Глава 21

В первую секунду я почему-то испугалась. Не драконида? Почему? Неро ошибся? И что теперь будет? Если я не драконида, то кто и как рать кундалу? И если кундала у недраконид? Хотя Эромия говорила, что она есть у всех женщин… и вроде не женщин тоже…

Потом неожиданно накатило облегчение — значит, если не драконида, мне можно ну… не делать того, к чему меня готовили? Или как?

Быстро нашарив ладонью покрывало, я закуталась в него и отсела подальше к самому изголовью кровати (платье-то порвано, одеться не во что). Сердце тарабанит, сижу, смотрю на дракона, такого близкого, большого с растрепанными по плечам огненными волосами. Он откинулся назад, уперевшись локтем в кровать и лежит, как Аполлон, только очень задумчивый.

Приглушенный свет пытается пробиться сквозь плотные шторы, от него на загорелых плечах дракона сверкают блики (когда он успел избавиться от рубашки?) Даже в полумраке сейчас мне очень хорошо видно его мускулистое тело — ни капли лишнего жира, крепкий, горячий даже на вид.

Наконец, решилась спросить, (ведь надо как-то расположить его к себе, может уроки Эромии и бестолковые, но сейчас я здесь, перед драконом и все идет вообще не по плану).

Страшно, капец. Но сделала вдох — была не была.

— Не драконида?

Дракон кивнул, тряхнув огненными волосами.

— Удивительно, как еще не сгорела.

А вот это огорошило. Даже не поняла, как на такое реагировать. Он хочет сказать, была и такая опасность?

— В каком смысле? — не успев даже сообразить, выдохнула я.

Дракон поднял на меня взгляд, в оранжевых глазах мелькнуло что-то вроде сочувствия.

— То есть, ты не знаешь, как это все происходит? — спросил он, глядя прямо мне в глаза, даже мурашки по спине побежали.

Что я знала? Знала ровно то, что рассказала и показала Эромия. Но, в действительности и учитывая, что все происходит вообще не так, как она говорила, похоже знаю я действительно очень мало.

Я неуверенно пожала плечами и произнесла:

— Ну… мне кое-что рассказывали.

Дракон усмехнулся. Его улыбка, дерзкая и, в то же время обреченная, показалась невероятной. Все же не зря он дракон — только они, наверное, одной улыбкой могут сбить с мыслей, заставить неотрывно смотреть на себя.

Хотя… Нет, одного такого я уже знаю. И он вроде не дракон. Или может я еще что-то не так поняла в словах Эромии и вообще всей этой иерархии Варлоара?

— Наверное, показывали, как себя вести, как кланяться, — продолжил дракон, снисходительно кривясь, — всякий этикет драконий?

— Э… да, — растерянно произнесла я. Сердце еще колотится, как у зайчонка, но дракон, вроде, сейчас не пытается больше ничего причинить, и я совсем не много, но успокоилась.

— Как они достали… — произнес дракон устало и покачал головой. — Нет, на самом деле первое время я действительно очень придирчиво смотрел на манеры и правила поведения. Когда девушка держится достойно, несмотря на ситуацию, это заслуживает уважения.

Мне бы промолчать, но почему-то не сдержалась, произнесла:

— Достойно? Что достойного, когда тебя отправляют в постель к первому встречному?

Дракон посмотрел на меня так, будто реальную чушь сморозила, даже бровь свою рыжую приподнял.

— Дракона первым встречным сложно назвать, — заметил он и добавил: — По-твоему, нельзя держаться достойно, когда стонешь и кричишь под драконом?

Я растерялась, ляпнула первое, что пришло в голову:

— Ну… э… может под драконом и можно…

От собственных слов щеки запылали, никогда бы не подумала, что придется вот это обсуждать с таким созданием, красивым, полуголым и пышущим настоящим жаром.

— Все мужчины драконы, — отозвался он, — в определенной степени.

— Эромия тоже так говорит, — произнесла я тихо и еще больше смущаясь.

Блин, это всё оказалось куда сложнее, чем думала. Если сперва представляла, что просто зайду, зажмурюсь изо всех сил и позволю ему сделать то, что положено, то сейчас дела приняли совершенно иной оборот, а инструкций к ним мне не выдавали.

Дракон снова посмотрел на меня, усмехнулся.

— Эромия? — переспросил он. — Эта нимфа все еще работает на Неро? Бедняжка, когда же поймет, что этот темный дурак никогда не отпустит ее на волю и не позволит распоряжаться судьбой.

История, в которую я влипла становилась все запутанней и запутанней. Темный дурак? Почему он так его зовет? Значит, мне не показалось? Эромия действительно нимфа, а значит, тянется к свободе? Может поэтому она так отчаянно пытается угодить темному магу?

Вопросы загудели в голове беспокойным роем. Осознание, что Эромия пусть даже ради собственных интересов облачается в пышногрудую блондинку неприятно шевельнулось в груди, даже сама не успела сообразить почему.

Ревность? Я ревную Неро к наставнице? Бред какой…

Сосредоточившись, постаралась выгнать подальше эти мысли — сейчас есть дела поважнее.

— Так, — осторожно проговорила я, — а что там про «сгореть»?

Дракон вдруг привстал и как-то в один момент оказался передо мной. Меня в очередной раз окатило жаром (от дракона реально пышет, как из духовки), вжавшись в изголовье, вытаращилась ему в лицо. Красивое, с пылающими глазами лицо настоящего дракона.

Взгляд его снова заскользил по мне, голодный и горячий, потом вновь последовал поцелуй, все такой же опаляющий, такой же жгучий в самом прямом смысле слова. Я застонала, не имея смелости противиться и, одновременно, не зная, как уменьшить жар.

Как это невыносимо. Возможно ли испытывать трепет и жжение одновременно? Я ведь целуюсь с драконом.

Дракон в этот раз целовал мягко, будто касается нежных лепестков, его пальцы поглаживали мои щеки и шею, от этих прикосновений по коже невольно рассыпались мурашки. И как-то сама по себе я испытала удовольствие. Тягучее, как лава, пышущее и обволакивающее.

Кто бы мог подумать.

Но жар, обжигающий и сильный никуда не девался. Внутри зрела тревога — если он продолжит, если он решит закончить то, зачем меня сюда привели…

Не знаю, смогу ли вообще это вынести…

Когда его ладонь скользнула под покрывало и снова ловко оказалась у меня между ног, я инстинктивно зажалась — попробуй не зажаться, когда тебя трогают в прямом смысле горячими руками.

— М… — застонала я от смешанных чувств прямо в рот дракону. С одной стороны, сами прикосновения будоражат, заводят, тело откликается на них, потому что прикасаться к женщине дракон действительно умеет. Охохошечки… умеет!

Но жар…

Не выносим.

Он обжигает, расплавляет, оставляет жгучие следы на коже.

Тяжело, как же тяжело это терпеть.

Слишком.

Я не могу…

Попыталась остановить его, вцепилась в руку, постаралась отодвинуть, вытащить ее, но он не поддался ни на сантиметр. Его пальцы быстро нашли то, зачем оказались в таком личном месте, а я закричала, причем снова ему в рот (ведь поцелуя дракон не прекратил), больше не в силах терпеть этого невыносимого тепла.

Дракон тут же убрал руку и отстранился, я буквально захлебнулась кислородом, хватая воздух, как выброшенная на берег рыба. Меня будто только что пытались иссушить, испепелить, как дрова.

Хотя…

Да, завести он умеет… Очень умеет: по коже носятся мурашки, низ живота сладко пульсирует, будто чего-то ожидает. Чего-то, о чем я пока не знаю, но что-то подсказывает, это должно быть очень приято.

Но разве должно так жечь?

Это дракон. Он очень сексуален, даже когда просто сидит и таращится в пол. Ёшечки… она действительно пышет настоящей, глубинной и мужской эротикой. Я должна испытывать к нему влечение и невыносимую тягу.

Но…

Почему-то не испытываю.

Нет, он невероятно красив, притягателен. Любая, наверное, посчитала бы меня полной дурой, которая слишком заелась, попав в окружение красивых мужчин.

Но что могу поделать? Чувства есть чувства. И, если честно, не знаю, какая девушка выдержит такой нестерпимый жар его тела.

Или может, действительно, заелась?..

Со мной что-то не так? Или что?

Дракон тем временем, сел на колени напротив меня и поднес к носу пальцы, те самые, которые били у меня… ох, мамочки…. Где они были!

Глаза его на секунду закрылись, он глубоко вдохнул и спустя пару секунд сказал:

— Нет.

— Ч-что «нет», — запинаясь из-за сбитого дыхания, спросила я, вновь кутаясь в покрывало, как в последнюю надежду на спасение.

— Не драконида, — ответил он. — Как я и говорил.

Все эти недомолвки, какие-то выводы, несмотря на всю щекотливость и опасность моего положения стали немного доставать. Даже не немного, а очень даже много.

Я снова проговорила, стараясь, чтобы на этот раз голос прозвучал поуверенней, но вышло все равно слабо:

— Так и что все это значит? Мне с самого момента попадания в Варлоар толком никто ничего объяснять не хочет. Только гоняют из стороны в сторону, как овечку.

Дракон поднял на меня взгляд, и в первые за время пребывания в его замке я не ощутила в нем ни агрессии, ни вожделения, ни вообще чего-то такого, что могло бы мне навредить. Только какое-то сочувствие и печаль.

Он протянул ко мне руку, я отшатнулась, испугавшись, что сейчас опять что-нибудь выкинет. Но дракон только мягко погладил по волосам и проговорил:

— Бедная девочка. Они даже не объяснили тебе.

— Да чего? — не выдержала я. — Чего не объяснили?

Он вздохнул и, развернувшись, сел радом, прислонившись спиной к изголовью.

— Драконы довольно любвеобильны, — начал он, — живя на воле, мы часто заводим многого женщин: любовницы наложницы. Ну, понимаешь. Думаю, сама заметила, что приятно женщине сделать мы умеем.

Дракон вопросительно покосился на меня, я вспыхнула — ну что за манера задавать такие прямые вопросы? Но все же кивнула.

— Угу…

Дракон продолжил:

— Но когда дракон попадает в неволю, его стихия копится, концентрируется. Возможности-то ее выпускать нет. Желание, имею ввиду, к женщине, растет. Первое время после пленения мне приводили обычных женщин. Уходили они довольными и живыми.

Последняя поправка меня аж подкинула на кровати.

— В смысле живыми?

— В самом прямом, девочка, — сказала дракон. — Я развлекался, глядя на их представления, которым обучала Эромия, и вообще, время проводили мы вполне неплохо. Не спрашивай, почему не сбежал. Пробовал. Но…

Дракон указал на лодыжку, где плотно закреплен такой же обруч, как и у меня на шее. Я охнула:

— Кристалл тамуса!

— Да, — сказал он, кивая. — До границы Варлоара долететь не успел, меня быстро нашли. Я был изможден пленом, а ловцов слишком много. В общем снова замок и девушки, которых ко мне водили толпами, чтобы после секса со мной они несли драгоценную кундалу Ковену Варлок.

Дракон говорил о своей жизни в замке, о том, как он с помощью женской энергией обеспечивал силой весь Варлоар и способствовал бессмертию темных магов.

Выяснилось, что маги стихий и света вполне способны справляться этим вопросом сами, но режим Сардиса Бокаро держит их в подчиненном положении. Темные маги и некроманты занимают верхушку иерархии, но из-за привязки к тьме не могут самостоятельно пользоваться живительной силой собственной кундалы. Они, как паразиты, цепляются к мощи, которую отдают женщины, удерживая монополию на бессмертие.

И чем сильнее женщина, тем мощнее кундала, и тем больше получает Ковен Варлок.

По мере того, как он рассказывал, мне становилось все больше и больше жаль дракона. Меня-то просто изловили в качестве батарейки, и может даже отпустят, когда выполню свою задачу. А дракон сидит здесь уже…

— Давно ты тут? — спросила я.

Он кивнул.

— Очень. Меня выкрали совсем подростком, не без помощи семейства Дэев. Они всегда были под каблуком у Сардиса Бокаро, и не щадили никого на пути к своим целям. Ни дальних родственников, ни собственных детей.

Все становилось все более интересным. Я подобралась, чувствуя, что приблизилась к какой-то разгадке, какой-то тайне.

— Что это значит? — осторожно и стараясь не давить, спросила я, пытаясь усмирить почему-то бешено заколотившееся сердце.

Дракон заметил мой интерес, хмыкнул и ответил:

— Я Ремо де Волирей, моим предком был тот самый Демар де Волирей. Семейство Дэев — нам родственное по одной из веток родословной. С Неро мы какие-то-там-юродные братья. Мелкими мы часто вместе тренировались в магии. Я в драконьей, а он — в магии льда.

Я даже про страх свой на секунду забыла.

— Льда?! — выдохнула я изумленно. — Но он ведь темный маг!

— Это сейчас, — кивая, согласился Ремо (блин, у них даже имена похожие), — но его бабка состоит в какой-то степени родства с ледяными драконами де Нэвариусами. В Неро как раз проявилась эта магия. Только когда ему исполнилось шестнадцать, фанатичные родители заложили его дар Ковену Варлок и Сардису Бокаро. С тех пор Неро служит главе Ковена, занимается темной магией и не имеет возможности выйти из-под наблюдения.

Я слушала и просто обалдевала. Оказывается Неро, тоже… пленник?! Да этот Ковен совсем потерял границы! Я пленница, дракон — пленник! И Неро! Тоже пленник! В Лоаре, да и вообще в Варлоаре существует хоть один свободный человек, маг или дракон?!

— Какой кошмар… — искренне прошептала я, тараща глаза и вцепившись в край покрывала. — И родители Неро пошли на это?

— Они фанатики, — горько усмехнулся Ремо.

— А ты? Тебя ведь наверняка искали!

Я аж развернулась к нему, на секунду забыв, что вообще-то сижу рядом с драконом совсем голая, прикрытая лишь одним покрывалом.

В то, что огненного Ремо родные тоже вот так запросто бросили, просто не верилось.

Он посмотрел на меня, на секунду в его глазах мелькнул жар, страсть, которые так жадно и горячо опаляют одним лишь прикосновение, я невольно отсела, ощущая этот жар всей кожей, а дракон проговорил:

— Искали. Но континент Варлоар полностью под контролем Ковена, искать здесь кого-то сложнее, чем песчинку на пляже.

— Это жестоко…

— Жестоко то, — произнес Ремо, — что стало происходить с девушками, которых продолжали приводить ко мне.

От тона, которым он это сказал, внутри все похолодело — в нем прозвучало столько боли и страдания, что захотелось его как-то утешить, погладить по голове, в конце концов. Но не решилась — вдруг разозлится, обожжет.

— А что с ними происходило? — дрогнувшим голосом спросила я.

В следующий момент дракон резко цапнул меня, и я, взвизгнув, в одну секунду оказалась на нем сверху. Покрывало упало, в глазах Ремо полыхнул огонь, жадный и пылкий, какой может быть только мужчины, сильно изголодавшемуся по женщине (такое даже школьница поймет). Не знаю, как он до сих пор меня не принудил — терпеть, когда рядом женщина без одежды не каждый мужчина сможет.

А тут — дракон.

Хотя, как там они говорят? Все мужчины драконы?

Но напугало меня даже не это.

— Чувствуешь? — спросил он, придерживая меня за локти, чтобы не могла слезть.

Чувствую ли?

Да еще как!

Как раз местом, которым сижу, всеми ягодицами, всем, что у меня между ног, всеми бедрами и всем нутром.

Жар, невыносимы, жгучий, проникающий в меня даже через его штаны. Это какое-то живое тепло, словно сам огонь, стремится заполнить меня, проникнуть глубже, но оно слишком горячее для меня, слишком сильное, я как снежинка, как кусочек масла на горячей сковородке.

Ко всему этому примешивается возбуждение, его просто не может не быть — это ведь дракон. Видимо, от него сами по себе исходят феромоны, и я попросту не могу контролировать реакции своего тела. Они никак не связаны с эмоциями, чистая физиология, которой много миллионов лет.

Как с таким бороться?

— У… — простонала я то ли от жара, то ли от возбуждения, от которого почему-то как-то стыдно.

Дракон тут же снял меня с себя и бережно посадил обратно, накрыв при этом покрывалом грудь (наверное, ему все же трудно себя сдерживать, и старается избегать соблазна).

— Пламя, — сказал он. — Пламя голодного и заточенного дракона становится неуемным. Девушки стали страдать от близости со мной, а кундала, которая выделялась от этого становилась все меньше. Да и какая кундала может быть, если девушке горячо? Какое удовольствие?

Все еще приходя в себя от того, что только что испытала (это действительно похоже на слишком сильно включенный подогрев сидения в машине), я сказала, догадавшись:

— А потом нашлись дракониды.

— Не совсем дракониды, но те, в ком есть их кровь. Саму дракониду найти не так просто. И поверь, Дара… ты ведь Дара? Драконы их оберегают, как никого другого. Но ты не драконида. Я чувствую это по запаху. И просто не хочу причинять тебе боль. Только одного понять не могу.

От обилия информации и эмоций я уже мало соображала, но все же спросила:

— Чего?

— Обычная женщина в нынешнем моем состоянии не вынесла бы даже прикосновения, — сказал Ремо. — Но тебя я целовал, касался. Ты не в восторге, но в порядке.

— Тогда кто я? — растерянно и обескураженно спросила я.

— Хороший вопрос.