Глава 38

Войдя в дом, без раздумий отнес ее в свою спальню и уложил на собственную кровать. Что поделать, ведь это самое теплое место во всем доме. Есть спальня для гостей, но там не такая удобная кровать, с нее и упасть можно.

А он этого не допустит.

Эйден уложил Эльвиру на постель и, не раздумывая, принялся раздевать девушку. Он поступает неприлично и оскорбляет драгоценную девичью честь? Плевать. В ее состоянии находиться в корсете смерти подобно. Кто вообще додумался вырядить ее в это?!

Полкан, кто же еще. За это он всыплет ему завтра по первое число.

Эйден дернул шнуровку и снял с Эльвиры корсет, а затем стянул и вызывающе короткую юбку. Удивительно, как она вообще согласилась влезть в это безобразие? Эля, эта скромница, которая таращила глаза на женщин на улице, вырядилась как…как обитательница борделя. Разве она пошла бы на такое? Разве она добровольно одела бы эти вещи?

Ответ очевиден — нет. Ее заставили.

Эйден ощутил, как в груди зарождается огонь ярости, и вовремя спохватился. Еще не хватало потерять контроль над силой! Он укрыл девушку теплым одеялом и отошел, чтобы прийти в себя. В последнее время он слишком часто нервничает и попадает во власть эмоций. Прежде такого не случалось.

Девушка влияет на него, глупо это отрицать. С тех пор, как в его жизни появилась, Эльвира, каждый день происходит какой-то форс-мажор. Его жизнь и раньше нельзя было назвать упорядоченной, но быт всегда был стабилен. Эйден всегда контролировал свой дом и своих людей.

Но теперь он вынужден срываться с работы, чтобы разобраться с потопом в своем доме, теперь еще и отец пытается контролировать людей Эйдена. Сам герцог вынужден врываться в городской бордель и устраивать там бог весть что… Мир слетел с катушек.

Ладно, пора ему сделать перерыв. В последнее время Эйден слишком много работал. В конце концов, нормальный люди имеют выходные, а он не устраивал себе отдых уже… Арренский даже не смог вспомнить, когда в последний раз отдыхал. Наверное, в юности, когда он еще учился в Академии. Едва заступив на службу, герцог принялся трудиться и вкалывать так усердно, что ни на что другое не оставалось времени.

— М-м-м… — застонала Эля, приходя в себя. Эйден обернулся и подошел к кровати. На его большом ложе хрупкая фигура девушки почти теряется, кажется еще более маленькой, чем она есть на самом деле.

— Эля, — Эйден коснулся пальцами ее щеки. — Слышишь меня? — спросил он, с беспокойством вглядываясь в ее лицо. Не реагирует. Светлое одеяло, натянутое по самую шею, напоминает саван.

Она лежит, не шевелясь, лишь ровное и глубокое дыхание выдает в ней жизнь. Эйден почувствовал, как на плечи навалилось тяжелое чувство — вина. Это безумие! Перед кем ему чувствовать себя виноватым? Перед воровкой, оскорбившей его святыню? Перед девушкой, спасшей ему жизнь? Перед юной леди, которая оказалась не нужна своей семье?

Какие обстоятельства заставили ее пойти по кривой дорожке? Только слепой не заметит, что душа в девочки чистая, не испорченная жадностью и жестокостью. Заманить такую в ловушку, запугать и шантажировать не составит труда. Даже Полкану это удалось, как бы горько не было этого признавать.

Неожиданно Эйден понял, что должен защитить Элю. Не только в знак благодарности за спасение его жизни, но и потому, что этого требует его сердце.

* * *

Очнувшись, я ощутила себя лежащей на мягкой и теплой постели. Приятный запах лавандового мыла окутал меня, вызывая воспоминания из детства. Когда я была маленькой, няня добавляла лаванду в мою ванну…

Я открыла глаза, выныривая из радужных детских воспоминаний. Что происходит? Где я? Что вообще случилось…?

Я разлепила веки и огляделась, насколько это возможно в моем состоянии. Комната кажется смутно знакомой, но это абсолютно точно не моя спальня. Хотя бы потому, что она, очевидно, мужская. Рабочий стол у окна, строгий распашной шкаф, на приоткрытой дверце которого висит мужская рубашка. Возле кровати стоят домашние мужские тапочки, которые мне сгодятся, разве что, в качестве снегоступов.

Я присела на постели, и в этот момент одеяло спало вниз.

— Мамочки! — прошептала я, с ужасом осознав, что все это время лежала без одежды.

В чужой постели. В мужской спальне.

В памяти всплыли последние воспоминания: бордель, мой ужасающий наряд, кровавая драка с хозяином хрона…

Мне вдруг стало очень страшно. Сердце забилось в груди сильнее, голова пошла кругом, а мысли разбежались как трусливые мыши от кота. Что со мной произошло? Как я оказалась в чужой спальне и…что со мной тут делали?

Я очень резко встала с постели. Почему-то находиться в ней стало очень неприятно, даже несмотря на запах лаванды. Я кое-как завернулась в одеяло, направилась к выходу, но стоило сделать лишь несколько шагов, как меня повело. Голова страшно закружилась, будто вся кровь устремилась от нее прочь, сердце застучало в груди короткими и частыми ударами.

А еще стало зябко.

Комната закружилась, очертания предметов смазались, и мир поплыл перед глазами…

— Эля, нет! — внезапный окрик пронесся где-то на границе ускользающего сознания. В следующую секунду я потеряла опору под ногами.

Меня подхватили на руки, в нос ударил терпкий запах герцога Арренского.

— Почему тебя все время тянет на приключения?! — раздраженно воскликнул он прямо у меня над ухом. — Неужели так сложно просто лежать в постели и выздоравливать?! — несмотря на злой тон, Эйден весьма бережно уложил меня обратно на постель. От всех этих манипуляций одеяло сползло вниз, предательски обнажая мою грудь.

— М-м-м! — отчаянно застонала я, пытаясь натянуть ткань обратно. Даже в угасающее сознание въедается стыд.

— Что «м-м»?! — прикрикнул на меня герцог и с раздражением натянул одеяло по самую шею. — Тебе нельзя мерзнуть! Нельзя вставать! Почему, стоит оставить тебя хоть ненадолго, и ты тут же норовишь во что-то вляпаться?! — Арренский практически накричал на меня.

Будь я не в таком разбитом состоянии, то непременно ответила бы ему что-нибудь очень дерзкое. Но я не могу, мне плохо. Даже хуже, чем тогда, когда я только-только очнулась. Если бы Эйден не уложил меня на постель, я бы точно была бы в обмороке.

Я закрыла глаза и застыла, не шевелясь. С появлением герцога страх неизвестности и волнение отступили. Я вдруг поняла, что, пока он рядом, со мной ничего плохого не случится. Эйден не позволит.

— На, выпей, — прозвучало на удивление спокойно, даже извиняющимися нотками. Сильная рука обхватила мои плечи и аккуратно приподняла над постелью. Одеяло снова сползло вниз, являя мужскому взгляду мою грудь, но он даже не дал мне возможности возмутиться. — Давай, — скомандовал Эйден и быстро поднес к моим губам чашку с травяной настойкой.

Герцог практически влил ее мне в горло, не отнимая чашку до тех пор, пока я не выпила все до последней капли.

— Умница, — неожиданно похвалил герцог и вновь уложил меня на постель. Не успела я собраться с мыслями, как вновь провалилась в сон.

* * *

— Не смей! — зашипел мужской голос рядом со мной.

— Не указывай, что мне делать, ты, клыкастая балерина! — я узнала голос Аши.

— Еще раз сбежишь — я тебя в свою будку затолкаю и хвост к двери привяжу! — пригрозил Маргус. Они ругаются?

— Если твой хозяин еще раз украдет мою Жизель, я ему самому хвост прищемлю, понял?! — оскорбленно воскликнула моя защитница.

— Такого больше не повторится, я же тебе уже сказал, рыжая бестия! — вскричал зверь. — Теперь ни шагу из особняка без моего разрешения!

— Кто ты такой, чтобы меня удерживать?! — оскорбилась Аша.

— За пределами особняка тебе опасно, балда ты королевская! — рыкнул на нее Маргус.

— Твоя псина забрала мою девочку, а потом ее принесли едва живую! И ты мне будешь говорить об опасности?! — зашипела кошка, и у меня мелькнула шальная мысль, что сейчас она вопьется своими коготками в морду Маргуса.

— Да твоя нерадивая хозяйка просто спит! — возмутился зверь. — Мой хозяин не позволил бы причинить ей вред! — а вот с этим я бы поспорила.

— Я чувствую свою хозяйку, Маргус, — зарычала Аша так, что у меня закрались сомнения, а не превратилась ли она сама в зверя за время моего отсутствия? Очень уж страшно у нее получается рычать. — Ия точно знаю, что сегодня днем она едва не погибла!

— Но ведь не погибла же, — хмыкнул в ответ Маргус. — Радоваться надо, что все обошлось! — заявил зверь, и это стало его ошибкой. Аша вышла из себя и все-таки бросилась на него. До меня донеслись глухие звуки борьбы и короткие вскрики, заставившие усилием воли разлепить веки.

— Аша… — простонала я. Эта зверюга ведь проглотит мою кошку и не подавится! — Не трогай мою Ашу! — заявила я и попыталась подняться, чтобы отбить хвостатую подругу, но неожиданно сама подверглась нападению.

Магнус прыгнул на меня. Мощные лапы пригвоздили меня к кровати за плечи, в лицо дохнуло горячим воздухом прямо из пасти. Сфокусировав взгляд, я увидела перед собой тяжело дышащего, недовольного фамильяра герцога Арренского.

— Хозяин приказал следить, чтобы ты лежала и не вставала, — заявил мне зверь. — При попытке нарушения постельного режима мне приказано привязать тебя к кровати.

— Где Аша? — слабым голосом простонала я. В ответ Магнус начал плеваться — ему в рот попала рыжая шерсть.

Шерсть моей Аши.

Что он с ней сделал?! Я дернулась, но не сдвинулась с места ни на йоту. Маргус очень силен. Даже одними лапами он легко меня удерживает. Не удивлюсь, если и связать сможет.

— Хозяйка очнулась? — раздался долгожданный голосок фамильяра, а в следующую минуту она запрыгнула на кровать. — Хвала богам! — ахнула она, а я отметила, что кошка совсем не выглядит раненой или укушенной. Неужели Маргус ее не тронул? Я перевела взгляд на зверя и с удивлением ответила, что его морда покрыта мелкими неглубокими царапинами. Их плохо видно из-за шерсти, но сейчас даже она окрасилась в красный цвет. — Ваше Высочество, как вы? — спросила Аша с непривычным беспокойством в голосе.

— Живая, — отозвалась я слабым голосом.

Мордочка Аши в тот же миг переменилась — ее исказила гримаса лютой злобы. Она повернула голову и посмотрела на Маргуса так страшно, что этот огромный сильный зверь стушевался. Я отметила, как его в его глазах мелькнули страх и растерянность.

— Убери свои поганые лапы от моей хозяйки, — тихо, медленно и очень грозно приказала она. Даже я испугалась Ашу в этот момент, а Маргус и вовсе прижал уши к голове. — Живо! — рыкнула она, и зверь, к моему безмерному удивлению, послушался ее. Мгновенно убрал лапы с моих плеч и трусливо спрыгнул с кровати. — Когда-нибудь я этого дурака покрошу на ломтики! — фыркнула Аша. — Принцесса, что с вами случилось? — она мгновенно забыла о звере и нависла надо мной. — Кто сделал это с вами? Герцог? Ищейка? Я их всех…!

— Нет, Аша, не они, — поспешила успокоить ее я и сама поразилась тому, как хрипло и глухо звучит мой голос. Горло все еще ноет, хоть и не так сильно, как раньше. Похоже, во время схватки господин Бель повредил мне голосовые связки.

— Высочество, молчи, тебе вредно разговаривать, — вмешался Маргус. — Молчите, вам и так досталось сегодня. Может, чего-то хочешь? Есть, пить, сказку послушать? — вполне серьезно предложил зверь.

И как я должна ему ответить, если мне нельзя разговаривать?!

— Позову хозяина, — решил Маргус. — Пусть он решает, что с тобой делать, а то я сейчас допущу ошибку, и он с меня три шкуры спустит…

— Твой хозяин занят, — деловито просветила его Аша.

Маргус настороженно повернул голову в сторону дверь, навострил уши и нахмурил свою суровую исцарапанную морду.

— У нас гости, — недовольно заявил он, не сводя напряженного взгляда с двери.

Даже до моего скромного человеческого слуха начали доноситься мужские голоса. Кто-то ругается на первом этаже дома. Наша троица дружно притихла, жадно вслушиваясь в каждое слово.

— Чем ты думал?! — услышала я возмущенный голос Эйдена. В ответ донеслось нечто невнятное. — Нет, нельзя! Она еще не очнулась!

— Ден! — я узнала голос гостя. Конечно же, это Полкан. — Позволь хотя бы увидеть ее! — он тоже повысил голос, и теперь мы прекрасно его слышим. Раздались шаги — мужчины поднимаются по лестнице на второй этаж. Я испуганно вжалась в кровать. — Ден! — голос оборотня зазвучал совсем близко. — Я чувствую свою ответственность за нее.

— Еще бы, ведь именно ты отправил ее на это опасное задание, — даже я содрогнулась от жесткости его интонаций. — Кстати, тебе хотя бы сказали, из-за чего ты рисковал жизнью невинной девушки? Знаешь, что было в том хроне? — ядовито поинтересовался Эйден.

У меня что-то екнуло в груди. Я помню, что там было — долговые расписки на имя наследного принца. Расписки, данные хозяину крупнейшего борделя империи. В моей стране это спровоцировало бы страшный скандал, но здесь не Равнина. У людей в империи Драконов более мягкое отношение к жизни, но, тем не менее, принца попытались спасти от позора.

И ведь спасли. Наверняка Эйден забрал все бумаги и уничтожил их. Ну, или припрятал, чтобы иметь рычаг влияния на младшего брата.

— Не знаю, — тихим шипящим голосом ответил оборотень.

— Я не сомневался, — рыкнул на него Эйден. — Жди здесь! — приказал он, и в следующую секунду дверь открылась. Едва герцог вошел, и наши с ним взгляды встретились. На мгновение он застыл, как каменное изваяние, изумленный тем, что я уже очнулась и все слышу.

— Эля, — неуверенно протянул он и вновь пришел в движение, — ты уже очнулась? — Эйден приблизился к моей кровати так осторожно, словно подбирается к дикому зверю на охоте.

— Как видите, — отозвалась я не своим голосом.

— Молчи, — тут же приказал герцог, вмиг посерьезнев и собравшись. — Тебя осматривал целитель. Нельзя разговаривать, только постельный режим и регулярный прием настоек трав. Одну из них, кстати, уже пора пить…

— Почему я в вашей спальне? — перебила я герцога. Да, мне больно говорить, но терять честь еще больнее. Эйден потемнел лицом от того, что я так демонстративно его ослушалась. Тем не менее, соизволил ответить:

— Потому, что здесь самая удобная постель, — медленно проговорил он и оперся руками об изножье кровати. Опасный жест. Он как хищник, который приготовился к броску. Мне стало не по себе, пальцы сжали укрывающее меня одеяло.

— А почему на мне нет одежды? — уточнила я шепотом. Полкан стоит за дверью, и я не хочу, чтобы он слышал столь пикантные подробности моего положения.

— Потому что тебе, девочка моя, хватило ума напялить на себя одежду проститутки, — процедил Арренский, сверля меня тяжелым взглядом. Несмотря на свое состояние, я покраснела, как помидор. — К тому же, корсет сжимал твои ребра, а это создавало угрозу твоему выздоровлению, — отрезал он и заметил, что я открываю рот, чтобы ответить ему. — Еще одно слово и, клянусь, я вставлю кляп тебе в рот, — пригрозил герцог, покачав головой.

Угроза подействовала. Я мгновенно сжала губы и прикусила язык. Он ведь выполнит обещанное! Как говорит Аша, такие мужчины слов на ветер не бросают.

— Эльвира? — в спальню Арренского без приглашения вошел оборотень. Взъерошенный, в простой уличной одежде, он посмотрел на меня как провинившийся ребенок. — Как ты?

— Я не позволял тебе войти, — ровным бесстрастным голосом ответил ему Эйден.

— Я просто хочу узнать, как она! — обиженно нахмурил брови Полкан. — Ты сказал, что она даже не пришла в себя. Эля, я… — начал было он, но герцог грубо перебил его.

— Полкан! — рыкнул он так, что я вздрогнула. Арренский умеет быть впечатляюще опасным, когда ему это нужно.

— Я хочу сделать тебе маленький подарок! — выпалил оборотень, гордо сверкнув глазами и задрав подбородок. Не обращая внимания на явное недовольство своего начальника, он достал из кармана небольшой сверток и опустил его на стол, стоящий у окна. Приблизиться ко мне Полкан не решился.

— Спасибо, — улыбнулась я и тут же стушевалась, поймав острый взгляд Эйдена. Молчу, молчу…

— Не за что, — бодро ответил оборотень. — Это тебе спасибо за то, что согласилась и сделала все на совесть. Хрон вскрыт, нужные документы в руках короны. Это достойно награды, — выразительный взгляд на Эйдена.

А у того вдруг дернулся глаз.

— Дружище, тебе пора, — твердо ответил герцог вместо меня. — Эльвире нужен отдых. И то, что ты ей принес, целители строго запретили, — с неудовольствием заметил он.

Интересно, а что такое принес мне Полкан? Я даже не могу предположить, какой подарок может подарить такой сложный мужчина. Цветы? Смешно. Выдранный зуб господина Беля, напавшего на меня? Или его череп? Последние версии кажутся более правдоподобными. Они как раз в духе Полкана.

— Она поправится и все съест, я уверен, — отбрил оборотень и неожиданно подмигнул мне, усмехнувшись одним уголком рта. Эйден стоит к нему спиной, поэтому не заметил этих знаков внимания.

А вот я смутилась. Неуверенно улыбнулась в ответ, чтобы не казаться совсем уж невоспитанной. Уж лучше подмигивания и подарки, чем завуалированные угрозы и рычание, как раньше.

— Поправляйся, Эльвира, — бодро попрощался Полкан и без лишних напоминаний вышел из спальни герцога Арренского.

А я в этой спальне осталась. Голая, на законной герцогской кровати.