71

Раскаленные руки двигались вдоль моего дрожащего тела, разгоняя мурашки, тщательно, властно сжимая попадающиеся ладоням окружности. Я уже была полуголой, но прохлады совершенно не ощущалось, наоборот, все тело, все органы горели под его настырными прикосновениями в единении спешного поцелуя.

С трудом оторвавшись от его вездесущих губ, пыталась отдышаться от ритмичности обоюдных действий, ухватить ртом необходимые нотки кислорода, уткнувшись затылком в стену. Из-под ресниц разглядывая такого же неспокойного, но всегда сильного мужчину. Мы оба разгорячили друг друга.

Зеленые глаза человека, стоящего напротив, немигающее смотрели с немым обожание, но очень многословной жаждой и голодом. Он дышал часто. Широкая грудная клетка красноречиво вздымалась, а штаны все больше теснил стоячий член, вдохновленный пошлыми мыслями своего обладателя.

Я и сама со своими мыслями уже не в ту степь пошла, представляя себе его шикарное тело и кубики пресса. Ничего не могла с собой поделать.

Готова поспорить на все что у меня есть, он уже представлял, в каких позах наши тела будут дальше, когда более будет хотеться совсем не поцелуев. Закусила губу, с вызовом поднимая взгляд. Мужской кадык дернулся, через губы нервно был выдохнут воздух, а зеленые глаза загорелись еще большим безумием, я практически видела в них языки пламени.

Собственное тело изнывало, требуя больше ласок, требовательных прикосновений, хоть чего-нибудь, только не простоя, не холодной сиротливости прохлады этого помещения. Мое возбуждение уже казалось кипучим поездом с несколько сотен тонн, несущимся на всех парах, без возможности остановиться в ближайшее время без неисправимых поломок.

Непослушные пряди намокших от пота волос прилипли к покрасневшей щеке, муж аккуратно убрал их за ухо, попутно любяще погладив меня по лицу костяшками больших пальцев. Взгляд его, изучающий мое млеющее лицо, был одурманенным и немного диким. В нем читалась любовь, только даже она прямо говорила «Ты моя! И сейчас я тебе это докажу!». Пути назад не было, да только увидь я его, сама бы забросала листьями, мне тут отступать некуда, я люблю этого человека.

Когда его губы мгновение дав отдышаться вдоволь, снова приложились к моему приоткрытому алеющему рту, это был микроинсульт на почве счастья. Словно сбывшееся желание.

Язык мужа прошелся по припухшим губам, выманивая из головы остатки выдержки своей тяжелой, но дурманящей поступью. Да и если честно, я не знаю, зачем она мне нужна, эта выдержка. Здесь, перед человеком, которому готова отдать все, что есть, пусть и душу. Он примет меня любой. Так зачем сдерживаться?

Поцелуй далее становился все более феерическим, убивая конкурентные мысли о чем-либо другом, полным взаимных чувств, отзеркаливающих каждый свое, чем больше я чувствовала, как горит он, тем сильнее сама вспыхивала, готова была показывать ему глубину своей по истине огромной любви. Волнующе и нежно, отзываясь покалываниями под ребрами, мы ласкали друг друга ртами и языками.

Мои руки бесстыдно блуждали по крепкому, твердому торсу, увы, тактильно ощущая ткань, а не бархатную кожу. Мне всегда нравилось поджарое тело Рэда. Истинно стальное, крепкое. Изумительно пропорциональное. Любой девичий взгляд мог оказаться у его ног. Но он был полностью моим. И только так.

Это ведь даже не льстящая метафора влюбленной дурочки. Этот мужчина робот. Действительно стальной. Но мне даже представить его холодной, безэмоциональной машиной для убийств трудно. Не бывать такому. Он солнечный и до безумия добрый, не способный на подлость, если видит доверие. Я знала это точно, видела его душу, в которой четко просматривался мой образ. Потому что в собственном сердце он сам. И вот этот зеленый взгляд, по которому всегда можно проследить мысли, настроение. Он не таился, не был скрытным. По Рэду такое сразу читается.

— Не могу уже, Ульяна, — прошептал он у самых губ, мазнув носом по щеке, приложившись лбом ко лбу, — прости, что набросился, знаю, ты устала, но позволишь ли снять с тебя одежду и не останавливаться этим вечером?

— Рэд…

— Постой, — приложил пальцы к моим губам, — если сейчас согласишься, то потом не проси прекратить, я слишком умаялся, постоянно представляя себе твое тело. Очень трудно знать, что тебя нет рядом, а кто-то другой может прикасаться самой желанной женщине. Мне понадобилась вся моя выдержка.

— Все хорошо, не останавливайся, — ответила, улыбаясь самими уголками губ, бросая ему немой вызов, с лукавостью следя за реакцией.

Мне хотелось его раззадорить еще, до крайней степени, и я знала, как это делается, помнила, что ему нравится. Ровными движениями стала стягивать с дорогого мужа потрепанную одежду, неотрывно, проказливо смотря в зеленые глаза, что постепенно темнели с каждым новым моим прикосновением, точно как молодая трава.

Рэд держался не шибко долго. Он понимал, какую игру я затеяла, но играть по правилам не смог бы. Именно из-за этого мне нравилось его дразнить еще больше. Видеть, как я на него действую.

Мужа прорвало, он рывком сел на пол, упираясь спиной в стену, и усадил меня себе на ноги, впиваясь в губы новым жадным, глухим поцелуем, с грубыми нотками его вожделения. Я ощущала попой его твердое, как камень, желание, одновременно ловя биение любимого сердца ладонью, которую прижимала к мужской груди.

Мне не было стыдно или противно, я всей душой тянулась к нему, смаковала такой сладкий момент. Уже давно признала, что он — часть меня, без которой существование было бы глупым, пустым. Как и без Эда, без Крама. Я была так наивна, думая, что троих искренне любить невозможно. Сейчас же благодарна, что сердца хватило на любовь к каждому моему мужу.

Одежду куда-то полетела, то ли снятая, то ли сорванная. Какая разница? Мы остались нагими в тесных объятиях друг друга. Его руки изучали меня снова, будто первый раз, и не было той близости в лесу. Смотрел на мое тело с восхищением и нежностью во взгляде, медленно, тянуще изучая руками, в которых чувствовалась мужская сила. Плечи, грудь, талия, таз, везде оставлял мурашки своими опьяняющими поглаживаниями.

— Я уже говорил, как ты прекрасна? — Выдохнул, сминая мои бедра пальцами, как итог, возбуждаясь еще сильнее, его достоинство стояло как кол, между нами.

— Можешь говорить мне об этом почаще, — соблазнительно улыбнувшись, скользнула рукой к наполненному желанием сосредоточию его плотской составляющей любви ко мне. Орган пульсировал и был горячим. Вздрогнул, отреагировав на мое дерзкое прикосновение.

Рэд выдохнул сквозь зубы с прищуром наблюдая, ритмичными движениями поглаживая мою попу. Эти мгновения моей игры были недолгими, уже через минуту муж окончательно сдался, приподнимая меня и насаживая на себя одним уверенным, крепким движением. Ощущение наполненности вскружило голову, я вскрикнула. Наши стоны сплелись, я уткнулась лицом в его плечо, стараясь двигать бедрами, не терять ни секунды. Рэд тоже не отставал, настроенными движениями рук поднимая меня на несколько сантиметров и усаживая обратно. Вместе с тем он и сам двигал тазом в вечном, как начали существовать мужчина и женщина, ритме страсти.

Тихо постанывала, вцепившись в его плечи, муж рядом дышал через зубы, иногда что-то там рыча, в те же моменты особо сильно вколачиваясь, выбивая весь воздух из легких.

Ощущения были особо сильными, словно оголенные провода, не прикасайся — поджарит. Разрядка была такой же. Как взрыв сверхновой в космосе, острой, сметающей любые ощущения за собой, оставляя негу, пропитывающую все вокруг.

Я очнулась лежащей на Рэде. Он поглаживал мои волосы, что-то успокаивающе нашептывая своим равномерным сексуальным голосом.

— Их и на полчаса оставлять нельзя было, — донеслось от двери. Говорил Крам.

— Похоже, долгожданное единение прошло бурно. — Добавил Эдмунд.

Я вспыхнула, пристыжено поднимаясь и прикрываясь руками. В волосах были колтуны, но распутать их конечностей не хватало. Помещение пропахло соками нашего общего возбуждения, это смущало вдвойне.

— Это все она, — насмешливо начал Рэд, притягивая меня к себе обратно за талию. — Коварно соблазнила. Не могу отказать хозяйке.

— Дурак! — Буркнула, хотя самой немного смешно было, до того неловко.

— Одевайся. — Добавил второй муж негромко. — А то эти тебя отсюда точно не выпустят, смотри, как рассматривают.

Слова Рэда смысл имели, мужья стояли у двери возбужденно дыша, неотрывно смотря на мою грудь, прикрытую только одной рукой.

— Во что?! Ты порвал мой костюм! — Шикнула сокрушенно, все же отнимая руку от полушарий, под общий распаленный вздох, поднимая с пола то тряпье, что было когда-то моим роботским костюмом, снятым с девушки-банча. — Я же поговорить хотела, но с вами все, как всегда! — Надулась, словно обиженный хомяк, отворачиваясь.

И это правда, мне нужно было многое обсудить с Рэдом, когда он начал меня целовать, все мозги из головы выцеловал!

— Не обижайся, свет души моей. — Расстроено проговорил второй муж, прикасаясь к моему плечу. — Мы найдем тебе одежду, и я все расскажу и объясню.

Я кивнула, обнимая его. Невозможно долго обижаться на этого лиса, да я ведь и сама поддалась на его уловки, чего уж теперь сердиться.

Кстати, его костюм я тоже разорвала.

Но теперь к насущным вопросам. Где он был все это время, после того, как в облике другого человека, какого-то высокопоставленного робота, не стал убивать нас с Эдмундом в той разваленной лаборатории? Он ушел. И наверняка неспроста. Точно есть что нам поведать.