34

Никто не захотел там оставаться надолго после того, как мужчины хоронили тела всю ночь. Следом мы просто попрощались со всеми и ушли. Это стоило неимоверного мужества. Мне все казалось, что я бросаю Аниту одну в той чужой земле. Но я уже научилась абстрагироваться от этого чувства, то же самое я ощущала по отношению к моим умершим родителям. Хотя эта боль немного отличается.

Думаю, каждый понимал, что дома теперь у нас нет. И хоть я оттуда фактически сбежала, сердце все равно болело по этому месту. Осталось лишь огромное кладбище на поляне, пропитанное болью множества людей.

Страшнее всего было смотреть на тех мужчин из нашей охотничьей группы, которые до этого состояли в союзе с женщинами, что ждали их в пещерах. Таких было не слишком много, но по некоторым из них четко прослеживалось, что мужчины потеряли самое ценное в своей жизни. Отдельные индивидуумы даже плакали. Бесшумно и скупо, но от таких и крепких духом людей ожидаешь меньше всего.

Все мы были максимально истощены, каждый потерял кого-то в пещерах, если не женщину, то отца, мать, друзей. Охотники ведь и работали на благо общины — приносили большую часть пропитания, работали в пользу. Но теперь не для кого стараться.

Я настраивала себя на спокойствие, утешалась тем, что и до этого смогла пережить ужасающее событие, переломные моменты в жизни. Но этого хватало минут на пять, потом слезы уже не получалось затушить. Знала, что те кровавые картины будут преследовать меня и во сне.

Мне хотелось знать, кто или что сделало это с невинными людьми, по сути, простыми крестьянами. Ведь и я могла быть там, вместе с ними. Дыхание смерти прошло мимо меня всего на день.

Проще всего было Рэду. Хоть он и перехватил окружающую меланхолию, но старался быть рядом со мной, добродушно прикасаться, успокаивать отзывчивыми действиями. Крам тоже старался подбадривать, но был глубоко погружен в свои переживания. Я без слов, на автомате поглаживала его руку. Ему ведь тоже нужна была моя поддержка — у Крама погибли отец и несколько братьев в той пещере. Он сказал, что они мало общались, у каждого были свои заботы, они не поддерживали его в выборе профессии и периодически ругались, особенно с отцом. Но Крам все равно сожалел. В этой ситуации нельзя не сожалеть.

Мы устроили новый лагерь в десятке километров от «кровавой» пещеры. Только-только наступало утро, ни у кого не было сил идти дальше. Ни физических, ни моральных. Мужчины развели костер, чтобы согреться, но мяса на нем мы не жарили. Мысль о еде, после всего увиденного, была тошнотворной.

Дор, практически самый молчаливый охотник, что сидел напротив меня у костра, держал в руках какую-то веревочку, сосредоточив на ней взгляд. Его пальцы слегка подрагивали, но поглаживающие движения пальцев все равно казались нежными.

Заметив сквозь языки огня интерес к своей персоне, подняв опустошенный взгляд на меня, мужчина заговорил:

— Моя жена плела жгуты на одежду, — бесцветный голос полоснул пространство, замораживая даже теплоту костра.

Я не стала ни о чем допытываться. Мне самой не хотелось таких разговоров. А практически все сейчас выглядели, как Дор.

В итоге мужчины начали переговариваться и без моего вмешательства:

— Если в этом, действительно, замешаны северяне, то мы должны отомстить! — В сердцах выпалил Ноил, стискивая зубы.

— Я готов сделать с ними то же, что они сделали с моей семьей! — Поддержал его другой охотник. — Такое ведь происходит раз в десяток лет, мы должны что-то сделать, это уже явно случается не из-за стычек племен, как нам рассказывали с детства! Кто-то постепенно уничтожает поселения! Мне своей жизни не жалко отдать на месть! — Он чуть ли не бил кулаком в грудь.

— Мне казалось, что это все сказки, — тихо выдохнул Крам, — страшные россказни о далеких общинах, с убитыми разом всеми людьми за одну ночь.

Мужчины говорили, иногда запально, громко, срывая голос на эмоциях, тут же переходя на сырой шепот с угрозами одинаково кровавой мести. А Рэд сжимал мою руку неестественно сильно, он пустым взглядом смотрел на потрескивающие ветки в костре.

Тут в моей голове мелькнули воспоминания о рассказе робота — он сбежал из штаба на севере, оттуда, где его раса ставит эксперименты над населением этой планеты уже не одно столетие…

Сердце загрохотало, я заерзала на месте. Они ведь говорят про каких-то северян, а на севере штаб жестоких роботов!

— Почему никто и никогда не совершал походы вглубь севера, даже если там не водиться дичи! Какое-то племя, да любое, должно было начать присматривать за северянами! Но информации о них все равно, что и нет! — Разошелся тот охотник, готовый мстить ценой своей жизни.

— Вы бы туда и не прошли, — сиплый голос нервного Рэда прервал все разговоры, — они следят за тем, чтобы аборигены видели лишь то, что нужно. Ваше, так званое, северное племя — это хорошо сделанное прикрытие. На севере нет никаких племен, но там много таких, каким я, по крайней мере, был.

Взгляды всех собравшихся врезались в Рэда, буквально препарируя его. Повеяло враждебностью, словно этим мужчинам сейчас только дай повод, чтобы кого-то разорвать, вымещая накопившуюся агрессию.

— Таким как ты — это кому? — Хмурый взгляд Крама приковал бы к земле, будь он направлен на меня, но роботу он был нипочем

— Не обычным людям. — Размыто ответил робот. — Я понимаю вашу жажду мести. И скажу даже больше, вполне возможно, что некоторых людей из пещеры они забрали вместе с собой, не убивая. И вероятно, что те все еще живы. Хотя сомневаюсь, что у нас осталось много времени, никто там не славится милосердием.

— Тогда мы обязаны пойти, не медлить! — Выкрикнул кто-то.

— Постой! Как мы можем ему верить?! Пришел из ниоткуда, отобрал благосклонность женщины у Крама, — на этих словах мой муж скривился, опасливо поглядывая на говорившего Ноила, словно тот серьезно принижал его своими словами, — он нас погубит!

— Я оставляю вам выбор. Мне самому все равно, но не хочется, чтобы Ульяна переживала по поводу этого всего, я вижу, что ее съедает случившееся, к сожалению, это особенность органических — ей нужно знать, что она делает все возможное, для погибших людей. И для тех, кого еще можно спасти. Едва ли хоть кто-то из вас мог бы иметь такую доброту в сердце. Ульяне я в этом помогу. А вы либо идете со мной по проверенному пути, либо и дальше прогуливаетесь по кустарникам.