Глава 11

Заметив меня, женщина вскочила и бросилась навстречу.

– Сули, дочка! – всхлипнула она и сжала меня в крепких объятиях. – Как ты?

Слова звучали вроде бы искренне, но мать старательно прятала глаза, поэтому не вызывала и в моей душе отклика.

– Матушка, все нормально.

Я отстранилась и посмотрела на мужчину. Он не улыбался, как сидел с ножом и вилкой, разрезая мясо, так даже голову не поднял. По его мрачному лицу я поняла: надвигается гроза, и причиной ее являюсь именно я. Вернее, несчастная Сули.

– Грегор, любимый, – выдавила из себя я, изображая Сули.

– Собираемся, – мрачно буркнул он и встал.

Огромный, сильный, с мышцами бодибилдера, он казался высеченным из цельного куска многовекового дуба. Кисти рук и лицо, темные от загара, выдавали его принадлежность к простому народу. А тяжелый взгляд исподлобья говорил о многом: о боли, загнанной глубоко в сердце, о горечи утрат и, конечно же, о злости. Сейчас он был особенно неразговорчив, и я прекрасно понимала причину.

Теоретически я должна была себя чувствовать за таким мужем как за каменной стеной, но он внушал мне даже больше страха, чем сын герцога.

Матушка сразу засуетилась, начала собирать вещи, бросать их в заплечную котомку. Прихватила заодно и столовые приборы со стола.

– Не берите, это воровство. Если заметят, накажут, – тихо предупредила я.

И невольно огляделась в поисках камер: ещё не привыкла, что нахожусь совершенно в другом мире, и никаких современных технологий здесь нет. Хотя лифт и слова Зарины убеждали в обратном. Кто его знает этого герцога, на что он способен, какими науками владеет.

– Да тут этого добра! – воскликнула матушка, но приборы на стол вернула.

– Не обеднеют, – пробурчал Грегор. – Мы им самое ценное отдали.

Я зависла: это он на меня намекает что ли? Тогда не отдал, а продал – это немного разные вещи.

– А ты уверен, что за нами не присматривают? – спросила я. – Может, в каждой стене есть специальные смотровые окошки, через которые за нами наблюдают слуги.

Грегор прострелил меня ненавистным взглядом и вышел из комнаты. Матушка заторопилась за ним. Я пошла медленно, всё ещё глупо надеясь, что герцог меня задержит. Никто не встретился на пути, не остановил. Мы сели в повозку, доверху набитую мешками и сундуками, и выехали за ворота замка.

На глаза наворачивались слёзы. Из-за глупого упрямства я еду неизвестно куда, неизвестно к кому и неизвестно зачем.

Лишь искорка надежды теплилась в душе, что именно в том городке, откуда меня привезли в замок, я смогу переместиться в свой мир.

Я с тоской смотрела на башни замка, которые все больше удалялись и вскоре совсем скрылись за густой листвой деревьев. Лошадка бежала не спеша, потряхивая гривой, Грегор сидел на козлах и молчал.

Матушка задремала, ее голова то и дело падала мне на плечо. Наконец я просто прижала ее к себе и погрузилась в размышления. Как писатель я привыкла анализировать действия героев, раскладывать их по полочкам, развешивать листочки над столом. Но необходимых письменных принадлежностей у меня не было, приходилось рассчитывать только на память.

Итак, что я имею?

Я попала в чужой мир. Судя по тому, что я успела увидеть, здесь царствует явное средневековье в компании с магией. Основное действие происходит в герцогстве, имена главных героев те же.

А вот дальше сюжет шел по другому руслу. Если в моем романе злом во плоти был герцог Талийский, пьяница, развратник и дебошир, то в мире, куда попала я, у меня врагов много. Это и матушка, самолично сопроводившая дочку в постель к сюзерену, и муж, волком поглядывавший на меня, и сын герцога Арден.

И, если меркантильный расчет Камиллы и злость Грегора я еще могла понять, то ненависть Вонючки была абсолютно необъяснима. Чем я этому гаденышу не угодила?

Этот вопрос камнем давил на мозг, но я чувствовала, что стол с горгульями, мороки, которые создал Арден, – все имело значение. Разгадать бы, какое?

– Живо, тварь! – от крика мужа я подпрыгнула. – Шевелись!

Грегор размахнулся, ударил по боку лошади хлыстом, та чуть не взвилась на дыбы, дернув коляску так, что мы с матушкой повалились на пол.

– Эй, спятил? – рявкнула я. – Чай, не дрова везешь!

– А ты, ведьма, лучше заткнись!

Грегор обернулся и прошил меня таким ненавистным взглядом, что я невольно сжалась.

– Матушка, а что с моим мужем? – шепотом спросила я. – Он не хочет меня видеть?

– Ш-ш-ш, – приложила палец к губам Камилла. – Он злится.

Я недоумённо вскинула брови: сам отправил меня к герцогу, а теперь ещё и недоволен.

– На что злится?

– На себя, на жизнь, на тебя.

– А я тут причём? Я хотела провести первую брачную ночь с мужем, а не с чужим дядькой.

– Значит герцог тронул тебя?

– А как вы думаете?

На глазах у матери показались слёзы, она их быстро вытерла краем платка и отвернулась.

Дорога петляла между камней и уступов. Через какое-то время я обернулась. Замок на холме показался призрачным и нереальным, словно очередной морок.

Но, чем больше мы приближались к городку, тем сильнее я волновалась. Что меня ждёт на новом месте? Какая жизнь?

На привал остановились на небольшой полянке. Солнце уже клонилась к закату, пробиваясь сквозь листву редкими золотыми пятнами. Утомленные поездкой по расхлябанной дороге, мы с матушкой с облегчением опустились на траву. Запах хвои, влажной земли и диких цветов наполнил воздух, создавая ощущение умиротворения.

Но не тут-то было.

– Чего расселась? – буркнул Грегор, привязав лошадь. – Не знатная госпожа. Собери хвороста для костра, некогда нам отдыхать.

Я вскочила, не хотелось с первого дня затевать ссору, хотя в душе все переворачивалась от раздражения.

– Ишь ты! Командир нашелся, – ворчала я, бродя между высоких сосен и собирая сухие ветки.

Вдруг рядом послышался звук шагов. Я насторожилась и замерла. Между деревьями вдалеке замелькал мужской силуэт. Сердце бешено заколотилось, дыхание стало прерывистым, как будто кто-то сдавил грудь. Я бросилась к дереву, прижалась к стволу и попыталась слиться с окружающей природой, стать частью тени, надеясь, что он пройдет мимо.

Незнакомец приближался, не скрываясь. Теперь отчетливо был слышен треск сушняка под его ногами, хотя в густых ветвях различить его лицо было невозможно. Он двигался с уверенностью, которая выдавала знание местности.

«Крикнуть и позвать на помощь Грегора или не стоит?» – мучительно размышляла я.

И вдруг треск прекратился, словно мужчина остановился и тоже прислушался.

– Где носит эту девчонку? – раздался злой голос мужа.

Я выдохнула с облегчением и вышла из-за дерева.

– Я здесь. Но откуда ты пришел? Наша стоянка в другой стороне.

– Это ты так считаешь, идиотка! Сама ушла и пропала.

– Как пропала?

Мое невезение в последние дни стало просто катастрофическим. Может, Арден напоследок навел на меня морок?

Я испуганно присмотрелась: действительно, местность вокруг я не узнавала.

– Иди сюда, Сули.

Грегор внезапно оказался рядом, вырвал из моих рук хворост и бросил на землю. А потом схватил меня и одним движением опрокинул на спину. Я растерялась. Первое желание было – хорошенько вмазать ему в причинное место, еле сдержалась.

– Дорогой, нам нужно ехать, уже скоро стемнеет, – попыталась мягко уговорить мужа.

– Герцогу дала, а мне не хочешь, мразь?

Он размахнулся и ударил меня по лицу. Я резко откинула голову, зацепила затылком камень, взвыла от боли. Руки мужа уже задрали на мне юбку, коленом он попытался раздвинуть бедра.

Кровь горячей волной хлынула из рассеченной кожи на затылке, потекла за воротник. Я видела мир в тумане, слышала хриплое дыхание мужа, чувствовала, как липкие от пота пальцы цепляются за мою плоть. Ярость вскипела внутри, заглушив страх и боль.

– Скотина! – закричала я. – Это ты продал меня!

Собрав последние силы, я извернулась, ударила его коленом в пах. Он взвыл, ослабил хватку, и я, воспользовавшись моментом, оттолкнула его от себя. Поднялась на трясущиеся ноги, оглядываясь в поисках чего-нибудь, чем можно было защититься. Вокруг лишь камни и колючие кусты.

Грегор корчился на земле, держась за свой ушибленное место, изрыгая проклятия.

– Дрянь! Потаскуха! Змея! Да я тебя…

– Только посмей! Еще раз и…

Я подобрала булыжник потяжелее и занесла его над головой. Он увидел ярость в моем лице, да такую, что в его глазах мелькнул страх, и он попытался отползти.

А я стояла в ужасе, представив свою дальнейшую жизнь с этим мерзавцем, и не знала, что делать. Вернуться в замок не могла: бродить в сумерках по незнакомым местам – не лучшее занятие. Но и продолжать путь в городок тоже не имело смысла.

– Что случилось? О Небеса! Сули!

Из кустов выбежала Камилла. Увидев Грегора, катавшегося по земле, и меня с камнем, охнула. Она бросилась к зятю, помогла ему встать, вырвала камень из моих пальцев.

– Эта стерва, – Грегор показал на меня, – отказывается исполнять супружеский долг.

– Я не отказываюсь, матушка. Просто не хочу свой первый раз с мужем провести на сырой земле в муравьиной куче. Но муж разгорячился и не понял этого.

– Где куча?

– А ты на себя посмотри.

Действительно, по штанам Грегора бежала целая толпа больших рыжих муравьев. Он начал яростно сбрасывать их и топтать ногами.

– Ох, молодость, молодость, – рассмеялась мать. – Грегор, а ты тоже хорош: потерпи уже до дома. У вас вся жизнь впереди, успеете намиловаться.

Но я жить такой жизнью точно не хотела!

Хотя выбора у меня все равно не было. За спиной оставался враг, но и впереди ничего хорошего не ждало. Грегор со мной не разговаривал. Разжигать костер он не стал, а мы и не настаивали. Пожевали лепешки с холодным мясом, запили все водой и поехали дальше.

Я с тревогой поглядывала на небо, на которое к вечеру набежали тучи, и с тоской вспоминала большие покои герцога. Там было тепло, светло и уютно. Нет, правду в народе говорят: «Язык мой, враг мой!»

А сколько неизведанного осталось! Изучать и изучать! Я могла бы днями проводить в библиотеке, чтобы познакомиться с миром, а ночами…

О ночах я не загадывала, но в спальне лорда чувствовала себя намного спокойнее, чем в трясущейся повозке.

«Держись, Мариэлла! – уговаривала себя я, настраиваясь на войну с мужем.

Уступать ему я точно не собиралась. А после лесного нападения вообще сомневалась, что дам к себе прикоснуться.

– Ты почему мужу не дала? – тихо спросила меня мать.

– Я бы дала, если бы попросил по-человечески, но он захотел силой взять.

– Смирись, дочка. Такова отныне твоя доля.

– У тебя также было?

– Меня герцог не захотел, – тихо ответила Камилла.

– А меня захотел?

Почему-то мне стало важно узнать об этом. История разворачивалась совершенно не так, как я ее написала.

– Ты сама решила преподнести сюзерену себя в качестве подарка.

– Не может быть! – я стиснула от ярости зубы.

– Не торопись кого-то судить, – покачала головой мать. – Твоя жертва очень маленькая, зато прибыль от нее огромная. Грегор получил в свое полное владение кузницу.

– А разве она была не его с самого начала?

– Да, она досталась ему от отца, но не в качестве наследства. Управляющий хотел отобрать право работы в ней и передать другому кузнецу. Есть в городе один такой, все зад Гвену лижет.

– Гвену? – насторожилась я. – Это управляющий?

– Да.

Т-а-а-а-к, есть о чем задуматься.

Я замолчала, разглядывая мелькавшие мимо нас темные кусты. Сумерки уже сгустились настолько, что края дороги можно было разглядеть только в свете фонаря, привязанного к оглобле. Он выхватывал из темноты то ветку дерева, то валун, то вспорхнувшую внезапно птицу.

Мороз бежал по коже от увиденного. Я забилась поглубже в повозку и старалась унять дрожь.

Что же получается. Гвен сопровождал сына герцога и меня. Или не сопровождал, а мне все почудилось?

Черт! Сплошные загадки.

– Матушка, – я тронула Камиллу за рукав. – А кто меня привез в замок? Если я добровольно туда приехала, тогда почему меня опоили?

– Опоили?

Я не могла разглядеть выражение лица Камиллы, но по дрогнувшему голосу поняла: иду верным путем. Не могла Сули сама согласиться. Характер не тот. Она была смелая, преданная и нежная девушка. И своего Грегора любила до умопомрачения. Не может быть, чтобы ее натура радикально поменялась! Кто-то мне врал, или герцог, или родные, и я собиралась это выяснить.

– Да, опоили. Я почти не помню вечер и ночь, все как в тумане. Напрягаю мозги, но память ничего не подсказывает.

– Я не знаю, дочка, – шепнула мать и притянула меня к себе. – Ты лучше не задавай такие вопросы. Особенно Грегору.

Ее горячее дыхание обожгло мою щеку и вызвало новую партию мурашек. Так-так-так, картина немного проясняется.

– А когда вы с Грегором приехали в замок?

Я тоже перешла на шепот. Чувствовалось что Камилла не враг мне, а жертва обстоятельств и нищей жизни. Но и не помощник: судьба сына её волновала намного больше, чем моя.

– А мой брат тут причем?

– Его хотели забрать в армию, время пришло.

– Откосить, значит, братец решил.

– Он еще маленький. Ну куда пойдет? На северных границах идет война, сгинет ведь ни за что.

Я заметила, как в свете луны слезами заблестели ее глаза, но жалость не тронула мое сердце. Нельзя ценой одного ребенка спасать другого: в этом я была убеждена полностью.

Но картина прояснилась. Сули ценой своей жертвы спасла всю семью, только вместо неё в постели герцога была я, и расплачивалась за чужие долги тоже я.