Глава 9

Дамиан Колдуэлл

Селестина Грей смотрела на него прямо и открыто задавала вопрос, ответ на который являлся причиной того, отчего у Дамиана болезненно тянуло и ныло в груди. Всё потому, что там по-прежнему кровоточила незаживающая рана, оставленная его сестрой. Вернее тем, что с ней случилось.

Он и сам не знал, почему не смолчал, а вслух назвал её имя сейчас, когда девушка вложила ему в руки браслет, принадлежавший в прошлом его покойной сестре-чародейке. Жемчуг в этом браслете – слёзы Ринэлис. Кораллы – её кровь.

А теперь это украшение, которое, как считал Колдуэлл, осталось у Джеремайи Стрикленда, каким-то образом оказалось на тонком запястье леди Грей. Его жены. Жены! Смешно. Дамиан никогда всерьёз не думал о браке и даже не предполагал, что жениться ему придётся вот так, исполняя королевскую волю и одновременно с этим спасая и без того нелёгкую судьбу и наверняка жизнь вот этой хрупкой проницательной девочки, которая смотрела на него сейчас широко распахнутыми глазами испуганного оленёнка и явно боролась с желанием попятиться. Хотела это сделать, но оставалась на месте. Потому что позади, за её спиной, находилась кровать – единственная в этом доме и очень большая, какую и положено ставить в месте, становившемся приютом для новобрачных, укромным уголком для их первой ночи.

Но Дамиан Колдуэлл и Селестина Грей меньше всего походили на счастливых молодожёнов в предвкушении того, что должна была принести им приближающаяся ночь.

– Вы уверены, что это не Стрикленд дал вам этот браслет? – уточнил чародей, не ответив на её вопрос.

– Лорд Стрикленд? – удивлённо переспросила девушка. – Нет, конечно! С чего бы ему дарить мне украшения?

– С того, что он ваш жених… вернее, был им.

– Жених? – отозвалась леди Грей, и её розовые губы красивой формы искривились в горькой усмешке. – Вот всё, что он мне подарил, – указала она на свои синяки, уродующие нежную кожу. – А ещё продемонстрировал документ, из которого следовало, что мой отец ему меня продал… чтобы расплатиться с долгами и не разориться окончательно. А теперь из-за того, что наша с лордом Стриклендом свадьба не состоялась, я стала его должницей. Очень странно, что он во всеуслышание не заявил об этом факте на церемонии…

– Должница, значит? – Колдуэлл сжал кулаки. Так вот, получается, как Джеремайя её принудил к этой свадьбе. И шантажу, выходит, научился. Что ж, тут нечему удивляться, учитывая, как изменился его сводный брат с тех пор, как они были детьми.

Сначала они совершенно не нравились друг другу. Мальчишки же, тут соперничество неизбежно. Они несколько раз подрались, хотя всегда получали за это нагоняй от родителей. Отец, помнится, всегда хмурился, сердито выговаривал обоим за кровоподтёки и порванную одежду, наказывал, ставя в угол и лишая сладкого, а мать Стрикленда – тогда его ещё все называли Тони – старалась угомонить детей, как-то примирить их между собой. Ей это так и не удалось, а вот Ринэлис – да. Всё потому, что его сестра была особенной. Таких, как она, больше нет и не будет во всём мире.

Дамиан ещё тогда замечал, что Джеремайя отчего-то робеет перед его сестрой, но по малолетству не понимал, что в том пробуждались чувства, причём вовсе не братские. Да, они не являлись кровными родственниками, однако после того, как их родители поженились, им надлежало считаться таковыми по закону. Брак сводных братьев и сестёр в Никарии не разрешался ни в коем случае, в других странах, насколько было известно Колдуэллу, тоже. Здесь Стрикленду не на что оказалось надеяться. Однако, как показало случившееся, его это не остановило.

С тех пор как Дамиан, чуть повзрослев, узнал об особенностях инициации чародеек и её последствиях, он начал бояться за сестру. Не мог даже представить себе, что однажды кто-то сделает ей больно, отчего её улыбка угаснет, смех больше не будет звенеть серебряным колокольчиком, а жизнь внезапно завершится раньше времени. Ринэлис об этом тоже рассказали, а после и отец, и он сам, её любящий и заботливый брат, неоднократно предупреждали её, чтобы была осторожна, не влюблялась в кого попало, не вверяла своё сердце и тело в чужие руки, не распахивала душу перед мужчиной, который может в конечном итоге её обесчестить и предать – оставить и этим убить, причём вовсе не в переносном, а в буквальном смысле.

Когда это всё-таки произошло, Колдуэлл был далеко. Учился в Валезии – стране, где ещё сохранились школы и академии для чародеев. В Никарии их не существовало уже давно. Отец лично уговорил сына ехать учиться. Жаль, что он не мог взять с собой Ринэлис, ведь её дар ещё не проснулся на тот момент. У женщин-чародеек всё было иначе, не как у мужчин. Дамиан, терзаемый дурными предчувствиями, мог только напутствовать сестру ещё раз на прощание, чтобы берегла себя, а ещё подарить ей браслет из её же слезинок и нескольких капелек крови, которые он превратил в жемчужины и кораллы.

К тому времени, как Дамиан возвратился, всё уже было кончено. Ринэлис убежала из дома… и не одна, а со Стриклендом. А позже умерла. Его сестры не стало, и Колдуэлл винил в этом их сводного брата. Кто ещё, если не он, мог её погубить?..

Но Джеремайя к этому времени уже стал одним из придворных и так сблизился с королевской семьёй, что подобраться к нему оказалось не так-то просто. Кого попало в замок не пускали, и сводный брат позаботился о том, чтобы Дамиану туда хода не было. Когда он всё же попытался, используя чары, пробраться в резиденцию его величества – тогда ещё отца Орена Десятого, его выследили и арестовали за незаконное проникновение. А затем приволокли в суд и чуть было не обвинили в покушении на короля. Потребовались многочисленные связи семейства Колдуэлл, чтобы освободиться из-под стражи, но из страны его всё-таки выслали.

Понятно, кто тут подсуетился – Джеремайя Энтони Стрикленд собственной персоной.

Дамиан вернулся в Валезию. С новыми силами взялся за учёбу, почти не спал и не тратил время больше ни на что. Оттачивал свои чары так, чтобы в следующий раз, когда отправится в место, где спрятался враг, его даже сторожевой пёс не заметил, не то что охранники-гвардейцы. Да, ему было грустно и одиноко на чужбине, но его поддерживал образ сестры. Он пытался представить себе, какой бы стала Ринэлис с годами, где поселилась бы, как назвала бы детей. Колдуэлл поклялся её памятью, что отомстит за неё. Отомстит в любом случае, даже если для этого ему придётся пожертвовать собственной жизнью.

А затем пришло письмо из Никарии. Отец умер, оставив дом и всё прочее своё имущество в наследство единственному сыну. Его жена, мать Джеремайи, с которой тот больше не поддерживал отношения, после смерти мужа удалилась в монастырь. Дамиан не смог попасть даже на похороны родителя. Ему до сих пор было запрещено возвращаться на родину.

Однако через некоторое время он получил такое разрешение, лично подписанное его величеством Ореном Десятым, взошедшим на престол после смерти отца. Колдуэлл помнил принца, а теперь короля ещё юношей. Когда-то они приятельствовали, принц неоднократно бывал у них дома. Можно было подумать, что Орен позволил Дамиану вернуться в Никарию в память о старой дружбе, однако странно, что он не сделал этого раньше. Впрочем, сейчас нюансы не имели значения, главное, что чародей наконец-то смог покинуть порядком надоевшую ему Валезию и приехать домой, пусть там его никто и не ждал.

Зато у него имелась цель, и Колдуэлл незамедлительно приступил к её воплощению. Для начала он разузнал все новости про Стрикленда и выяснил, что тот уже похоронил двух жён, а сам тем временем планировал вступить в брак с новой невестой по имени Селестина Виктория Грей. Жившая в небольшом городке девушка осталась круглой сиротой, и во всём мире у неё не было никого, кроме одинокой тётушки.

Всё это выглядело очень подозрительно. Хотя смерти молодых женщин и были признаны естественными, Дамиан в этом сомневался. И предполагал, что леди Грей вполне может стать следующей жертвой.

Он собирался навестить Селестину, но времени уже не нашлось – Джеремайя, будто что-то почуяв, вызвал невесту к себе, чтобы немедленно провести свадебную церемонию. Пришлось импровизировать, меняя план буквально на ходу. Чародей перехватил карету на дороге, которая, по счастью, проходила недалеко от его дома, привёз потерявшую сознание девушку к себе и оставил в комнате, когда-то принадлежавшей его сестре. Он вовсе не собирался её похищать и удерживать силой, рассчитывал только поговорить и определить, что в ней такого, почему именно леди Грей Стрикленд выбрал себе в жёны и ждал несколько лет, пока она подрастёт и повзрослеет, однако при этом совсем её не навещал и не вёл себя как влюблённый. Это казалось очень странным, потому что на первый взгляд ничего особенного в этой девушке не наблюдалось. Красота? Но в столице хватает красавиц на любой вкус, и второй королевский советник мог посвататься к любой из них.

Нет, тут должно было быть что-то другое. Что-то пока скрытое. Колдуэлл даже думал, что Селестина может оказаться неинициированной чародейкой, но совершенно не чувствовал в ней этого. А что чувствовал, того объяснить не мог даже себе. Кроме того, ему практически сразу стало очевидно, что замуж за Джеремайю молодая леди вовсе даже не хочет. Слишком сильно говорило в ней стремление к свободе и независимости, к тому, чтобы самой делать свой выбор, а не позволять кому-то всё решать за неё. Этим она напомнила ему Ринэлис, которая была такой же.

Когда ему той же ночью пришло приглашение в королевский замок с тем, чтобы стать новым придворным чародеем, Дамиан сперва не поверил своим глазам. Поначалу даже решил, что это очередные происки сводного братца, заслышавшего о его возвращении. Но срочное письмо было от короля, тот вызывал его к себе немедленно, и Колдуэлл пришёл к выводу, что именно поэтому Орен Десятый и вернул его в Никарию. Его величество строил на него определённые планы. Однако это давало возможность подобраться к Стрикленду, так что следовало поспешить.

Стереть леди Грей память, о чём она и сама просила, показалось самым простым решением. Он подтасовал её воспоминания о прошедшем вечере и ночи так, чтобы они выглядели логично и не вызывали лишних вопросов, а ещё вложил в её голову мысль о победе истинных желаний. Одним из которых был отказ от брака с Джеремайей Стриклендом. Но Дамиан подозревал, что тот, обладая достаточно изворотливым умом, может схитрить. Потому и взял на вооружение запасной план и прихватил с собой в столицу принадлежащее Селестине покрывало невесты.

И оно пригодилось.