Глава 14

Муж сбежал, оставив меня одну в чужом доме, в грязи и беспорядке. Меня все ещё смущали взгляды Грегора, которые он бросал в дальний угол. В первую очередь я осмотрела это место: проверила каждую щель, поскребла ногтям стену, подёргала подоконник узкого окна. Ни одна дощечка не шелохнулась.

Денег не было, значит их нужно добыть. Трудностей я никогда не боялась, поэтому быстро взялась за дело.

Быстро, конечно, не получилось. Дом давно пустовал, и, чтобы привести его в порядок, мне понадобился целый день. Я мыла, чистила, стирала вещи, которые мы привезли из замка. По-хорошему их бы надо было выбросить, но, осмотревшись, я поняла, что у меня нет ни одежды, ни обуви. Красивое платье, подаренное герцогом, через час превратилась в такую же тряпку, как и те, что валялись на полу.

Развесив во дворе выстиранное белье, я задумалась. Матушка тоже получила много всяких подарков, не навестить ли мне её?

Точно! Заодно заберу вещи. Есть же у меня что-то свое.

Я выскочила на улицу и огляделась. Вчера мы ехали в темноте, а средневековой городишко освещался только редкими фонарями, поэтому сейчас я не имела представления, где находится дом матери.

– С началом семейной жизни, Сули! – крикнула мне женщина, которая переходила дорогу.

– Спасибо большое, – широко улыбнулась я. – Вы куда сейчас направляетесь? Мне одной гулять скучно?

Женщина странно посмотрела на меня, но ответила:

– Иду на базар. Набрала корзинку яблок, вот хочу продать.

– Ой, подождите меня, тётушка Олимпия.

Я назвала имя наугад, представления не имела, кто это. Расчёт был простой: любой человек автоматически поправит, если услышит неверное имя.

Но эта женщина ничего не сказала, наградила меня ещё одним недоуменными взглядом и пожала плечами.

– Поторопись, скоро темнеть начнёт.

– Как темнеть?

Я бросилась во двор, поискала какую-нибудь корзинку, ничего не нашла, просто расстелила на столе косынку и начала собирать в неё яблоки. Тётушка наблюдала за мной от ворот. Я завязала плоды в узелок и побежала к ней.

– Как тебе герцога у было? – осторожно спросила Олимпия. – Говорят, настоящий зверь. Вреда не причинил? Грегор уж очень злился.

– Если он злился, мог бы меня и не отправлять. Герцог сказал, что он не требовал соблюдения права первой ночи. Мой дорогой муженёк сам предложил меня ему в подарок.

– Ну, Сули, ты не обижайся на парня. Тяжелая у него жизнь. Сутками работает в кузнице, а кузница даже не его. Родители умерли, дом пустует, разваливается. Ты для него настоящее благо сделала.

– Неужели он не мог заработать другим путём? Например, научился бы ковать дорогие мячи, предложил бы свой товар королевскому двору.

Я сейчас рассказывала свой роман. В моей книге герой сделал именно так и к свадьбе привёз целое состояние от короля.

– У короля есть свои мастера хорошие, деревенский кузнец никому не нужен.

– И все равно, почему я должна жертвовать своим телом? – возмущенно выкрикнула я.

– Ой, да ладно тебе! Одним мужиком больше, одним меньше. А если ещё и понесешь от герцога, родишь ему наследника. Тогда ваша семья будет как сыр в масле кататься.

Мы вышли на центральную улицу и направились к храму, возле которого раскинулась большая площадь. По её краям стояли торговые ряды.

Я завороженно разглядывала товары, выставленные на прилавках. Тут были расписные платки, глиняные свистульки, деревянные ложки с причудливой резьбой, плетеные корзины и даже какие-то непонятные амулеты, сверкающие на солнце.

Торговцы наперебой зазывали покупателей, нахваливая свои изделия и предлагая небывалые скидки. Атмосфера царила оживленная и праздничная.

Запах жареных каштанов и свежей выпечки щекотал ноздри, заставляя желудок урчать в предвкушении. Я заметила небольшую лавочку, где продавали горячие пирожки с разными начинками, и невольно сглотнула. После завтрака из хлеба и сыра у меня во рту больше ничего не было.

– Ты голодная? – вдруг спросила тетушка. – А денег Грегор тебе не дал?

– Нет.

– Становись сюда, клади свои яблоки. Подходи, налетай, – внезапно заголосила она. – Яблочки наливные, только что с дерева.

– Чего разоралась, тетка? – рявкнул торговец башмаками. – Яблок у всех во дворах как грязи.

Он мотнул головой в сторону, и я увидела, что через каждый забор перевешивались тяжелые ветви, усеянные плодами.

Я прочистила горло и закричала:

– Яблоки заморские из сада самого герцога! – и тише добавила. – Волшебные. Мужскую силу увеличивают.

Моя ложь могла выйти мне боком, но уж очень хотелось есть. Запах пирожков, казалось, пропитал каждую ниточку моего платья, каждую клетку кожи.

– Врешь ведь, Сули!

Бородатый дядька подошел ближе, хотел взять одно, но я так посмотрела на него, что он отдернул руку.

– Зачем мне врать? Спроси у моего мужа, только вчера приехали с целой повозкой подарков.

– Хм, – мужичок потопал дальше, но через несколько шагов развернулся и бросился ко мне. – И сколько берешь?

– Одна монета.

– За все?

– За одно яблоко. Все нельзя, пожалей жену.

Представления не имела, какие здесь деньги. Видела вчера их только в руках Грегора, но достоинство не знала.

– Ты спятила, девка? – мужик сплюнул.

– Не хотите, как хотите. Яблоки просто загляденье.

Наш прилавок обходили стороной. На меня смотрели косо, словно не узнавали. Я уже отчаялась что-либо продать, как вдруг рядом оказался все тот же бородатый мужичок.

– Ладно, давай. Но смотри у меня!

Он кинул мне мелкую монетку, я быстро спрятала ее в карман фартука.

– Вы подождите до ночи, – шепнула ему. – Как только съедите, так сразу и…

Через полчаса я продала все яблоки, в кармане весело позвякивали монетки, и, радостная, побежала к лавке булочника.

– Поберег-и-и-и-сь… – раздался за спиной крик.

Я испуганно отскочила на обочину, оглянулась и замерла: прямо на меня неслась легкая повозка.

Лошадь, взмыленная и перепуганная, летела как угорелая. Видно было, что животину гнали вперед инстинкты: она металась по дороге, разгоняя всех людей. Прохожие разбегались в разные стороны. Вот ребенок, увидев повозку, выдернул ладошку из руки матери и бросился к дороге.

– Виль, назад! – страшным голосом закричала та, выскочила на брусчатку, подхватила сына и упала в траву на обочине, закрыв его собой.

Все это я отметила мгновенным взглядом, и тут заметила, что на козлах сидел мальчишка лет десяти, с отчаянным видом дергая вожжи. Но он совершенно не контролировал ситуацию. Его лицо, мокрое от пота, было перекошено ужасом.

Повозка приблизилась почти вплотную, я вжалась спиной в стену дома на обочине. Мимо мелькнула морда лошади, меня обдало пенными брызгами и резким запахом пота. Когда колесо оказалось рядом, я, собрав всю свою волю в кулак, прыгнула вперед и ухватилась за борт телеги.

Сильный рывок едва не выдернул руки из плечевых суставов, но я удержалась. Адреналин бурлил в крови, придавая сил, в голове билась только одна мысль: «Надо спасти ребенка!»

С трудом перебираясь по борту, едва держась в телеге от бешеной тряски, я добралась до козел. Мальчик, увидев меня, всхлипнул и отпустил вожжи. Я тут же подхватила их, пытаясь обуздать разъяренную лошадь. Но она не слушалась.

Тогда я решилась на крайнюю меру. Натянув вожжи изо всех сил, я резко дернула их вправо. Лошадь, потеряв равновесие, споткнулась и остановилась, тяжело дыша. Мальчик, не удержавшись, вылетел с козел и упал плашмя на землю.

Несколько секунд я молчала, приходя в себя, дыхание с хрипом вырывалось изо рта, распустившиеся волосы залепили лицо. Лошадь стояла, дрожа всем телом, и эта дрожь передалась мне.

Но вот с земли послышалось всхлипывание. Я спрыгнула на землю и чуть не упала: онемевшие ноги отказывались повиноваться. Тогда просто села рядом с ребенком, обняла его и прижала к себе.

– Все закончилось, – прошептала я, – все закончилось.

Он поднял на меня заплаканные глаза.

– Я… я испугался, – пробормотал он.

– Я тоже, – призналась я. – Как тебя зовут?

– Г-гарик, – заикаясь, ответил он.

– Что случилось?

– Я ждал, пока папка соберет остатки товара, мы привозим на рынок дрова. И тут вокруг головы лошади начала летать оса. Я отгонял ее, отгонял, а она села прямо на нос Ирме и ужалила. Вот Ирма и понесла. Папка будет руг-а-а-а-ться.

Мальчишка заревел в голос. Он сидел, размазывая сопли и слезы по чумазому лицу, и плакал.

– Гарик, сынок!

К нам подбежал взволнованный мужчина. Он взмок от быстрого бега, но, увидев нас целыми и невредимыми, принялся кланяться и благодарить меня.

– Я не знаю, что бы случилось, если бы не вы, – говорил он, пожимая мою руку.

Я лишь отмахнулась, сказав, что любой поступил бы так же. Но в глубине души я знала, что не каждый решился бы броситься под несущуюся повозку. Это шальная натура Мариэллы Марковны не думает в стрессовой ситуации, а действует. И вряд ли такой поступок в духе Сули.

Я встала, отряхнулась, выпрямилась и поймала множество любопытных взглядов.

– Что с тобой сделал герцог? – поинтересовалась тетушка Олимпия, оказавшаяся здесь же.

– В смысле? – переспросила я с набитым ртом: наконец-то получила свой пирожок.

– Ну, как ты такая хрупкая и тихая сумела остановить лошадь?

– Не знаю. Откуда-то силы взялись.

– А герцог не напоил тебя каким-нибудь зельем? Говорят, у него разные есть.

Ответить я не успела: меня так больно дернули сзади за локоть, что я чуть не взвыла.

– Ты что тут устроила? – зашипел разъяренный Грегор (и откуда взялся, непонятно).

– Я ребенка спасла, пирожок получила в подарок. Яблоки продала.

– Марш домой! Позорить меня вздумала?

Он потащил меня по дороге.

– Грегор, оставь Сули в покое! – закричала тетушка Олимпия. – Девочка ребенка спасла.

– Ага, спасла! Ни один мужик не кинулся, а она полезла. Смелая, да? Пусть дома сидит!

Мужа трясло от злости. Лицо перекосилось, словно он только что съел лимон, губы скривились, в просвете замелькали крупные, как у лошади, желтоватые зубы. Да и в целом он мне сейчас напоминал коня, разъяренного, бешеного, готового понести и все смести на своем пути.

– Ты чего взбеленился? – я бежала за мужем и едва успевала перебирать ногами. – Сам мне не оставил денег. Я должна была как-то их заработать.

– Ага, продавая яблоки мужской силы. Да ко мне только ленивый не зашел в кузницу и не прошелся ядовито по твоей задумке.

– Зато яблоки продала.

Грегор резко остановился, я налетела на его спину лбом и отпрянула. Он развернулся лицом, схватил меня за плечи и зашипел прямо мне в рот:

– А что завтра делать будешь, когда твои яблоки не подействуют? Наш дом закидают камнями. Хорошо, если не доложат управляющему.

– А если доложат, что будет?

– Темница для меня и для тебя.

Грегор встряхнул меня так, что зубы щелкнули. Мы стояли и смотрели глаза в глаза. В непроницаемых зрачках мужа я не видела ни капли любви.

«Сули использовали, – вдруг накрыло озарение. – Самым бессовестным образом использовали. И как после этого жить с такими людьми?»

Отличное настроение испарилось. Испортилась и погода. Небо, еще недавно лазурное и безмятежное, заволокло свинцовыми тучами. Первые капли дождя ударили по нагретой солнцем мостовой, поднимая пыль и запах раскаленного камня. Предвестники бури, они надвигались стремительно, словно отражая бунт, рождавшийся внутри меня.

Бунт и тоску.

Тоску по замку герцога, по признакам цивилизации, по мягкому бархатному голосу и ласковым рукам.

– Отстань от меня! – буркнула я и сбросила руки мужа. – Белье вымокнет!

И я побежала к дому Грегора.