49

— Значит, сначала я схожу туда один, разведаю обстановку, — строго проговорил Рэд, — а потом, может быть, проведу вас, если найду, кого, как и где мы сможем спасти. Сейчас нет смысла рисковать всем вместе, высовываться отсюда.

— Я с тобой! Здесь тоже может быть опасно! Если кто-нибудь придет, потому что мы не появились на работе, которая нам должна быть запрограмированна?!

— Нет, Ульяна. Я и так слишком многому позволил случиться. Ты здесь, вопреки тому, о чем просил меня Крам, потому что я не мог отказать тебе, — мужчина эмоционально взмахнул рукой, — рисковать тобой еще больше права не имею.

— Не приплетай сюда Крама, у него свой выбор, — буркнула я, все еще обиженная на первого мужа, за то, что решил все самостоятельно без меня, а теперь мне приходится как-то со всем этим справляться, с поддержкой одного только Рэда.

Представить, как Рэд уходит один, значит уже оторвать от сердца кусочек. А этот орган у меня и без того не в цельном состоянии!

— Так он привлечет меньше внимания, — вклинился в разговор Эдмунд, — пока что самый хороший вариант. Пусть идет.

Я подняла на него недобрый взгляд.

— Не думай, что мне все равно. Где-то там ведь и мои соплеменники. Просто так будет лучше, чем рисковать с самого начала втроем.

Тогда я поняла, что сейчас мое мнение и обиды ничего не решат. Почти автоматически обиделась еще сильнее, но сдержала детский порыв.

Зажмурившись и прикусив губу, кивнула. Рэд оказался рядом, крепко обнимая меня напоследок. Поцелуй, последовавший дальше, был каким-то горьким, не знаю, от кого именно из нас двоих исходила горечь, но душа была не на месте в любом случае. Тогда, на грани панического состояния, это казалось похожим на обреченное прощание.

Мой робот тихонько выскочил за дверь, многозначительно посмотрев на Эдмунда перед тем. Второй мужчина в ответ лишь кивнул.

Фыркнув раздраженно, развернулась на сто восемьдесят градусов, уселась на роботскую «кроватку», подтянув к себе ноги, нервно вглядываясь в бесконечную сталь этого помещения.

Эдмунд сел напротив. Сначала он не пытался завести разговор, давая мне время успокоиться, но потом его прорвало:

— Ты очень необычная женщина, — при этом пристально разглядывал меня, чуть повернув голову вбок. В тот момент ежик его черных волос выглядел даже немного смешно. — Мой типаж. Всегда представлял любимую женщину именно такой, а не тупоголовой курицей, способной лишь доказывать свою правоту и показывать гнилое нутро от случая к случаю. Я уж думал, что такие, как ты, и на свет не рождаются.

Вздернув бровь, окинула мужчину ироничным взглядом. Кажется, примерно такие слова я слышала от каждого из своих мужей, но только у Эдмунда эта фраза звучала так резко и грубо. Он ведь и сам такой, говорит, что думает, резкий, как топор. Вроде бы и болтун, но одновременно может казаться достаточно хмурым человеком. Сплошная неразбериха. Человек противоречий.

— Я воспитывалась не на этой планете, отсюда и странности, — объяснила, разводя руки в стороны, — там все было проще, жизнь легче и уютнее, душевнее, — ностальгически вздохнула, отводя взгляд, мне тут же вспомнились мои дети. Точнее, дети из моей библиотеки, моя привычная жизнь со своими неурядицами, трагедиями и страхами. Но даже так на Земле было проще.

И да, я все равно не жалею, что оказалась там, где есть сейчас. Рядом есть любимые люди, ну, где-то в здании, по крайней мере, а я сама борюсь за то, что дорого. Мои руки не связаны, я могу переступать через себя, идя вперед.

Задумчивый згляд зацепился за кое-что странное квадратной формы над потолком, прикрытое широкой сетчатой дверцей с толстыми решетками.

— Это что, вентиляция?! — вскинулась я, указывая пальцем на проем, все внутри встрепенулось от такой находки.

— Похоже на то, — сдавленно ответил мужчина, проследовав глазами за моим пальцем.

— Проверим! — Вскочив с места, бодрым шагом направилась к той стене.

Проем был довольно большим для того, чтобы туда пролез человек, но он в нескольких метрах над землей. В зоне недосягаемости для обычной девушки, едва ли перевалившей ростом метр шестьдесят.

— Эд, подсади!

Мужчина кивнул. Приседая, похлопал рукой по плечу. Я сразу поняла, к чему он клонит, усаживаясь на них задницей. Эдмунд медлил, я чувствовала, как его руки скользнули по лодыжкам, прямиком к бедрам. Он якобы придерживал, чтобы я не упала, но не преминул воспользоваться моментом.

— Эй! — Шикнула. — Поднимайся!

Ловчак многозначительно фыркнул, сильнее сжимая пальцами бедра, но встал с корточек, поднимая вместе с собой и меня.

В таком положении я практически могла разглядеть, что там, в этой вентиляции, но не совсем, не доставало нескольких сантиметров, широкая решетка перекрывала обзор.

— Держи меня, — попросила громким шепотом.

Руки, Эда передвинулись на талию, сжимая уже ее, а я вцепилась в решетку, приподнимаясь с его плеч. Изнутри на меня смотрела пустота. Я видела пол вентиляции, благодаря свету, что исходил из комнаты. Пыли не было, здесь точно так же противно чисто, как и везде в этом чертовом логове бездушных роботов.

С силой оторвав дверцу, я откинула ее на пол, испугавшись небольшого грохота, что издался. Но, кажется, изнутри коридора этого никто не слышал, по крайней мере, ломиться к нам от странных звуков не стали.

Подтянувшись на руках, с тяжелым кряканьем залезла внутрь, ударившись об пол вентиляции, как мешок с картошкой. Прислушалась к тишине, что стояла впереди, стала вглядываться в стену тьмы, что кремнем возвышалась вокруг меня.

Сжав руки в кулаки, на четвереньках стала медленно пробираться вперед.

— Ульяна! — Окрикнул меня Эдмунд.

— Я вернусь. — Ответила, — выглядывая к нему. — Жди.

Мужчина, лицо которого находилось в двух метрах от моего, хмурился. Но я все равно поползла дальше по коридорам вентиляции.