40

Ко сну мы готовились в полной тишине, слов тут и не нужно было, я мечтала о том, чтобы побыстрее прилечь и закончить этот очередной бесконечный день.

Бивс и еще кто-то остались приглядывать за нашими «пленными», а раненный мужчина так ни разу и не очнулся за вечер, только один раз что-то пробубнел, не открывая глаз. Ноил сказал, что без понятия, выживет ли истерзанный бедолага. Никто из нас не был лекарем, чтобы помочь умирающему чем-то большим помимо перевязки.

Я держалась возле Рэда, боясь не найти его глазами снова, казалось, что в таком случае паника вернется. Меня пугало то мое состояние. Раньше я никогда не чувствовала себя настолько эмоционально нестабильной.

По ночам меня измучивали кошмары, заставляя из раза в раз просыпаться в холодном поту. Возможности вкусить лечебного расслабления не было, я терзала сама себя своими переживаниями. Приступы тревоги вымораживали, основательно всколачивая внутренности, заставляя меня привыкать к нервозной жизни, как к части себя. Я надеялась, что это когда-то закончится.

А отношения с моими мужчинами были еще одним ребусом. С Крамом мы давно консумировали наш брак, хоть и понятно, что ему хочется периодической близости, а не когда получится.

С Рэдом же развитие отношений стояло на месте, ситуация была еще более плачевная, сближение закончилось на том последнем поцелуе. Хотя я иногда чувствовала его возбуждение, когда мы обнимались, постоянно ловила на себе очень пристальные жаркие взгляды. Но мужчина не пытался настаивать или подталкивать. И это придавало моральных сил лично мне. Настроение уже далеко не такое игривое, как было в начале пути, я бы не смогла полностью отдаться чувствам сейчас, а фальшиво следовать мужским прихотям не было бы правильно, это не нужно ни мне, ни ему.

Первый муж все еще ревновал. Они ревновали друг к другу, если я уделяла внимание кому-то одному, но уже более степенно, оставлять их двоих наедине было не так страшно.

На следующий день, когда Крам попросил Рэда отойти поговорить, я практически не нервничала. Хотя немного озадачивало то, что у них двоих могут быть от меня секреты. Но, в конце концов, они ведь мужчины, у них могут быть свои темы.

— Мне либо кажется, либо ему полегчало, — осматривая нашего пациента, изрек Ноил, когда я подошла к сектору лагеря, который мысленно обозвала больничкой.

— Цвет лица стал более здоровым, — кивнула я, — да ты самый настоящий целитель, — подколола друга, ткнув локтем в большой мужской бок.

Ноил иронично хмыкнул.

Мужчина и впрямь выглядел лучше, посвежевшим, если так можно было описать человека, что точно не держал в руках мыло уже несколько длинных дней.

В тот день меня не настораживали переглядывания мужчин, я не задавалась вопросом, почему они говорят о погоде или охоте, как только я оказываюсь в зоне слышимости. Даже грусть в глазах Крама казалась обоснованной, мы ведь почти дошли, нужно будет продумывать план того, как будем пробираться внутрь роботского штаба, как только осмотримся.

Настроение было почти хорошим, несмотря на грядущий день.

Все эти мелочи вспомнились позже, когда я проснулась в объятиях одного единственного Рэда, что лежал на спине, вперившись взглядом в кроны деревьев, он поглаживал рукой, на которой я лежала, мое предплечье.

Раненный мужчина находился неподалеку, рядом с травной сумкой, которую оставил Ноил. Больше никого здесь не было. Поляна, на которой часов шесть назад был целый лагерь, пустовала без признаков нахождения других людей, кроме нас.

Я вскочила. Рэд встал за мной, он выглядел потерянным, словно с секунды на секунду его заставят класть голову на плаху.

Судорожно оглядываясь вокруг, мне казалось, что я сейчас, в эту секунду сойду с ума. Я видела примятую траву в местах, где спали охотники, видела следы от нашего костра с догоревшими ветвями, но больше ничего!

— Где они?! Где Крам?! — Я сразу начала с крика, догадки роились в голове, все они не были приятными. Ком паники снова подступал к горлу, но град слез опередил его.

— Они ушли дальше одни. Крам попросил приглядеть за тобой, — мужчина попытался приблизиться, практически заключая меня в осторожные объятия, но я оттолкнула его руки, отскакивая в сторону.

— То есть, он ушел сам? Без меня?! — Жгучие слезы струились по щекам, злость, неверие и обида опаляли внутренности.

Мне не верилось. Крам. Ушел. Без. Меня. А Рэд знал, что так будет, его предупредили. Он засыпал этой ночью со мной в обнимку и все знал. Но не рассказал! Все вокруг все знали! Больно оставаться единственной дурочкой, витающей в лживом неведении.

Казалось, все привязанности моего сердца в один миг разбились об твердые скалы реальности. Я оставила Аниту, Крам скрылся и даже не попрощался. А Рэд…

— Как ты мог отпустить их?! — Кричала я, хотя где-то в душе прекрасно знала, что у него не спрашивали. Единственное, что робот мог — остаться со мной. И он остался. Он рядом. Но это меня не успокаивало. Обида не знала никаких тормозов, она не признавала даже самых близких.

— Это для твоей безопасности. Они справятся сами. То место не для такой женщины, как ты. При надобности ты не смогла бы убить. Даже бесчувственного робота, Ульяна, это не для тебя, — он говорил и подкрадывался ближе, будто хотел спасти меня, стоящую на обрыве высотки.

— Я не могу так… — даже слезы мои в тот момент стали жалкими и больше не жгли, — когда кажется, что хуже уже не будет, происходит так! Почему, почему, Рэд?! — Я с силой сжала кулак, сминая одежду на мужской груди, можно было подумать, что в ладони я держала и свое сердце, потому что оно сжалось болезненным спазмом.

Рэд стоически держался, даже когда обида перешла в яркую злость, и я зарядила по его груди кулаком. Думаю, он бы скорее посмеялся с моих ударов, чем испытал физическую боль.

Чем больше я думала, тем прозрачнее было понятие того, зачем Крам так сделал, он хотел моей безопасности. Но меня не спросил. Хочу ли я оставлять его там одного? Могу ли я смириться с нем, что если он умрет, меня рядом не будет? Я ведь знала, куда мы идем. И моим стимулом были эти двое, несмотря на угрозу смерти.

Я посмотрела опухшими от слез глазами на третьего человека, что остался в бывшем лагере. Он все еще спал, но раны его точно заживали.

— Сколько он еще будет в таком состоянии?

— Ульяна, я не отпущу тебя! — Строгим голосом, не терпящим возражений, поведал Рэд. Робот сразу понял, что я задумала. — Если суждено, то они спасут выкраденных людей, если нет, то им никак уже не помочь.

Я подарила Рэду недовольный взгляд. Его слова больно били по моей любви к Краму. Как это не помочь?! Даже если он уже присмерти, даже если в ущерб самой себе…

Сдаваться я, пусть и оставленная здесь во благо самой себе, не собиралась!