43

Рэд

Все началось с обычной досады. Вряд ли сбои в программе могли дать мне другие эмоции, пока я находился в том отвратном месте. В штабе «КД-15», расположенном на первой планете галактики Дорей. Малоразвитой планете, стоит заметить, но со своим коренным населением, а значит подходящей для экспериментов содружества расы роботов — банчей.

Никто в ближнем космосе не желал перечить нам или останавливать нечеловеческие деяния, хотя порабощенных нами планет были сотни. Когда-то представители инопланетной жизни пытались прекратить бесчинства. Но это закончилось плачевно спустя сотню лет с результатом в виде кучки выжженных галактик, что когда-то считались развитыми.

С тех пор мы, даже не мрозы, не раса нуктурн — в простонародье ящеры, считаемся самой жестокой расой. Потому что в нас не вложены чувства, роботы могут убивать и без конкретной цели, с момента порабощения всей зелени на нашей планете техникой, в каждом банче вложен инстинкт — органические портят идеально-математический мир. «Не для того мы их изжили, чтобы становиться такими же жалкими». — Так это неслось в массы.

Я почувствовал досаду — откуда-то перед пультом регулирования взялось насекомое извне, жужжа над ухом. Сначала я не понял, что это так назойливо тянет в груди. Мне подумалось, что, должно быть, сломалась какая-то деталь. Такого быть практически не могло, а даже если и могло, то едва ли я бы почувствовал это настолько неприятным способом, моя система должна была сообщить об этом, я не мог чувствовать всем техническим организмом, как что-то отломалось. Техника в нашем мире дошла до высокого уровня, мы могли жить, не перезагружаясь, столетиями.

Дальше все становилось все более странным. С того дня под ребрами постоянно что-то происходило. И не всегда это было неприятно, иногда оттуда грело что-то теплое. Например, когда прогуливался по внешней территории, а навстречу выбежал представитель фауны этой планеты — пушистый мяудер, с ушами, торчком выглядывающими из-под шерсти на макушке. Он взглянул на меня, моргнув своими раскосыми зелеными глазами. Я лишь в теории знал, что означает словосочетание «милое существо», раньше все вокруг мне казалось одинаково серым. Но тогда я вдруг четко понял, что это животное очень милое.

Сопоставив факты, я сообразил, что нахожу в себе отклик на те слова и их описания, под которыми в древних словарях органических подразумевались некие чувства — эфемерное понятие. И испугался. А следом испугался того, что испугался. Почему я чувствую испуг?

Я знал, что делают с теми, в ком происходят такие сбои, кто становится прототипом настоящих людей. Таких роботов отбраковывают.

Вместо того, чтобы сделать то, что следовало по инструкции — пойти добровольно на проверку. Я стал отрицать свое состояние, пытаться засунуть его поглубже в самого себя, туда, откуда оно бы не отсвечивало. Но не получалось. Чувства возвращались, не успев уйти и на секунду. Того безразличия, с которым меня когда-то собрали по запчастям, больше не было.

Меня бы обнаружили совсем скоро. У нас постоянно проходили проверки, сбойных отлавливали, отправляли на свалку роботов после полного отключения питания.

Тогда, переживая, я принял важное решение сбежать. Я знал, как нужно прятаться, информация об этом все еще тлела в сознании, хоть я и постоянно забывал что-то, путал. Моя память значительно испортилась, а тело стало не таким выносливым. Словом, становился похожим на рожденных людей.

Побег не отнял много сил, никто не следил за нами сутками, у каждого банча были свои программы и обязанности. Кто-то регулировал погоду на этой планете, с помощью наших технологий, другие изучали людей. В разрезе или без него — социальная жизнь тоже была лакомым кусочком.

Долго бродил я в здешних лесах. Наверное, с месяц или около того. И мне постоянно становилось хуже. Холод, жара, кусающиеся насекомые — на меня влияло все, к тому же регенерация совсем поплохела, рана на ноге, полученная из-за нападения какого-то животного, заживала аж два дня!

Я постепенно привыкал к такой жизни. И даже начал получать некое удовольствие. Мысли о прежнем своем занятии вызывали отвращение, я, как и те другие, все это время жонглировал жизнями этих беззащитных органических, что даже в пещерах не смогли от нас укрыться.

Пещеры… Я помню этот проект. Его запланировал один из банчей. Ему было интересно посмотреть, что станет с социумом, если воздух этой планеты превратится во что-то совсем непригодное для вдыхания местными женщинами. Мы повысили уровень кислорода на этой планете. Это было чревато медленным отравлением женских особей, ибо организмы мужчин приспосабливались быстро. Испокон веков на этой планете мужчины делают абсолютно все за женщин, не позволяя им становиться более выносливыми и приспосабливаемыми.

Мне пришлось пережить множество психологических репрессий собственного организма над собою же. Иногда я просто шел вперед, уставившись под ноги и пытаясь понять, какой коктейль чувств плещется во мне сегодня. Это не давало заскучать.

В один из дней путь свой держал вдоль реки. Неподалеку обнаружил толпу людей, что устраивали здесь место для ночлега. Аборигены. Охотники. Мы хорошо изучили эту прослойку населения планеты. Эти взрослые особи мужского пола имели большие привилегии перед остальными, они добывали еду и защищали своих.

Я затаился, особо не вглядываясь в кучку органических, не хотелось, чтобы они меня заметили.

Но не успел я скрыться далеко в противоположной стороне, как к реке спустилась женщина. Взгляд сразу приковался к ней, а с системой в техническом мозгу начало твориться что-то странное, словно странный доисторический фотоаппарат, мое зрение фотографировало каждое ее движение. Сердце колотилось, дыхание утруднилось, словно ее женственные округлые формы, которые она оголила, раздеваясь, дали под дых, не разрешая больше дышать. Мне казалось, что я точно сгорю, если сейчас не дотронусь до нее, нимфы, сошедшей с пиксельных картинок древнего интернета.

Сделав неуверенный шаг к ней, не рассмотрел ветку под ступней, издавая треск. Выругался, растягивая в душе момент чего-то такого жгуче-прекрасного.

Девушка дернулась, резко оборачиваясь ко мне.

Впервые в жизни я растерялся так сильно. Счет шел на секунды, я должен был остановить ее, чтобы женщина не позвала мужчин, собирающих лагерь за деревьями. И как я понял позже, сделал несусветно наглую глупость — ринулся к ней и зажал красивый рот рукой. Я старался не давить на лицо сильно, собственная рука дрожала, маленькое женское тело жалось ко мне.

В те мгновения я понял, что значит сексуальная половая зрелость. Тело отреагировало диким возбуждением, жестоко, невыносимо концентрируясь в районе паха. Я сцепил зубы, но ее ягодицы упирались мне в бедро, собрать мысли в кучу не получалось.

Девушка воспользовалась моментом, ударив меня по ноге, это немного отрезвило, но странная нега, расползшаяся по всему телу, никуда не делась.

— Спокойно, я не причиню тебе вреда. — Прошептал на ее маленькое ушко. — Только не я. Не волнуйся.

Тогда я уже знал, что без нее мое глупое, никчемное существование закончится.