетта вновь накинулась на мужа.
- Ты… ты… ты…
В глубине души она понимала, что Гастон не так уж виноват в ее бедах. И вызволять явился, не бросил на произвол судьбы. Но она так устала. И так злилась. А эта злость – человечья и остаточная волчья – требовала выхода.
- Угомонись, - Гастон не стал уворачиваться. Но и терпеть побои тоже. Он устал не меньше. От всего на свете. Обхватил запястья жены. Посмотрел в горящие огнем глаза и… сделал то, чего сам от себя не ожидал – поцеловал Лизетту.
Почудилось, что рядом грянул фейерверк, что в алманской столице устраивали по большим праздникам. Сердце колотилось, как безумное, а по венам разливался жар. Не тот, что бывает при физическом влечении. Другой, доселе неведомый. Хотелось сжать жену крепко-крепко и никогда не выпускать из объятий. Ту самую жену, что приложила ему рогом по мягкому месту и подпалила шевелюру огнем. Ту самую, у которой он вытаскивал репьи из шерсти и запрягал в телегу по дороге в Эндорию. Безумие, но так всё и было. Такого Гастон прежде не чувствовал. Даже к Сабине. Не говоря уж об остальных девицах, с которыми доводилось коротать время.
Лизетта хотела, было, отстраниться и влепить паразиту, укравшему первый поцелуй, пощечину, но через секунду желание буянить и драться пропало. В животе приятно ухнуло, а всё происходящее показалось естественным и закономерным. Она подалась ближе, затем прильнула к Гастону всем телом. Подумаешь, похититель. Так ведь муж законный, который терпит несносный характер. Симпатичный муж, к тому же.
- Фуууууу, - протянула Огонёк и закрыла лицо руками. – Какая гадость.
Лизетта с Гастоном отстранились друг от друга, обменялись смущенными взглядами.
- Сама ты – гадость, - бросил он девчонке весело.
- Еще какая гадость, - вторила мужу Лизетта, отворачиваясь. Щеки горели. Не то от смущения, не то отчего-то еще. Поди, разбери.
Лис деликатно кашлянул и спросил:
- Семейную ссору можно считать оконченной? Тогда давайте разбираться с волком. Или можем оставить его тут. Мы не подписывались спасать ведьмину родню.
Лизетта заволновалась, всплеснула руками.
- Нельзя бросать. Ви… то есть, Клотильда велела…
- А коли с моста в реку спрыгнуть велит, тоже послушаешься? – перебил лис.
- Но Майло ни в чем не виноват. Он тоже того… жертва…
У Гастона едва волосы дыбом не встали. От ревности. Так этот волчара теперь – Майло? Тот самый Клотильдин внук, за которого матушка Лизетты чуть замуж не вышла? Он, конечно, в отцы годится, но некоторые девушки любят мужчин постарше. К тому же, этот «мужчина» в звериной шкуре разгуливает, а, значит, у них с Лизеттой много общего.
Ух! Черти оборотные!
Но он – Гастон – тоже не сдастся. Он – муж, а не пустое место. Пусть не рассчитывает мохнатый соперник на легкую «добычу»!
- С Майло что-то случилось, когда Клотильда меня прокляла, - объясняла, тем временем, Лизетта. - Ведьма сама не знает, почему так произошло. Не то это плата за дурную магию, не то рикошет из-за горя моих родителей. Но с моего рождения Майло ходит волком. И днём, и ночью. Клотильда много лет пыталась вернуть ему человеческий облик. Тщетно. Она надеется, что если расколдовать меня, то и с Майло снимется проклятье. Потому и жила рядом в облике Ви.
- Это Клотильда тебе рассказала? – спросил Гастон строго. Вся радость от поцелуя улетучилась. На смену легкости в груди пришла тяжесть.
- Нет. Майло. Он с бабкой не общается. Ушёл много лет назад и жил в лесу. В стае. Нарочно перебрался в Эндорию. Подальше от Клотильды. Но его поймали охотники и, поняв, что он – необычный волк, продали принцу Валериану.
«Бедняжка», - мысленно съязвил Гастон, вслух не рискнул, раз Лизетта к волчаре прониклась. Не хватало еще раз с ней поругаться.
Он действительно ни капельки не жалел Клотильдиного внука. Да, жизнь в звериной шкуре – не сахар. Но ведь мог остановить бабку, помешать мстить бывшей невесте, а, главное, ее ребенку. Гастон вон не мстит герцогу за Сабину. Врезал один раз, и всё. Оно, конечно, неприятно, когда тебя бросают ради другого мужчины. Но неужто лучше жить с женой, которая тебя не любит и считает брак пыткой?
- Что ж ведьма сама не спасла внука? – спросила Огонёк, с тревогой косясь на вздымающиеся бока волка. Неудивительно. Мощный зверюга!
- На нем ошейник был особенный, - пояснила Лизетта. – Только человек способен снять. Мага он бы убил.
Девчонка хотела спросить что-то еще, но Елисей сделал нечто несвойственное лисам – подул на спящего волка. Тот дернулся и открыл глаза. Вскочил, ощетинился, но заметил Лизетту и успокоился.
- Кто они? – спросил строго.
- Мой муж, наша помощница-колдунья и… - она запнулась, не зная, как представить лиса.
Волк ответил за нее:
- Магический талисман. Но чей?
- Мой, - отрезал Гастон, давая понять, что объяснений не будет. – Хватит болтать, пора выбираться.
Никто не возразил. Продолжить разговор лучше на воле. И так много времени потеряли. Коридоры, по-прежнему, пустовали, что Гастону показалось дурным предзнаменованием. Слишком просто всё складывалось с самого побега от Дины с отцом. Как бы удача не отвернулась, она – дама капризная. Уж лучше б кого-то встретили по пути и «вывели из строя». Не калеча всерьез, разумеется. А так… так слишком подозрительно всё.
Первым шагал видимый для всех Елисей. Замыкала шествие Огонёк. Волка пошатывало, видно, пребывание в «гостях» у черного принца здорово подкосило величественного «зверя». Лизетта шла, без конца поправляя хвост, доставляющий неудобства. Она жутко нервничала. От мысли о новой встрече с принцем Валерианом бросало в дрожь. Гастон почувствовал ее волнение и взял за руку, подозревая, что та воспротивится. Однако Лизетта и не подумала этого делать. Тепло мужниной ладони предавало уверенности.
Через три коридора Елисей вдруг остановился. Повел носом по воздуху.
- Что не так? – спросил Гастон шепотом.
- Андре здесь. Я его чувствую. И, кажется, он в беде. Они все в беде.
Тело будто ледяной водой окатили. Гастон явственно ощутил, как холод добрался до самого сердца. Они? Отец и Дина? Нет! Только не это!
Он злился на родственников, но одно дело сбежать от них, другое – потерять навсегда. Вернуться и помириться можно в любой момент, а смерть – это штука необратимая.
Елисей испытывающе посмотрел на Гастона. Мол, решай хозяин. Но что тут решать? Бросить в беде не вариант. Но как помочь, если они не справляются сами, хотя в распоряжении чародейка, магический лис и все три медальона?
- Елисей, выведи Лизетту с Майло, а мы…
- Нельзя разделяться, - объявил лис. – Слишком опасно.
- Ладно, остаемся все вместе, - распорядился Гастон. – Веди, Елисей.
Лис деловито затрусил в обратном направлении, но через коридор свернул налево – к лестнице и повел остальных вниз.
- Кто такой Андре? – шепнула Лизетта, пропустившая воссоединение семейства Милтон-Пенетьери.
- Лис моего отца. Да, я его нашел. Отца, в смысле. Ну, и лиса тоже. Не спрашивай, потом всё объясню, - взмолился он и добавил под нос: – Надеюсь.
Елисей двигался быстро. Остальные едва поспевали. Особенно тяжко приходилось волку. Но он старался не отстать. Как ни крути, а вместе безопаснее.
- У тебя хоть есть способности? – спросил его Гастон.
- В зверином обличье нет, - отозвался тот хрипло. - Болтовня не в счет.
Гастон понимающе кивнул. От него самого без медальонов толку никакого. Улепетывать умеет, сражаться нет. Ох, черти дворцовые! Вдруг он ведет всех на погибель? Может, стоило отправить их с лисом и Огоньком наружу, а самому всё разведать. Хотя Елисей бы не пошел. Сколько бы он не дерзил Андре, старый лис ему дорог. А Огонек одна не факт, что справилась бы. Ладно, как говорится, помирать, так всем вместе…
- Скорее! – приказал Елисей, нервничая. – Андре применил магию Пенетьери! Рассекретил ваше возвращение!
Лизетта споткнулась.
- Пе-пе-пе…
- Угу, - бросил Гастон на бегу. – Мы таки потомки: отец, я и Дина.
Он не смотрел на жену, не видел выражение лица. А у нее в голове неслись смерчи. С дюжину, не меньше. Принцесса и принц? И оба тайные? Вот уж, действительно, судьба…
Они миновали еще два поворота и… застыли в ужасе.
Коридор, оформленный в кремовых тонах, напоминал поле боя. Тела бравых и вооруженных до зубов стражников разбросала неведомая сила. Кто навзничь лежал на ковре, кто оказался на стенах вместо светильников, а один, мощный, как медведь, мужик и вовсе свисал с подоконника: головой внутрь – ногами наружу. Хотя почему неведомая сила? Очень даже ведомая? Лисья! Елисей ведь сказал, что Андре применил дар.
Зато теперь старый лис был не в состоянии защитить себя, а уж тем более, других. Он прижался к полу, будто надеялся просочиться сквозь него и спастись от неминуемой гибели. Дина – белая, как призрак, сидела у ног отца. А Габриэль-старший стоял в развевающемся монашеском балахоне и отчаянно сжимал в вытянутой руке слившиеся медальоны Пенетьери. Ему противостоял мужчина помоложе, одетый в чёрное. Он тоже кое-что держал в руке. Жезл. Со светящимся алым черепом на конце.
Гастон физически ощутил энергию, исходящую из медальонов и жезла. Два вида энергии. Они вырывались наружу и сталкивались, сражались друг с другом.
- Ох… - Елисей, как и старший собрат, припал к полу не в состоянии сдвинуться с места.
Следом рухнули Лизетта с волком. Они не потеряли сознание, вовсе нет. Но силы оставили их, утекли, словно вода сквозь пальцы. Стоять остались лишь Гастон с Огоньком. Но и их пошатывало от мощи, что шла из красного черепа. Девочка крепко зажмурилась и что-то зашептала под нос. Пальцы затанцевали в воздухе, а потом задергались, будто рвали невидимое полотно. Огонёк явно магичила. Но ничего – абсолютно НИЧЕГО – не менялось.
Гастон в ужасе посмотрел на отца. Тот боролся из последних сил. Даже мощи трех медальонов не хватало, чтобы противостоять черному принцу и его магии.
- Что мне сделать?! – крикнул он. – Как помочь?!
Габриэль-старший лишь застонал в ответ, а треклятый фальшивый принц усмехнулся.
- А вот и ты, потерянный наследник, - протянул он с издевкой. – Сам ко мне явился. Что ж, быстрее сгинешь. Твой отец – всего лишь старый и больной монах, но ты… Твоим появлением меня месяцами стращали придворные маги.
Каждое слово стоило принцу неимоверного труда. «Схватка» с Габриэлем-старшим отнимала немало энергии, но ему точно приходилось легче противника.
- Ты всерьез рассчитывал, что сумеешь отвоевать мой трон?
- Дался мне твой трон! – бросил Гастон, понятия не имея, как поступить дальше. Не в рукопашную же сражаться, в самом деле! Да, по дороге он прихватил кочергу, что лежала рядом с камином. Но это не слишком подходящее оружие против магического жезла.
- Уходи, Гейб! – прохрипел отец. – Уведи сестру!
«А остальных оставить?», - чуть не спросил Гастон, но одернул себя. Не время ерничать.
В поисках поддержки он посмотрел на Елисея, но тот не шевелился. Не придумав ничего лучше, Гастон схватил меч ближайшего стражника, поверженного лисом Андре, и кинулся в атаку. Он успел сделать лишь пару шагов, прежде в грудь будто бревном ударили.
- Ох… - простонал Гастон, лежа на спине метрах в десяти от черного принца.
Вот это полет…
- Бегите! Скорее!
От нереально громкого крика Огонька заложило уши, но никто не сдвинулся с места. Под потолком прошла волна зеленого света, нежного, как молодая листва. Красный череп на жезле принца вспыхнул ярче и погас. Правда, не полностью. Внутри уродливого «наконечника» теплился бледно-красный уголек. Он свидетельствовал, что вражеская магия не побеждена, а временно обезврежена. Передышка будет короткой.
- Бегите же! - снова крикнула лесная девчонка и подала пример: первая припустилась по коридору, сверкая босыми пятками.
Гастон кинулся к обессиленному отцу, но в последний момент изменил направление и... врезал чёрному принцу в подбородок. Да так, что тот отлетел. Не столь далеко, как недавно сам Гастон, и всё же приземление вышло болезненным.
- Торопись! - велел Елисей хозяину.
Он увеличился в размерах, как в Алмании, когда боролся с похитителями Лизетты. Схватил зубами за загривок Андре, как лисенка, и поволок на выход. Гастон не стал больше медлить, поднял с пола отца, перекинул его руку через плечо и поспешил за остальными. Огонёк успела завернуть за угол. Лисы и волк тоже. Дина еще не скрылась из виду, ковыляла вдалеке. Одна Лизетта топталась на месте, поджидая мужа и объявившегося тестя. Павлиний хвост так и плясал по ковру.
- Не стой! - взмолился Гастон.
- А толку? - бросила она, но всё же побежала. – Он найдет нас. Будет преследовать, пока не уничтожит. Никогда не успокоится. Теперь принц и его отец точно знают, что потомки Пенетьери существуют.
Жена говорила дело. Но Гастон не знал, как решить «проблему».
- Что ты предлагаешь? Убить обоих? Черный принц сильнее, если ты не заметила!
- Придумать способ победить его магию! Ты, правда, хочешь всю жизнь прятаться и оборачиваться, ожидая убийц?
Гастон сжал зубы. Отличная идея – победить магию. Но как? Медальоны и те не справляются. Как и волшебные лисы, и чародейка с лесной колдуньей. Куда уж простым смертным – таким, как они с Лизеттой.
Огонёк, по-прежнему, возглавляла отряд беглецов. Неслась уверенно, видно, знала, где выход, благодаря магическому чутью. Никто не противился ее предводительству. Даже самоуверенная Дина и магическое зверьё. Гастон тоже доверился девчонке. В конце концов, именно она сумела ослабить магию черного принца. Однако когда они достигли первого этажа и пробежали два коридора, «ожил» лис Андре.
- Стойте! - приказал он. - Неужели, никто не чувствует? Магическая энергия так и хлещет. Та, что была у фальшивого принца. Источник где-то рядом.
- Нам с ним не справиться, - бросил Елисей, не разжимая зубов.
Но старший лис не согласился.
- Три медальона, трое потомков Пенетьери. Шанс есть. А другого не представится.
Гастон почувствовал, как напрягся отец, явно согласный с мнением талисмана, поймал многозначительный взгляд Лизетты. Жена тоже призывала к действию.
- Меня в расчет не берите, я всю магию истратила, - оповестила Огонёк. - Коли столкнемся с черепом и его хозяином, не справлюсь.
Но Габриэля-старшего это не остановило.
- Сейчас или никогда, - сказал он детям.
Дина неопределенно передернула плечами, но не возразила, а это о многом говорило.
- Черти эндорские с вами, - махнул рукой Гастон. - Андре, говори, куда идти.
Старого лиса ни капли не смущало, что он болтается в воздухе, а загривок сжимают зубы Елисея. Направление он указывал уверенно. Гастон заметил, как его талисман закатил глаза, мол, вы только гляньте на этого «предводителя». Но молодому хозяину было не до лисьего соперничества. Накрыло предчувствие, что приближается нечто неотвратимое. Катастрофа, которую невозможно отвести или исправить последствия.
- Как вы вообще оказались в серебреном дворце? - спросил Гастон отца, чтобы хоть немного отвлечься.
По большому счету, какая теперь разница. Выбраться бы...
- Хотели выяснить, какая защитная магия у императора с принцем. Чтоб в следующий раз бить прицельно, - ответил Габриэль-старший, висящий на сыне.
- Одни? Без подмоги? - укорил Гастон.
- Отчего же? Наоборот, мы воспользовались ситуацией. Проникли сюда, пока почти вся стража усмиряет мятежников. Ты разве не заметил, что во дворце пусто?
Гастон чуть не уронил отца.
- Ты устроил мятеж?
- О! Это идея Аврелия! У него было снадобье, которое помогает людям прозреть. В смысле, выводит из состояния этого... хм... зомби. Обычно наш лекарь им не пользуется. Слишком резкое действие. Люди осознают, насколько убога жизнь в столице, и проявляют агрессию. Но сегодня это нам на руку. Аврелий разбил несколько пузырьков на улицах, и толпа отправилась брать дворец штурмом. Не дошла, конечно. Все бравые стражи порядка, включая дворцовую охрану, встретили их в двух кварталах отсюда. Там сейчас жарко. А мы с Диной и Андре... мы проникли сюда.
Гастону потребовалось немало усилий, чтобы сдержаться и не обвинить отца в кровавой бойне. Что за глупый план? Столько людей покалечится! Или того хуже!
- Здесь!
Андре велел остановиться у непримечательной стены. Серой, невзрачной.
- Серьезно? - Гастон едва зубами не скрежетал от злости и усталости. - Мне ее ломать?
- Нет. Просто открой, - облагодетельствовал лис гениальным предложением.
- Тут дверь, Гейб, - вмешался Габриэль-старший. - Я ее вижу. Из-за медальона истины. Он показывает то, что обычно скрыто от людских глаз. Смотри!
Отец протянул дрожащую руку к стене. Толкнул ее и... часть каменной кладки отделилась, отошла в сторону, открывая проход в комнату, наполненную красным свечением.
- Коли надумали действовать, торопитесь, - проговорил волк Майло, молчавший с самой оранжереи. - Враги близко. Я слышу их топот.
Гастон ничего не слышал, но поверил Майло на слово. Однако не мог заставить себя сдвинуться с места. Там - внутри красной комнаты - случится нечто ужасное. Он это точно знал. Предвидел. Как и то, что медальоны им нынче не помощники.
- Идем же, - Лизетта потянула его за руку, и это мгновенно придало решимости.
И всё же красный свет пугал. Цвет тот же, что и череп на жезле черного принца. А череп - это очень плохо. Один такой в детстве часто преследовал во сне. Не красный, обычный. Но маленькому Гастону и его хватало. Он просыпался в холодном поту. С криками. И боялся вновь закрыть глаза. Неужто, это было предупреждение?
- Черти красные...
Он их ждал. Череп...
Висел прямо в воздухе. Да не человеческий. Точнее, выглядел он, как человеческий, но превосходил по размеру раза в полтора. Едва незваные гости переступили порог, зловещий свет, что исходил от него, усилился, замигал. У волка и лисов шерсть встала дыбом, а Огонёк зашипела что-то под нос, как рассерженный зверек. А потом махнула рукой в сторону двери, будто горсть невидимую бросила. Дверь мигом встала на место, а по ее поверхности прошла зеленая волна. Видно, магия защитная. Чтоб не открыл никто, пока они тут с черепом сражаются.
- Есть идеи? - спросил Габриэль-старший Дину.
А кого спрашивать? Она же чародейка. А тут магия. Но дочь пожала плечами и сделала шаг назад, не представляя, как бороться с напастью. Гастон мысленно выругался и подошел к черепу. Нет, он не собирался сражаться голыми руками и вообще дотрагиваться до магической штуковины. Просто хотел посмотреть, что будет. Как и следовало ожидать, ничего хорошего. Череп вспыхнул пуще прежнего. Гастона обдало жаром, не хуже драконьего пламени. Почудилось, уши загорелись. Не то, что шевелюра.
- Гейб! Ты цел?! - испугался отец. - Ох, Гейб, о чем ты думал?
- Он не думал, он действовал. Как обычно, - съязвила Дина.
- Ты зато много надумала, - не сдержался Гастон.
В самом деле! Он хоть что-то делает! Пусть и идет напролом!
БУМ!
По стене-двери будто молотом ударили, но благодаря магии Огонька она выстояла.
- Попробуем победить медальонами, - Габриэль-старший стащил слившуюся семейную реликвию с шеи и подул на буквы. Мгновение, и вместо одного медальона в ладони оказалось три. - Пусть каждый берет свой. Нет, Гейб, не удачи. Власти, - остановил он сына, потянувшегося к тому, что носил несколько недель. - Он принадлежит Дине.
Последние потомки императорского клана встали вокруг черепа. На равном расстоянии друг от друга. Вытянули, по распоряжению отца, правые руки с зажатыми в кулаках медальонами. Гастон чувствовал себя глупо. Какой от этого стояния толк? Надо что-то делать. Может, заклинание почитать? Ведьмы всегда так работают, когда магию творят.
Отец подумал о том же.
- Андре, - обратился он к лису, лежащему на полу серебристой тряпочкой. - Ты еще помнишь лисью песнь Пенетьери?
- Конечно, господин, - тот героически попытался подняться, но слабые лапы разъехались.
На помощь вновь поспешил Елисей. Поднял старика зубами и подставил бок, мол, обопрись, я не позволю упасть.
- А ты не забыл слова песни, что я заставлял тебя заучивать в детстве? - спросил его Андре.
- Помню. Ты думаешь, песнь поможет?
- Нет. Ее недостаточно.
Ответил вовсе не Андре. А полупрозрачная старуха, что регулярно являлась Лизетте, но Гастону встретилась в истинном обличье лишь однажды - в алманской глуши, во дворе ветшающего замка Винзуров. Ведьма Клотильда стояла перед ними, грозно сведя брови.
- Бравый отряд, ничего не скажешь, - проговорила она ядовито, не обращая внимания на упорные попытки черного принца прорваться внутрь. - Ни плана, ни идей. А еще императорские потомки.
- На себя посмотри, ведьма, - не сдержался Гастон. - Испортила жизнь и невинной девчонке, и родному внуку. Не трать время на ехидство. Коли помочь пришла, помогай. Майло-то твой тут с нами застрял.
Лизетта бросила одобрительный взгляд на мужа. Так ее, старую каргу!
- А самим пораскинуть мозгами не судьба? - не смягчилась Клотильда. - В черепе этом столько магии собрано за десятилетия, что медальоны ваши - не лучше оберегов простеньких, что на ярмарках за бесценок продают. Лисья песнь - вещь полезная, но вспомогательная. Посмотрите на череп и скажите, что символизирует его цвет?
- Кровь! - выпалили в один голос Габриэль-старший и Дина.
- Агрессию! - вскричал Гастон.
- И то, и другое верно. Потому и бороться надо по обоим фронтам. Вы трое - семья, а взаимопонимания никакого. Решите всё между собой здесь и сейчас. Медальоны не смогут сражаться, пока у вас разлад. Еще понадобится жертва. Зверь.
Ба-бах! Стена снова содрогнулась. На этот раз едва устояла.
Ведьма с шумом выдохнула воздух и начертила левой рукой в воздухе незнакомый никому знак с множеством завитушек. По стене пронеслись золотистые искорки, вмиг превратившиеся в броню вроде драконьей.
- Я выиграла вам время. Действуйте.
- Погоди! Что значит жертва-зверь? Один из лисов?! - попытался Габриэль-старший прояснить ситуацию.
- Сами додумайтесь. Уж точно не волк. Смерть Майло вам никак не поможет.
Сказала и исчезла, не потрудившись дать дополнительные подсказки.
Гастон в ужасе посмотрел на отца.
- Нельзя трогать лисов!
- Конечно, нельзя, - согласился тот. - Андре и Елисей связаны с нами. Умрет лис, умрет и хозяин. Это чистое самоубийство.
Гастон скривился. Он вовсе не собственную сохранность имел в виду. Но какой смысл об этом теперь говорить. Хотя... Гастон чуть по лбу себя не хлопнул. Смысл-то как раз есть.
- Я начну, - объявил он, крепче сжимая в кулаке медальон власти. - Борьбу с семейным разладом.
Но слова не шли. Точнее, шли. Не те, что надо. Гастон отчаянно придумывал, как бы сказать помягче всё то, что накипело.
- Вы мне не нравитесь, - наконец, выдал он. Получилось совсем не мягко. Ну и пусть! - Ты водила меня за нос с первой встречи, обернулась матерью, заставила думать о ней невесть что, - упрекнул Гастон сестру. - Могла сразу во всем признаться. Вместе бы решили, как действовать дальше. По-семейному. А ты, - он повернулся к отцу, - слишком легко распоряжаешься чужими судьбами. Будто не люди, а пешки. Прямо сейчас идет сражение простых горожан со стражей. Видно, я не гожусь в правители, коли так рассуждаю. Но ты тоже. Подданные – не пушечное мясо. И всё же... Всё же мы - семья. Я очень хочу узнать вас обоих поближе.
Красный свет от черепа слепил глаза, и Гастон не мог точно сказать, как отреагировали на его слова отец с сестрой. Ждал их очереди с волнением.
- Я от тебя тоже не в восторге, Габриэль, - оповестила Дина. - Я так долго искала старшего брата, а нашла слабовольного мальчишку на побегушках у герцогского сыночка-увальня. Потому и не открылась, наблюдала издалека, помогала в дороге. Помнишь нищенку на постоялом дворе? Торговку, что к чародейке Каре отправила? А мужчину, что тебе о лисах рассказывал? Это всё я. С наложенной иллюзией. Я следовала за тобой, брат, и постепенно поняла, что в тебе есть потенциал. Предстоит много работы, но ты способен стать кем-то выдающимся.
У Гастона в ушах загудело от негодования. Мало того, что следила, так еще и другими людьми прикидывалась! Но он заставил злость раствориться. Призналась сестрица в обмане, уже неплохо.
- Отец, - Дина, тем временем, обратилась к Габриэлю-старшему, и голос дрогнул от обиды. - Я никогда не прощу тебе одиночества. Мне всё равно, какими причинами ты руководствовался. Факт остается фактов. Я росла и без матери, и без отца. Но брат прав, мы семья. И должны постараться стать ею по-настоящему.
Отец заговорил не сразу. Переваривал слова детей. Хотя стена ходила ходуном. Единственное, что сдерживало чёрного принца - «броня» Клотильды. Гастон напрягся в ожидании и вдруг осознал, что в комнате появился еще один звук. Та самая лисья «песнь». Серебристые звери издавали нечто похожее на вой, только не пронзительный, как волчий, а хриплый, надрывный. От такого полагалось холодеть всему внутри, но по телу Гастона разлилось приятное тепло. «Песнь» была своей, родной.
- Что ж, раз пришло время откровений, - начал Габриэль-старший и тяжко вздохнул. - Вы тоже не такие, как я представлял. Но кроме себя винить некого. Я бы хотел хоть что-то исправить и стать вам отцом, но, боюсь, моё время вышло.
В подтверждение его слов за стеной громыхнуло, будто десяток пушек выстрелили разом. Но преграда чудом удержалась. В последний раз, не иначе. Зато и с треклятым черепом что-то случилось. Не из-за попыток принца прорваться. Из-за признаний последних потомков Пенетьери. Красный цвет потускнел, чудовищный талисман принца пошел трещинами, а вокруг него вспыхнуло пламя. Лисья песнь оборвалась. Андре поднялся и, ковыляя из последних сил, отправился в огонь.
- Нет! - закричал Гастон и преградил старому зверю путь.
- Даже не думай! - вторила брату Дина и бросилась к отцу. - Ты же погибнешь! Вслед за лисом! Это самоубийство!
Габриэль-старший печально улыбнулся.
- Это необходимая жертва. Вы с Гейбом молоды и полны сил. Вы – будущее Эндории. Доведите начатое до конца.
Гастон, не придумав ничего лучше, попытался схватить лиса за хвост. Но тот растворился, не позволив себя остановить. Но в отличие от Гастона, Елисей всё равно его видел. Ринулся следом и оттащил подальше от огня. А в следующий миг комнату огласил громкий крик. Женский крик. Гастон в ужасе обернулся, ища глазами сестру с женой и Огонька. Открыл рот и так застыл. Лизетта, морщась от боли, держала в руках перо, которое только что вырвала из павлиньего хвоста.
- Помогай, - велела она мужу. - Самой неудобно. И жалко себя.
- Но... но...
- Это жертва! Я тоже зверь!
- Но...
- Не воспринимайте слова Клотильды буквально! Мы сражаемся против агрессии. И жертвоприношение будет ошибкой! К тому же, я теперь тоже часть вашей безумной семьи, значит, должна внести лепту!
Лизетта выдернула второе перо и громко выругалась. Гастон не спешил «помогать». Не верилось в успех затеи, а причинять жене боль – не его вариант. Хвост отрывать – это вам не репьи из шерсти вычесывать. Зато Дина мигом сориентировалась. Подскочила и оставила Лизетту без очередного пера. А потом еще без одного, еще и еще. Та только и успевала охать и кусать губы.
- Готово! - объявила Дина, справившись с последним.
Всего перьев набралось одиннадцать. Миг, и все они - разноцветные, будто расшитые шелковыми нитями, исчезли в огне. А дальше... дальше рухнула стена, что преграждала путь черному принцу. Она сдалась под натиском темной, разрушительной магии. Но в ту же секунду подтвердилась теория Лизетты: пламя, поглотившее перья из павлиньего хвоста, погасло, а с ним рассыпался в прах и череп. Оба черепа. И тот, что обитал в комнате, и тот, что «украшал» жезл.
Увы, в самом жезле еще осталась сила. Скопилась за годы соседства со зловещим наконечником. Аккурат для последнего прицельного удара. Луч, что вырвался на волю, неся смерть, предназначался Гастону. Кому ж еще? Ведь именно его наследник эндорского престола считал главным недругом.
Но всё пошло не по плану.
Волк Майло повис на руке чёрного принца. Тот взвыл, жезл дернулся и... луч полетел в Дину.
- Не-е-е-ет! - заорал Гастон. Он стоял слишком далеко, чтобы отвести беду.
Зато хватило времени кое-кому другому...
- Нет! - закричала Дина, оставшаяся целой и невредимой. - Что ты наделал? Что же ты наделал?!
У Гастона потемнело в глазах. Почудилось, что это мать стоит тут - посреди комнаты, что из красной превратилась в обычную - серую, и причитает. Как в памятном сне. Только она не трясет за плечи мальчика, а оплакивает его отца...
- Убью! - Гастон ринулся на чёрного принца, даже не вспомнив о мече, что висел на поясе.
Он понимал, что стряслось непоправимое. Не видел печати смерти на лице Габриэля-старшего, зато отлично разглядел, как погас лис Андре. Не растворился, что не раз проделывал плут Елисей, а рассыпался, будто превратился в серебристую пыль...
Врагу крепко досталось от зубов Майло. Он сидел на полу и укачивал истерзанную руку. Словно не зловещий принц, что наводил на всех ужас, а ребенок, которому досталось в драке со сверстниками. А, может, вместе с черепами ушла и вся его хваленая сила?
- Ты труп! - Гастон повалил убийцу на спину и ударил по лицу кулаком, вложив всю накопившуюся ярость. Он только нашел отца, а этот бессердечный любитель диковинок отнял его. Одним движением!
- Сам ты труп, - чёрный принц рассмеялся. - Стражники не выпустят вас живыми из замка.
В первый миг Гастон отпрянул. Он не испугался угрозы. Смутила улыбка безумца, заигравшаяся на губах врага. А, может, дело было вовсе не в помутнении рассудка чёрного принца, а в крови, что окрасили зубы.
- Убью! - повторил Гастон и кинулся на принца с удвоенной яростью.
Он бил и бил его по лицу, пока на нём с криками не повисла Лизетта.
- Не надо! Пожалуйста, не надо! Ты не такой! Не такой, как он!
Ее слова, а еще больше пропитанный страхом голос, отрезвили Гастона. Он остановился и, тяжело дыша, поднялся на ноги. Принц остался на полу и... продолжал смеяться.
И, правда, безумец...
- Хватайте их! Вяжите! Бейте!
- УБЕЙТЕ!
На помощь фальшивому наследнику бежали стражники, готовые порвать обидчиков на кусочки. Огонёк, истратившая все запасы силы, юркнула за волка, а Лизетта привычно спряталась за спиной Гастона. Он сам, наконец, вспомнил про меч, выхватил его из ножен, чтобы обороняться. Но что такое один меч против десятков клинков...
Хорошо хоть Дина пришла на помощь.
- Габриэль!
Она кинула брату два медальона: свой и отцовский.
Мгновение и все три слились в один, подарив Гастону мощную волну энергии. Почудилось, что сами боги, в которых он никогда не верил, поделились могуществом. Темная магия принца больше не мешала медальонам Пенетьери, и они проявили себя во всей красе. Гастон не видел себя со стороны. Зато остальные застыли, глядя, как он, покрытый серебристым сиянием, идет на противников, держа в руках слившиеся медальоны, а рядом шагает величественный лис...
Первым сложил оружие предводитель стражи. Опустил меч и преклонил колени. За ним последовали и другие бравые охранники, признавая право Гастона хозяйничать и в серебряном дворце, и в Эндории. Но он едва обратил на них внимания. Просто шел. Куда? Он сам не знал. Главное, подальше от комнаты, где остался черный принц и тело отца...