Часть 24

Валентин не ожидал увидеть Седого в больничной палате. Это было немыслимо. Но все же он был тут. Спустя три для после разговора с Тамарой, больничная дверь бесшумно отворилась и показалась массивная фигура Сергея. Одетый в темное пальто, без обязательного для посетителей белого халата, без бахил, он молча вошел, и сел в кресло.

Валентин отложил планшет в сторону и приподнялся. Удобнее устраиваясь на постели. Если он и опасался гостя, то никак не подал виду.

Мужские взгляды сцепились в немом поединке. Тяжелый, светлый Седого и серо-стальной насмешливый Даневича. Первым начал говорить гость.

— Хреново выглядишь Валик.

Валентин едва заметно скривил губы.

— Что Сергей, жалеешь, что не добил? А только покалечил?

Издевательский тон никак не отразился на госте.

— Честно, жалею. За все что ты сделал, за боль которую причинил, ты заслужил все что сейчас происходит. Но я тут для другого. Пришел к тебе с выгодным предложением.

Вести диалог с этим отморозком Валентин не хотел, он скорее хотел вцепится ему в глотку, но это эмоции, а на деле невозмутимо сказал:

— Ну валяй, раз пришел.

Со стороны могло показаться, что тут происходит дружеская беседа двух давних знакомых. Если бы не атмосфера напряжения и противостояния. Незримая борьба двух титанов. Двух мужчин, между которыми шла долголетняя война.

— Предлагаю тебе сохранить остатки твоего бизнеса. А также обещаю не тронуть твои офшоры. Наличные средства и все имущество, которое записано лично на тебя.

Проговорив это, Седой наклонил голову набок, словно хищник выжидающий жертву. Валентин понимал это не просто выгодное предложение, это сверх щедрости. При таком раскладе он сможет восстановить убытки уже через несколько лет. Поднять бизнес до того уровня. Который был раньше.

— А взамен? Ты же рассчитываешь на хорошие отступные, не так ли Седой?

Губы Даневича сложились в ухмылку. Он понимал, что такое предложение — это не уступка ему. Глаза Седого неторопливо изучали Валика, сверху вниз и обратно, задержались на повязках в районе груди.

— Ты знаешь, что взамен.

— Может и знаю. Но хотелось услышать лично от тебя. Что требуется от меня.

— Ты больше никогда не появишься возле Тамары. Дашь ей развод и забудешь о ее существовании.

Я проснулась и поняла, что проспала. Нет не так, я не просто проспала, я забыла обо всем на свете. Истощенная и уставшая. Мы занимались любовью до рассвета. Неутомимость Сергея поражала. А еще больше поражал мой отклик на его ласки. Еще никогда я не чувствовала себя настолько живой. Настоящей женщиной рядом с настоящим, абсолютно земным мужчиной.

Судя по часам я уже как десять минут должна быть на рабочем месте. Ну почему рядом с ним я забываю обо всем на свете. Просто теряюсь и теряется весь внешний мир, с его заботами, проблемами. А проблемы мне гарантированы. Я начала искать мобильный, но в зоне досягаемости его не было. Не найдя другой одежды, я завернулась в простыню и прошла в прихожую, смутно вспоминая, что мобильный лежал в кармане пальто. По пути прикидывая в уме варианты собственного спасения. Шагнув на порог, я застала невообразимую картину. Седой, в одних штанах, стоял возле плиты и что-то готовил. Судя по запаху это были стейки.

— Доброе утро. Кофе почти остыл.

Голос звучал бодро, приветливо. Глаза смеются. Окидывая мой растрепанный и растерянный вид.

— Возьми в ванной халат, в простыне неудобно, наверное, передвигаться?

Я не разделяла его приподнятого настроения.

— Сережа, почему ты меня не разбудил? Я катастрофически опоздала на работу.

После этих слов в глазах Сергея не осталось ни капельки прежнего веселья. Возникла напряжённая пауза. Сергей медленно вытер руки об полотенце. Достал из серванта две белоснежных тарелки. И кинул через плечо.

— Ты не опоздала. На данный момент ты курируешь вашего важного гостя.

Мои брови плавно поползли вверх. Я чувствовала, что злюсь.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что ты слышала. Ты не сейчас. В понимании твоего начальства, исполняешь свою работу. Но давай оставим разговоры, пока ты не сядешь за стол и не позавтракаешь как человек.

Я молча развернулась, направилась в ванну. Умылась, одела халат, стянула волосы на затылке. Вернулась на кухню и отрезала кусочек стейка. Мясо получилось безумно вкусным, но аппетита не было. Я решила обойтись кофе с булочкой. При этом смотрела на Седого, а Седой неотрывно смотрел на меня и улыбался такой многозначительной улыбкой, что мне захотелось развеять это невиданное веселья короля жизни.

— Я хочу услышать, по какой причине мне сейчас не нужно идти на работу. Как ты это устроил, и самое главное, когда?

Как ни в чём не бывало, отложив тарелку Седой ответил.

— Тома, все просто. Мой человек связался с владельцем. Попросил предоставить сопровождение на пару часов. Именно твое сопровождение.

— Ты мог меня спросить? Поставить в известность? — начала я заводясь. — Поинтересоваться моим мнением? Кроме твоего владельца, есть еще внутренняя кухня самой гостиницы. Негласные договоренности…

— А с этого места поподробнее, пожалуйста. — Седой не дал мне договорить.

— Не стоит скрывать что-то от меня, — спросил он жёстко и добавил, спустя паузу, — Я сам могу все узнать. Но хочется услышать правду от тебя. Почему это ты не можешь курировать меня?

— Причем здесь могу- не могу. Ты представляешь, как будет выглядеть моя репутация, когда в обход основного работающего персонала, меня назначают сопровождать тебя? Сама ситуация уже привлекает внимание.

Сергей зло выдохнул.

— Мне плевать на мнение других.

И уже спокойнее добавил.

— Тома я тебя люблю больше жизни…

Он достал сигареты из кармана, сверкнул зажигалкой и выдохнул белую струйку дыма.

— Но, несмотря на это, ты не должна забывать — я мужчина. И всегда таковым останусь. Когда я просил тебя взять выходные, думал мы договорились, я и сам перекроил свои планы. Как ты понимаешь, для меня это тоже не так просто.

Он сделал еще одну затяжку и прищурился. Волчьи глаза заблестели холодным блеском.

— Я не позволю какой-то работе, твоему начальству, стать между нами. Я хотел провести ночь со своей женщиной, хотел позавтракать в ее компании, а не в одиночестве. И это мое право. И если ты не смогла решить данную проблему, я решу ее за тебя.

Теперь передо мной сидел не Сережа. А Сергей, Седой- авторитет.

— После завтрака тебя отвезут на работу.

Я не могла с ним спорить. Понимала это было бесполезно. Не такого масштаба сейчас личность Сергея, чтобы указывать ему правильность тех или иных поступков.

— Я планирую, что сегодняшний вечер мы снова проведем вместе.

И тут во мне родилась волна сопротивления.

— Тебе не кажется, что мы спешим? — осведомилась я.

Он проигнорировал мой сарказм и злость. Продолжал спокойным, ровным тоном.

— Нет, Тома не кажется. Я потерял два с половиной года. Хочу быть рядом с тобой, и это нормально. Если для этого нужно поселиться в твоей гостинице или купить ее с потрохами, в придачу со всем персоналом, я это сделаю. Есть вещи намного важнее и сложнее чем игра в догонялки.

— Какие вещи?

— Наша любовь. Отношения. Твоя безопасность. Твое будущее в конце концов.

Наверное, на моём лице, что — то отразилось, потому что Сергей неожиданно усмехнулся, наклонил голову, рассматривая меня, пристально. И я покраснела. Сама не знаю, отчего краснею, под этим снисходительным ласкающим взглядом. Я снова чувствовала свою зависимость. Его власть надо мной. Его силу.

— Я не хочу быть снова запертой. Не хочу быть всего лишь частью какого-то мужчины.

— Я тебе этого не предлагаю. Я меня есть возможности, переменить твою жизнь и устроить твое будущее. Нечего прозябать в захудалой гостинице из-за своей больной гордости.

— Не тебе это решать.

Я почувствовала ярость, злость. Темная пелена негативных ощущений. Уходящая корнями в прошлое. Что он себе возомнил? Снова на те же грабли я не наступлю.

— ТЫ НЕ БУДЕШЬ РЕШАТЬ ЗА МЕНЯ! — Я почти крикнула, игнорируя его растерянность во взгляде.

Стало невероятно паршиво. Хотел оказаться как можно дальше от него в эту секунду, остаться одной, побыть одной. Просто подумать, успокоиться, собраться с мыслями. Но нет, я вижу, что не отпустит не даст мне этой возможности, словно паук, оплетает меня своими сетями.

— Ты что, малыш? — Седой испугался, испугался, потому что не понял мою обиду, желчь в глубине моих глаз. Не понял, из — за чего я психую. Даже не понял, что я спорю с ним, сопротивляюсь.

Он подошел вплотную и обнял меня. Но я начала яростно вырываться.

А тут это была слишком непривычная для меня борьба. Не мой стиль.

Сергей растерялся. Испугался. Я поджала губы, посмотрела со злостью и обидой, читая в глазах Сергея точно такую же обиду, только по другому поводу.

— Отпусти, слышишь, сейчас же

Он разжал руки.

Схватила юбку, блузу, принялась одеваться.

— Тома!

Седой пулей подлетел, подхватил, отрывая, прижимая, разворачивая.

— Тома я не знаю. Нет, кажется, знаю, что сделал. Прости малыш. Прости. Пожалуйста прости!

Целовал торопливо, перехватывая руки, отбирая вещи. Я вырывалась и хватала, он перехватывал, догонял и отбирал. В конце концов после минуты игры в догонялки, когда я реально готова была уйти из квартиры в одном халате. Седой просто сгрёб меня в охапку, оставив ноги болтаться в воздухе, беспомощно оглянулся по сторонам. На секунду у меня возникло подозрение, что этот тиран меня сейчас свяжет и закроет, а он просто сел на пол и прижал к себе, успокаивая меня.

— Тома, Тома, не уходи, не надо Тома…

Меня затрясло, да за что мне это?

— Скажи, что я сделал не так. Ну же малыш, скажи…

Я вытерла слезу, шумно вдохнула.

— Два года несвободы. Сможешь ты это понять Сережа? Есть, пить, одеваться, гулять только под надзором, под давлением. Каждый день проживать чужую, не свою жизнь. Прятать противозачаточные таблетки в обувной коробке, только что бы не забеременеть. И не попасть в еще большую зависимость. И все это на фоне дорогого хламья, побрякушек, шикарных гостиниц. Я устала, понимаешь? То, что тебе кажется примитивным, захудалым — это моя жизнь. Выстроенная с трудом, собственными руками. Понимаешь, Сережа?

Не сразу, чуть помолчав, Сергей развернул меня к себе лицом. И я увидела на его лице столько боли, столько тоски. Можно ли говорить глазами?

Седой молчал, но его глаза кричали, матерились, взрывались сполохами гнева.

Я видела эти бесконечные, расходящиеся по взгляду круги, наполненные туманной болью

А потом он прижал меня к себе, до хруста костей.

— Прости…Прости, я не сумел…

— Сережа… — обратилась к нему я осеклась. У меня больше не было слов. Они разом все пропали куда — то. Я понимала ему больно было услышать такие слова. Но он должен меня понять. Понять мой страх, который так прочно засел у меня внутри. Страх несвободы.

И тут Седой словно прочитал мои мысли.

— Я понял Тома. Давить не буду.

Он отпустил меня. Сам встал у окна и зажег сигарету.

— Если скажешь, я уеду сегодня же. И ты меня не увидишь больше, пока сама этого не захочешь.

Заканчивая последнюю фразу его лицо окаменело. Губы сжались, и на лице появились желваки.