42

Я оторопело улыбнулась, неловко отводя взгляд. Неловкость момента зашкаливала, хоть и казалось, что я уже привыкла к периодическим заигрываниям незнакомых мужчин.

— Ну что вы, перестаньте, на небесах будут девушки покрасивее, — отмахнулась от его комплимента, показывая, что не заинтересована, — я принесу вам немного еды.

Попыталась встать, но рука больного схватила меня за запястье, не позволяя отойти дальше.

— Нет, побудь со мной, — он не требовал, но просил очень воодушевленно. Я скептически вздохнула, присаживаясь обратно. Еще с детства я всегда знала, что даже при малейшей простуде парням кажется, что они умирают. Может этот просто хочет побеседовать после длительной отключки?

— Вам здесь не угрожает никакой опасности, — спокойно отрапортовала, настороженно оглядываясь по округе, желания обмениваться с ним взглядами не возникало, — можете так не волноваться. Вы поправитесь. Это больше не смертельно.

— Во мне нет волнения, — разговорился мужчина, — лишь интересно, кто ты такая. Хотя нет, есть вопрос получше. Ты уже заключила максимальное количество союзов?

— Ульяна, что там? — Крикнул Рэд, видимо, что-то услышав. — Он очнулся?

— Да, пришел в себя, — ответила я, разглядывая силуэт приближающегося второго мужа.

Но очнувшийся хватки руки не ослабил. Его пальцы, казалось, жгли чувствительную кожу. Более того, через секунду я услышала требовательный голос:

— Почему ты избегаешь смотреть мне в глаза? И кем этот мужчина приходится тебе?!

Я возмущенно выдернула руку из захвата, незамедлительно поднимаясь на ноги. Отвечать не сбиралась. Кто он вообще такой, чтобы такое спрашивать или указывать мне?!

— Рэд, проверь, может ли он ходить или как скоро сможет, — холодно попросила, направляясь к отдельной лежанке, чувствуя, как чей-то взгляд слишком нескромно сверлит меня.

— Тебе нужно что-то конкретное от меня, красавица? — Громко вопросил наглый мужчина, пока я не отошла слишком далеко.

— Нам нужно, чтобы ты пошел с нами, — за меня ответил Рэд, по его хмурой интонации я сразу определила, что он начинает злится от внимания этого странного мужчины ко мне. Он учился не ревновать меня к Краму, но не к остальным представителям сильного пола.

— Не нервничай, патлатый, — осклабился тот в ответ, — я был бы дураком, если бы отказался от такого щедрого предложения пойти следом за этой прекрасной женщиной.

Я критически осматривала ствол какого-то большого дерева, подслушивая их разговор. Действительно делала вид, что их не слышу, отойдя на приличное расстояние. Но отголоски фраз все равно доносились до ушей. И ответ Рэда не заставил себя долго ждать:

— Послушай меня внимательно, два раза повторять не буду, — тихо проговорил он, послышалась небольшая возня, повернувшись в пол оборота, я застала робота, сжимающего больного за воротник, — к моей женщине не подкатывай свои яйца, я человек очень ревнивый, усек?! — Шептал негромко, видимо, чтобы я не услышала, занятая своими делами.

— Ничего не могу обещать, мое племя было довольно немногочисленным, я никогда не видел таких прелестных инопланетянок, все другие общины их скрывали пуще драгоценностей. Откуда она? Говорят, что с Земли, далекой планеты, привозятся самые прелестные девушки. Должно быть, оттуда.

— Я предупредил, что дважды не повторяю! — Мне показалось, что в тоне Рэда послышались рычащие нотки.

— Парень, если ты решил, что я тебя боюсь, хоть и в таком состоянии, то ошибаешься здесь ты, — парировал ответ, — так вот, я собираюсь приударить за этой малышкой и очень надеюсь, что она лишь делает вид, что нас сейчас не слышит. Намерений не скрываю, хочется, чтобы малышка это знала.

Я с невозмутимым видом продолжила перебирать вещи в сумке, дернись я сейчас и мужчины бы уверились, что я грею уши. Но даже так моего немого представления не потребовалось, Рэд откинул оппонента на лежанку, поднимаясь.

— Я с немощными бои не устраиваю, — процедил он.

«Немощный» хмыкнул. Он тоже попытался встать, но тут же упал обратно. Хоть его раны и заживали мистическим образом, как на каком-то животном, но он все еще не был настолько бодр, чтобы сидеть или ходить.

— Придется еще подождать, — ответил Рэд на мою просьбу, — иначе он точно загнется на полпути.

Я недовольно скривилась, но кивнула. Мне не хотелось думать, что Крам уже сейчас может быть в беде. Иначе точно бросила бы раненного одного, направившись за мужем лишь с Рэдом. Тут палка о двух концах.

Нам больше не нужно было никуда идти, становилось скучновато. Робот сказал, что до секретного входа в штаб его расы два часа пути, а сейчас мы находимся в слепой зоне, где нет никаких радаров. Значит, передвигаться не стоило, пока не решим все окончательно.

Рэд сам заботился о больном. Он не подпускал меня к нему под предлогом, что нужно отдыхать, скоро этого может остаться мало. Я лишь насмешливо наблюдала, зная настоящую причину того, почему он не хочет, чтобы я общалась с нашим новым знакомым.

Мужчины говорили еще о чем-то, но я больше не подслушивала. Правда, после очередных их перерыкиваний, раненный стал чаще и больше на меня поглядывать, словно подзывая к себе.

Не выдержав, правда, больше от скуки, двинулась к нему, прихватив немного еды для пущей уверенности.

В те мгновения моего пути от одной лежанки к другой, время будто остановилось. Меня сверлили два взгляда — зеленый и синий, один выжидательно, второй грустно, даже немного просяще.

Ветер встряхнул шелестящие листья над нашими головами, трава, покрытая невесомым инеем, образовавшимся за холодную ночь, хрустела под ногами.

— Я уже и соскучиться успел, — демонстративно громко вздохнул мужчина, встречая меня. — Обнял бы тебя, да спугнуть боюсь.

Я фыркнула, вскидывая брови. Теперь я не знала, о чем с ним говорить, поэтому просто собралась уходить, не говоря ни слова, только еду оставила у спального места. И зачем только пришла? Дурочка, еще и Рэда напугала.

— Знаешь, — вдруг остановил меня он, — я не так серьезно настроен к традициям, как мои соплеменники, но кое-что неизменно. Женщины даруют жизни и спасают жизни. Никогда я не видел того великого милосердия слабого пола, о котором талдычили с седых времен. Но теперь, кажется, понимаю. Патлатый сказал, что ты спасла меня, малышка. И раз уж есть такая возможность привязать тебя к себе, то теперь моя жизнь принадлежит тебе, во имя традиций.