Глава 42

Он нес меня обратно к источнику, понимая, что только там достаточно магии, чтобы помочь родиться существу такой силы. Каждая новая схватка приносила нестерпимую боль. Они становились короче и яростнее предыдущей. Я чувствовала, как магия хаоса перемешивается с пламенем ребенка, создавая внутри настоящий ураган.

Я кричала, не стесняясь, не думая о приличиях — боль затопила полностью, выбивая меня из реальности. Мы ворвались в пещеру истинного источника, когда я уже едва соображала, что происходит.

Рейнар опустил меня прямо на теплые камни у самой воды. Магистр Лидия прибежала следом за нами. Ее потряхивало от разливающейся вокруг силы, но взгляд оставался профессионально-холодным. Права на ошибку у нее не было, и целительница это прекрасно понимала.

Серебряное пламя источника будто бы знало, что со мной происходило, и начало окутывать меня, проникая в каждую пору, помогая раскрыться, подпитывая угасающие силы.

— Дыши, Тайлис! Посмотри на меня! — Рейнар сжал мою руку, и я увидела, что его лицо искажено болью.

— Я... Я не могу... Он слишком сильный... — простонала, выгибаясь от очередной волны агонии.

— Ты можешь все! Ты победила Зодчего, вернулась ко мне из бездны! Сделай это ради нас! — его голос был единственным, что удерживало меня в сознании.

Время растянулось и превратилось в нескончаемую пытку. Я пыталась слушаться Лидию, звала Рейнара в короткие проблески сознания, но продолжала тонуть в непрекращающейся пучине боли.

Последний самый мощный рывок дался мне с таким надрывом, что я ощутила, как внутри меня что-то окончательно лопается. Наружу рванула такая вспышка фиолетового и серебряного света, что на мгновение я потеряла связь с реальностью, проваливаясь в ослепительную белизну.

Грохот источника слился с моим криком, а затем все внезапно стихло. И в этой звенящей тишине раздался первый, пронзительный крик младенца.

Распахнув глаза, еле сдерживая сбившееся дыхание, я уставилась на крошечный, измазанный магической слизью, комочек в руках магистра Лидии. Ребенок кричал во все горло, требуя внимания, и в этом крике было столько жизни, что я невольно расплакалась от облегчения. Рейнар замер, глядя на сверток с таким выражением лица, будто увидел само сотворение мира.

— Девочка... Тайлис, у нас дочка, — прошептал он срывающимся голосом.

Лидия обтерла малышку и осторожно положила ее мне на грудь.

Она была крошечной, но я уже чувствовала исходящую от нее мощь. Нежная кожа выглядела непривычно бледной, а на голове пушились тонкие серебристые волосы, которые уже сейчас поблескивали, как драконья чешуя. Она открыла глаза, и я ахнула — один глаз был стально-серым, как у отца, а другой — глубокого фиолетового цвета, цвета чистого хаоса.

— Мое маленькое солнце свободы, — прошептала я, касаясь губами ее крошечного лба.

Девочка внезапно затихла. Маленькая ручка ухватилась за мой палец, и я почувствовала, как между нами устанавливается неразрывная связь. Рейнар опустился рядом, обнимая нас обеих своими огромными руками, закрывая от всего мира.

В этот момент я поняла, что все наши страдания, битвы и потери стоили этого одного мгновения тишины в сердце источника.

— Как мы ее назовем? — спросила у Ренара, не сводя взгляда с дочери.

— Мы назовем ее Элиана, — дракон улыбнулся. — Солнце нашего нового мира.

Я посмотрела на мужа и увидела, как в его взгляде отразилось все будущее, которое нам предстояло построить вместе. Мы были семьей — дракон, попаданка с хаосом в крови и наше дитя, ставшее воплощением невозможного. За пределами острова шла война и царила разруха, но здесь, в колыбели магии, родилась надежда, которую никто не сможет уничтожить.

— Леди Элиана Дракс, — повторил Рейнар, и источник отозвался торжественным гулом. — Да будет так!

Я прикрыла глаза, прижимая к себе затихшую дочь. Роды вымотали меня до предела, истощили магический резерв и принесли чувство опустошения. Но в моей душе царил абсолютный покой. Мы с Рейнаром прошли через тьму и вышли к свету, сохранив главное — друг друга.

Однако воцарившаяся тишина неуловимо изменилась. Воздух внезапно остыл, приобретая тошнотворный вкус гнили, который отпечатался на подкорке после тюрьмы Эдриана.

Серебристое сияние подернулось мутной серой пленкой, похожей на маслянистые пятна в грязной луже. Я кожей почувствовала, как нестабильный фон моих родов, вспоровший пространство между мирами, стал открытой дверью для тех, кто жаждал нашей погибели.

— Рейнар, ты слышишь? — прошептала, ощущая, как волоски на коже вздыбливаются от ужаса. — Что-то происходит. Как будто пустота просачивается сквозь твои щиты.

Рейнар мгновенно выпрямился. Его глаза вспыхнули неистовым серебром, а зрачки сузились до тонких, опасных нитей. Он мгновенно перешел в боевую форму, обрастая чешуей, которая заблестела на его скулах, отражая свет меркнувшего сияния источника. По пещере прокатился глухой рокот драконьего гнева.

Дракон закрыл нас собой, источая волны жара и изгоняя леденящее дыхание наступающей тьмы. Его мощная фигура казалась единственным оплотом реальности в этом мире, который внезапно решил превратиться в кошмар.

— Враги использовали твой выброс энергии как мост, — прорычал он. — Последние верные псы Эдриана решили, что могут забрать у меня самое дорогое. Тайлис, не отходи от алтаря. Магия источника защитит тебя, пока я не выжгу эту гниль.

— Не уходи, Рейнар! Они только этого и ждут! — закричала я, вцепляясь в его руку, когда из теней начали формироваться очертания темной фигуры.

Но он уже не слышал, или просто не мог позволить себе медлить, потому что в ту же секунду до слуха донесся первый вопль. За ним последовали звон разбитого стекла и грохот рушащихся стен, возвещающий о том, что враги ударила в самое сердце академии.

Бесформенные тени не просто пробирались внутрь — маслянистые твари, сотканные из ненависти и забвения, нападали, уничтожая все живое. Эдриан оставил после себя прощальный подарок.

Рейнар издал такой оглушительный рык, что камни над нашими головами застонали, и в следующее мгновение он сорвался с места, превращаясь в вихрь серебряного пламени.

Я осталась одна с ребенком.