Часть19

Однажды Станиславского попросили описать глаголом, что значит любить. К нему предлагались различные варианты: дарить подарки и цветы, жить интересами любимого, пожирать глазами, петь от счастья и пребывать в эйфории.

Станиславский ответил:

«Хотеть касаться»

Сейчас, сидя рядом, я не могла выразить словами чувства, которые раздирали мое сердце. Но вместо этого, я описывала их прикосновениями. Лаской, бережливостью касаний, теплом ладоней, пытаясь забрать, разделить его горе. Я разливала собственную нежность по напряжённым мышцам, мужской коже. Я обнимала его, а он словно очнулся и прижимал меня, так трепетно, как будто хотел приблизить к собственному сердцу.

— Тома…

Я накрывала его сдающийся рот, предупреждая любое слово. Слова нам не нужны. Указательным пальцем обводила искалеченную переносицу, целовала шрамы. Осознавала, я не могу выносить его страданий. Страданий мужчины, который, казалось, неспособен на них.

Сергей расслабил мышцы, расслабился под моими ладонями. Словно, наконец-то поверил им. Он обхватил мое лицо ладонями и собирал губами соль, оставшуюся на ресницах.

— Все будет Тома у нас. Все будет. Только ты люби меня. Большего не прошу.

— Я люблю тебя, слышишь люблю, — я дышала ему в губы. Обхватывая шею руками, прижимаясь щекой к щеке.

Он посмотрел на меня, светлые ресницы дрогнули, прогоняя боль…

Неверие… тепло, сладкая истома, коктейль чувств разливающийся в темноте зрачков.

Он прижал меня к себе, снова, теперь сильно, до хруста костей. Наклонил голову и пленил мои губы. Без слов, а их уже и не требовалось, потому что все внутри взорвалось мощным потоком, миллионом разноцветных осколков, парящих бабочек. Губы поглощали. Сминали мои, а после обводили каждую черточку лица. Нос, брови, скулу. Чувствительный участок за ухом. А руки…Руки ласкали так, словно они были моими родными, знали каждый сантиметр, каждую чувствительную точку. Мое сознание уплывало, глаза застилала дымная, горячая пелена возбуждения. Низ живота заныл, грудь отозвалась сладкой болью, ожидая ласки. Ощущала, что каждое прикосновение, каждое движение пронзало как разряд тока. Возбуждение разбегалось вдоль позвоночника, вниз, вверх, по животу. Такого просто не бывает — твердил мозг. Бывает. Ещё как бывает. Отвечало, насмешливо, сердце.

— Тома, девочка моя. Позволь прикоснуться, позволь мне быть с тобой, быть в тебе…

Я закусила губу покрываясь жарким румянцем смущения.

— Давай без разговоров, прошу…

Он улыбнулся, снимая футболку через голову. Оголяя мощные руки, рельефный торс. В золотистых волосах на его теле играло солнце. Придавая смуглой коже бронзовый оттенок. Он поднялся и стянул с себя штаны, из одежды оставляя лишь белоснежные боксерки.

Я все еще сидела на полу, а он возвышался надо мной. Словно греческий бог, которых изображали на древних картинах. Мой голубоглазый бог. Я протянула ему ладонь, что бы он перехватил ее своей рукой, и помог подняться.

Мы слишком непохожие, неподходящие друг для друга, но мы лучший вариант из всех любых других возможных. Не будет для меня никогда, ничего более красивого, идеального, чем этот светловолосый, широкоплечий мужчина. И его нереальные глаза, наглые, улыбающиеся, и только я знала, как они умеют смеяться. Для меня. Мужчина, подходящий под меня, слаженно и уверенно.

— Распусти их…

Его голос был сиплым и дрожал от волнения, или от желания, я не могла понять. Словно завороженная стянула резинку с волос, загипнотизированная его взглядом.

Он шагнул и подхватив на руки, словно пушинку, понес в спальню.

— Знаешь, как сильно я скучал? Я с ума сходил. Думал точно двинусь мозгами. Мне не хватало тебя…И, наверное, никогда не хватит.

Одной рукой удерживая меня за талию, прижал спиной к двери, а свободной взял меня за затылок и приблизил к своему лицу. Снова поцеловал. В этот раз глубоко, сильно. Вбиваясь ртом в мои губы. Заставляя мой язык отвечать своему, принимать его ритм, его амплитуду. Словно мы уже занимались с ним сексом. Только делали это губами. А потом отпустил. Неровно дыша и смотря на меня пьяными глазами.

Наклонился к самому уху.

— Ни одну женщину я не хотел, как тебя. И никогда не захочу.

Его жаркий шепот ласкал мочку, слова вызывали жар в груди, по позвонку пробежала дрожь.

Ногой распахнув двери, занося меня в середину помещения. Не отпуская, лег на кровать, увлекая меня за собой. Усаживая к себе на бедра. Я кожей чувствовала его крепкие ноги. Твёрдость его члена, стянутого легкой материей боксерок.

— Малыш, сними платье… — снова этот сводящий с ума, горячий шепот.

Я начала расстёгивать пуговицы, одна за другой, постепенно спуская его с плеч, стягивая на бедра. Расстегнула лифчик и отбросила его в сторону, обнажаясь. Пока я была занята раздеванием Сергей гладил мое колено, неотрывно, словно заворожённый следил за каждым движением. Совершенно пьяным взглядом.

Не смотри Сережа, не смотри, я же сейчас просто задохнусь, взорвусь от этих эмоций. От взгляда, от бесконечного желания, от ощущения абсолютной химии между нами.

Обнаженная до пояса, я позволила его рукам бродить по своему телу. Большой палец коснулся нижней губы, провел лаская, чу-чуть нажимая на нее.

— Возьми его… — попросил хрипло.

Я послушно открыла рот и впустила его в середину, он погладил меня пушкой по языку, обводя с середины почти весь рот. А через секунду вынул его, и размазал влагу по губам и тут же убрал его, чтобы пройтись по соску. Заставляя его мгновенно твердеть и напрягаться. От этой ласки я прикрыла глаза и шумно выдохнула.

— Вот так, малыш… он продолжал ласкать грудь, влажным пальцем.

В глазах потемнело, я не могла уже сдерживать дрожь от желаний. Трусики стали неприлично влажными, от осознания этого, и от жара, от неудовлетворенного желания, щеки зарделись.

Он приподнялся и накрыл вторую грудь теплым ртом. Покрывая горячей влагой, языком лаская терзая затвердевший комочек. Не оставляя в покое и вторую грудь, он усиливал ощущения, слегка покачивая бедрами подо мной, создавая трение внизу. Седой продолжал эту пытку пока я, совершенно обезумевшая, начала стонать и поддаваться его движению.

Почувствовал мое состояние, он перевернул меня на спину. Стягивая трусики, и разводя мои ноги в стороны. Сам встал между ними, ладонью накрыв лобок, а большим пальцем коснулся клитора. Я дернулась. Но он меня удержал, усмехаясь

— Шшш…мы только начинаем.

От голоса, прикосновения, ощущения его взгляда, я чувствовала, что на грани. Сумасшествие овладевало мной.

Он лег на меня сверху, вдавливая в кровать. Заставляя чувствовать каждую его работящую мышцу, каждое движение. Он выцеловывал у горла, у ключицы. Продолжая ласкать внизу, то поглаживая клитор, то входя пальцем во внутрь. Стимулируя, растягивая, дразня. Я задрожала от этих ритмичных движений. Его губы двигались в одном ритме с пальцами, тело то придавливало к себе, то отпускало. Создавая иллюзию секса. Ласка, толчок, ласка — и я понимала, что теряюсь, уплываю. Мое тело скрутила судорога и взорвала сознание бешенным потоком. Заставляя дрожать сжимать и стонать.

— Моя маленькая… — слышала где-то далеко. Почувствовала движение, рядом, но не могла ни на чем сконцентрироваться, кроме собственных радужных бликов перед глазами.

— Маленькая моя, такая чувствительная, такая влажная.

Он приподнял мою попу подставляя подушку. Поднял бедра и медленно вошел в меня обессиленную и влажную. Его движения были неторопливы. Он словно будил меня, заставляя снова загораться. Входя под разным углом, доставая и стимулируя разные точки внутри.

— Я уже не могу Сережа … обессиленная стонала под ним

— Можешь малышка…сможешь…

Он двигался и теперь подключил ласки. Грудь, шею, предплечья. Его губы не оставляли меня ни на минуту. Приподнимая меня за затылок, заставлял отвечать на поцелуй, не отпускал, не давал забыться. Посасывал подбородок, горло, ключицу. Опускал пальцы на клитор, дразнил, ласкал. Я чувствовала, как тело снова накрывает жаркая волна.

В один момент он перевернулся на спину и усадил на себя. Заставляя двигаться на нем в позе наездницы. Помогая мне бедрами снизу. Я ощутила, что не принадлежу больше себе, и снова уплываю, что накатывает очередная волна оргазма.

— Давай Тома, — он увеличил силу своих движений, сжимая мою попу и входя до самого упора.

— Кончи для меня.

Еще один толчок.

— Я жду.

Еще один…

Я пытаюсь удержаться на поверхности цепляюсь за его плечи, за него, но тело совершенно меня не слушает. Оно слушает своего светловолосого бога. Я дрожу, чувствую спазм. Ноющая судорога где-то там внизу.

…Если б не было нас

Всего бы этого не было не было

Перемолчи этот лёд

Перекречи эту вьюгу

Мальчик, ты снег…

— Скажи мне, — потребовал — что любишь. СКАЖИ…

Находясь на пике совершенно теряясь, на фоне мощных толчков я, движимая сильными руками, повторяю, кричу…

— Люблю …люблю… люб… — и мир снова взрывается. Воспламеняется, захватывая меня пламенем острого наслаждения…

Обессиленная настолько, что действительность вокруг исчезла, и я зависла где-то между небом и землей. Слабым эхом чувствовались его движения, вот он переворачивает меня на спину, вот снова его плоть входит в меня, мужские пальцы зарываются в волосы на затылке, Сергей продолжает движение бедрами.

— Моя … сладкая…

Я тихо стону, выгибаясь, отвечая рефлекторно, потому что сознание еще не отошло от той нити ощущений, которые я еще чувствовала, и тело просто само двигалось под ним, помогая, входить в меня до упора.

Мужской рот в последний раз захватывает мои губы целиком. Стонет мне прямо в губы, сжимает волосы почти до боли, сильные ягодицы совершают последний удар. Наполняя меня всю без остатка. Содрогаясь и прижимая меня за бедра к себе, он шепчет.

— Моя девочка…