Глава 17

Я обмерла в ужасе, понимая, что принц способен на любое безумство. К счастью для меня, в дверь постучали. Слуга дрожащим голосом произнес, что возникли государственные дела, требующие немедленного вмешательства нового правителя.

Эдриан ушел, бросив на меня такой многообещающий взгляд, что я еще долго сидела в темноте, обхватив себя руками и пытаясь унять дрожь.

Новое утро началось с суеты, связанной с подготовкой к званому вечеру, на котором должно было состояться официальное объявление о нашей помолвке.

Служанки носились вокруг меня, вымачивая в ванной с розовыми лепестками, втирая в кожу благовония, накладывая маски на кожу. Завтрак и обед я провела в комнате под бдительным присмотром, после чего экзекуции продолжились. Девушки долго расчесывали мои волосы, чтобы они засияли здоровым блеском, затем вплели в прядки жемчуг, сооружая немыслимо красивую прическу.

Затем меня принялись одевать, начиная с тончайшего кружевного белья и заканчивая корсетом, который затянули так туго, что у меня затрещали ребра. Платье, вообще, представляло собой немыслимый шедевр, расшитый драгоценными камнями.

Меня нарядили, как куклу, собираясь выставить на всеобщее обозрение. Дворец гудел, принимая гостей, съезжающихся из разных уголков Ферриана, чтобы присутствовать на великом событии.

— Улыбайтесь, леди, — напутствовала меня служанка, любуясь проделанной работой. — Сегодня такой радостный день. Внимание всей империи будет сосредоточен только на вас.

— Меня обрадуют ваши головы на пиках у ворот, — процедила я тихо, чтобы никто другой не слышал. — Молитесь, чтобы принц об этом не узнал.

Женщина вздрогнула и в ужасе отшатнулась, а я ощутила себя кровожадным чудовищем. Конечно, я не желала им смерти и никогда не сказала бы ничего подобного Эдриану.

Но заставлять меня радоваться тому, что вызывало лишь омерзение? Мое терпение было на исходе.

Эдриан, заявившийся перед началом церемонии, восхищенно замер, пожирая меня взглядом. А я готова была провалиться сквозь землю, лишь бы не участвовать в этом безумном фарсе.

Тронный зал битком заполнили аристократы, чьи напудренные лица и фальшивые улыбки вызывали у меня желание вызвать магический шторм. Эдриан вел меня под руку сквозь толпу, здороваясь с подданными и благосклонно принимая приветствия.

Я же чувствовала на себе сотни завистливых жадных взглядов и испытывала дикое желание помыться и стереть их с кожи жесткой мочалкой. Музыка играла слишком громко, заглушая шепот за моей спиной, а запах тяжелых духов смешивался с ароматом королевских лилий, создавая удушливую атмосферу.

Эдриан поднялся на подиум и жестом призвал всех к тишине. Он объявил, что намерен связать нас священным союзом, свидетелями которого они все являются. После принц приступил к ритуалу привязки, пытаясь соединить наши ауры на глазах у всех придворных.

Я чувствовала, как его темная энергия тянется ко мне, пытаясь проникнуть под кожу, и как метка истинной пары полыхает в яростном протесте. Меня Эдриан заранее сковал таким заклинанием, что я не могла вымолвить ни слова.

— Ты принадлежишь мне перед лицом богов и людей, Тайлис Ар`Дейн. Прими этот дар и стань моей частью! — пафосно завершил он ритуал.

Я замерла, ожидая боли и резонанса двух сил. Но метка истинной пары сработала как зеркальный щит, отбрасывая его магию с такой силой, что Эдриан покачнулся.

В зале пронесся тихий вздох удивления, но принц мгновенно сориентировался, окутывая нас мощной иллюзией. Для гостей финальная часть ритуала выглядела так, будто наши силы слились в едином гармоничном потоке, хотя на самом деле между нами бушевала война.

— Видите? Она приняла меня! — воскликнул Эдриан, удерживая маску триумфа на бледном лице.

Ему с трудом удавалось сохранять невозмутимость, хотя я видела, как на его лбу выступили капли пота, а пальцы, сжимавшие мою ладонь, мелко дрожали. Он заставил меня танцевать и кружил по залу в безумном ритме, пока окружающее пространство не слилось в бесконечное мелькания лиц и огней.

А затем наступил момент публичного поцелуя, который Эдриан вырвал у меня, угрожая вполголоса расправой над Микой и Сэми.

— Целуй меня, или завтра твои охранники будут гнить в сточной канаве, — процедил он с приклеенной улыбкой.

Я прикоснулась к его сухим губам, как к ядовитой змее, постоянно ожидая, что она ужалит. Зато он с жадностью приник к моему рту, терзая его и тщетно пытаясь проникнуть языком внутрь через стиснутые зубы. Когда экзекуция закончилась, я пообещала себе, что вымою рот с мылом, как только окажусь в своих покоях.

Но Эдриан будто с цепи сорвался. Едва миновала официальная часть праздника, как принц потащил меня к себе в кабинет. Его галантность испарилась, сменившись первобытной яростью. Он швырнул меня на диван и начал лихорадочно просматривать какие-то древние свитки, бормоча проклятия под нос.

— Эта метка не просто блокирует меня. Она уничтожает мои плетения! Я вырежу ее из твоей плоти, если потребуется!

Принц схватил меня за руку и прижал к столу, исследуя мою ауру с помощью острого магического щупа, который причинял невыносимую боль. Его магия проникала глубоко внутрь, копаясь в моих энергетических каналах, как мясник в туше. Я пыталась вырваться, но он удерживал меня магическими путами, не давая даже шевельнуться, пока его лицо не застыло в странном оцепенении.

— Что это такое? — Его голос вдруг сорвался на хрип, а щуп задрожал в воздухе.

— Прекрати! Ты убьешь меня! — Я всхлипнула, не в силах больше терпеть издевательств.

Эдриан замер. Его глаза расширились от осознания чего-то, что ударило его сильнее, чем любой магический разряд. Он медленно убрал руки, глядя на меня с такой смесью ненависти и ледяного ужаса, что я забыла, как дышать.

— Ты беременна, — выплюнул он с ненавистью. — В тебе живет частица этого проклятого ящера.

Я застыла, не в силах пошевелиться.

— Беременна... — прошептала, чувствуя, как это слово отзывается во мне небывалой нежностью и силой.

Радость захлестнула меня горячей волной, вытесняя боль и страх. Теперь я была не одна. Внутри меня билось сердце нашего с Рейнаром ребенка.

Но тут же меня сковал ледяной ужас. Я взглянула на Эдриана и увидела, как он медленно тянется к кинжалу на поясе.

— Я не позволю этому отродью увидеть свет, — принц шагнул ко мне с видом воплощенного зла.