Глава 18

Я резко обернулась: за мной стоял тщедушный мужичок, чью бородку будто выщипывали пинцетом по волоску: сквозь редкую поросль виднелась синюшная кожа.

«Мужской силы? – подумала я, притворно хлопая ресницами. – И этот туда же! Они с ума посходили, что ли?»

Уже хотела ответить, что яблок нет, как этот паршивец Чиван вытащил из повозки корзину и с грохотом поставил её на прилавок. Яблоки, крупные, ароматные, лоснились красными, жёлтыми и зелёными боками и сияли на солнце, как драгоценные камни. Мне и самой показалось, что я не сорвала их с дерева у себя во дворе, а изготовила в ювелирный мастерской, настолько они были хороши.

Я бросила на брата косой взгляд, но мужичку ответила с улыбкой:

– Привезла корзиночку, – промурлыкала так заговорщицки, словно делилась секретом мироздания. – Ну что вы, право, разве можно устоять перед таким изысканным кушаньем?

– Да ты, Сули, знаешь толк в ночных развлечениях! – загоготал детина в фартуке, перемазанном мукой. – Может, и мне покажешь парочку приемчиков?

Когда он подошел, я не заметила, зато сейчас хорошо рассмотрела. Ишь ты, кабанчик! Внешне способен свалить медведя одним плечом, а мукой он измазался, видимо, для конспирации. И этому яблочек хочется? Своей мужской силы не хватает?

– Это герцог у нас эстет, – смущенно потупилась я. – Эх, где ж нам, простым смертным, до его садовых изысков.

Яблоки испарились быстрее, чем исчезают монеты из моего кошелька. Глаза Чивана засверкали так, словно он узрел философский камень.

– Да ты у нас знатная торговка, Сули – прошипел он, а в зрачках замелькали монетки, монетки, монетки, словно он уже мысленно скупал все окрестные земли. – Щас слетаю к тебе домой, привезу еще!

– Да ты что, идиот? – фыркнула я. – Совсем забыл про простейшую логику? Кто ж поверит, что ты умудрился так быстро обчистить герцогский сад?

Но Чиван, ослепленный жаждой наживы, как марионетка, задергался на ниточках алчности. Пока я изображала эксперта по торговле, он, словно тень, исчез и явился через час с целой повозкой яблок.

Две недели мы продавали яблоки. Почему они стали так популярны, я даже не догадывалась, город будто сошел с ума. Возле нашего прилавка с утра толпились мужчины, создавали очереди, ругались и даже дрались за право быть первым покупателем. Грегор радостно потирал ладони и подсчитывал прибыль. Он уже забыл о ночных планах на меня, настолько вид денег потряс его воображение.

Герцог больше не присылал гонцов, управляющий Гвен не показывался, о наследнике тоже ничего было не слышно. Казалось, жизнь налаживалась, и можно выдохнуть, но меня терзала тревога и сомнения. Чудилось, что это затишье перед бурей.

Занятая торговлей, я не успевала оглядываться по сторонам. Один раз подняла голову на какой-то шум и увидела у храма всадника на черном коне. Его сбруя сияла в лучах солнца, словно была украшена драгоценностями.

– Кто это там? – я толкнула локтем Чивана.

– Где? – прищурился брат и посмотрел вперед.

– Там, возле храма, человек на черном коне.

– Никого нет, тебе показалось.

Может, и показалось, но как-то стало неуютно на сердце, родилось нехорошее предчувствие. Всадник больше не появлялся, и я о нем благополучно забыла. Яблоки в нашем саду закончились, Чиван очистил и сад матушки. Каждое утро он уже стоял у задней калитки дома Грегора и свистел, вызывая меня.

– Да ты ополоумел совсем от жадности, – шипела я, протирая сонные глаза.

– Не болтай, жена, – поддерживал братца муж. Он забросил свою кузницу и торчал с нами на рынке. – Лучше приготовь нам поесть.

– Сами и торгуйте! – разозлилась однажды я и отказалась поехать на рынок.

Целый день я металась по двору и по дому, поглядывая на ворота. Мне выпал шанс сбежать из этого дома, но я еще не накопила достаточно денег, чтобы путешествовать без проблем.

Мужчины вернулись, сияя как начищенные медные тазы, видимо, от переполнявшего их чувства выполненного долга. Они буквально излучали счастье и самодовольство, словно только что спасли мир от нашествия злобных инопланетян, а не продали пару мешков яблок. Устроившись в кухне, эти титаны торговли самозабвенно принялись подсчитывать свои баснословные прибыли, игнорируя меня. Ну да, кто я такая, чтобы отвлекать их от столь важного занятия?

Но терпение, как известно, не бесконечно. Я, сдерживая приступы восторга от их несомненных успехов, подошла к столу и протянула руку.

– Ну, господа, как говорится, кесарю – кесарево, а мне – яблочное! Идея-то была моя, так что дайте и мне долю от этого внезапно свалившегося на нас богатства.

В ответ, Чиван наградил меня красноречивым:

– Да пошла ты! – и с грацией слона, танцующего балет, отпихнул меня от стола.

Затем он загреб пригоршню монет и, чтобы я не погибла от зависти, демонстративно распихал их по своим карманам.

– Мы, – изрек он, – теперь такие успешные, что ты нам и в подметки не годишься! Сами справимся!

Я опешила от такой наглости, уже замахнулась, чтобы хорошенько двинуть братцу по наглой физиономии, но он почувствовал, что я не намерена отказываться от своего, тут же сорвался с места и сбежал.

– Не смей больше здесь появляться, говнюк!

Я выскочила за Чиваном на крыльцо, но он показал мне кулак и исчез за оградой.

– Оставь парня в покое, – буркнул Грегор и вдруг схватил меня со спины в охапку и потащил в дом.

Это он зря сделал. Если хотел взять борца неожиданностью, надо было зажимать ему руки. Я тут же заехала остреньким локтем мужу по ребрам, а потом опустила руку чуть ниже и ударила в солнечное сплетение.

Грегор заорал и выпустил меня.

– Я тебя предупреждала, мерзавец, – прошипела я, – не приближайся ко мне со спины.

– Ты меня еще долго мариновать будешь? – вопил муж, крутясь волчком по комнате.

– Сколько захочу, столько и буду. Не лезь ко мне! Что б вам с Чиваном мужики морды начистили!

Я взлетела по лестнице, нырнула в спальню и заперлась на щеколду, которую сделала сразу же после визита в наш дом гонцов.

И, как ни странно, мои слова оказались пророческими.

Утром Грегор исчез раньше, чем я проснулась, а с ним пропала и повозка. Я побежала на рынок, но издалека увидела такую огромную толпу женщин, окруживших прилавок, что развернулась и помчалась обратно.

Пробегая мимо храма, я периферийно зацепила взглядом проулок, мимо которого только что пронеслась. Сделала еще пару шагов и остановилась, будто налетела на столб.

Всадник?

Опять он?

За кем следит?

Я развернулась и бросилась обратно. Но узкий переулок был стерильно пуст, если не считать белого гуся, важно вышагивающего по пыли.

– Сули, ты чего здесь стоишь? – окликнула меня тетушка Олимпия.

– Мне показалось, что я видела всадника на черном коне. Не знаете, кто бы это мог быть?

– Да кто угодно, – пожала плечами Олимпия. – О твоих чудо-яблоках далеко по округе слух разнесся. Может, кто-нибудь из дворян заинтересовался, вот и прислал соглядатая на разведку.

– Соглядатая?

– Ага. Или сам любопытствует.

Сердце заныло от нехорошего предчувствия. Черный конь, черная одежда, лицо, скрытое тенью капюшона… Все это казалось дурным сном, наваждением. Но ощущение опасности, повисшее в воздухе, было вполне реальным.

«Так, отставить панику! – приказала себе я. – Если слухи доползли до герцога, он мог прислать кого-то на проверку. Чем мне это грозит?»

«Ничем хорошим», – тут же откликнулся внутренний голос.

Как ни крути, а мы обманывали народ и прикрывались при этом именем герцога. И почему обычные садовые яблоки действовали на местных мужей как афродизиаки, я совершенно не понимала. Ладно, когда вместо серьезного лекарства тяжело больной человек пьет меловые таблетки и радуется, что они помогают, я еще понимаю – эффект плацебо.

А яблоки… ну, они явно творили чудеса другого рода. Какие-то нежные и деликатные чудеса, прямо скажем. То, что мирно дремало между ног у местных мужиков, поднималось вдруг из-за съеденного фрукта.

– «Виагра» местного разлива, – бормотала я, идя домой в полном раздрае чувств и мыслей. Чтобы немного унять тревожность, начала наводить порядок и провозилась до вечера.

Поганые родственнички-триумфаторы вернулись с рынка побитые и помятые, неся на себе следы бурной, но явно неуспешной деятельности.

– Кто это вас? – расхохоталась я, держась за живот от смеха.

– Бабы налетели, – буркнул Грегор.

Он схватил полотенце, окунул его в ведро с водой, меня чуть не перекосило от злости: я только что набрала свежей из колодца, и приложил холод к огромному синяку под глазом. Чиван выглядел не лучше. Его нос распух и стал в два раза больше. Я даже пожалела неудачливого братца и сама дала ему полотенце.

– И то верно. Мало того, что их мужья все деньги спустили на наши яблоки, они еще и ночами им спать не дают.

– А после баб мужики прибежали, – захныкал он.

– Ого этим что не понравилось? – насторожилась я.

– Яблоки перестали работать.

– Вот оно что! – я плюхнулась на скамейку. – Я вас предупреждала.

Перспектива открывалась весьма неприятная. Одно дело, когда торговля прекращается, потому что товара больше нет, и совсем другое, когда товар перестал устраивать покупателей.

– Завтра сама иди на рынок.

– Не пойду. Вы нагадили, вы и убирайте.

Вдруг со всех сторон раздался грохот. Мы бросились к окнам, ничего не понимая. И тут большой камень ударил прямо в раму.

– Закрывай ставни! – взвизгнула я.

Ограда вокруг дома дрожала от ударов, но высокая и добротная, она не пропускала людей. Однако некоторые камни и комки грязи попадали во двор и даже долетали до окон. Я помчалась наверх и только из спальни увидела причину нападения. Забор окружили разъяренные горожане.

– Грегор, выходи! – закричал кто-то.

– Да, выходи!

– Дай объяснение!

– Где берешь яблоки? Почему они не действуют?

Крики и удары неслись со всех сторон.

– А если они разгромят мою кузницу? – вдруг опомнился Грегор.

Он метнулся к задней двери, уже выскочил во двор, как очередной камень прилетел ему прямо в плечо.

– Сули, что делать? – завизжал муж, как молочный поросенок, которого хозяйка пытается поймать, чтобы зажарить на ужин, Чиван. – Это ты виновата?

– Кто? – от возмущения я даже не нашлась с ответом. – Я? Это вас жадность обуяла! Я предупреждала, что горожане заподозрят неладное.

– Сули, надо что-то делать.

– Вот и делайте!

– Но как же…

– Грегор, выходи, дай ответ!

Атака не прекращалась еще примерно час. Наконец удары стали реже, а потом и вовсе стихли.

– Кузница, – метался по горнице муж. – Моя кузница!

– Иди и спасай ее.

– Как?

– Каком кверху!

Я злилась, нервничала, но в то же время чувствовала ответственность за случившееся. Спать легли поздно. Избитый брат стонал и плакал, домой податься не рискнул. А что будет с матушкой, его и вовсе не интересовало. Грегор мерил шагами комнату и поглядывал на дверь.

– Что делать будем.

– Выход вижу только один, – пожала плечами я.

– Какой?

– Раздать бесплатно оставшиеся яблоки.

– Спятила?

– А кому ты их теперь продашь?

– Если они перестали действовать, то и бесплатные никому не помогут.

– А вдруг?

Я решила рискнуть и сложить оставшиеся яблоки на дорожке возле храма. Утром люди пойдут на службу, увидят их, возьмут по одному. Нам хорошо – избавимся от головной боли, и горожанам хорошо – получат то, что покупали, бесплатно.

Осторожно приоткрыла дверь, подождала минуту, прислушиваясь, но только ветер шумел в кронах деревьев, да свистела какая-то пичуга на ветке. Тогда выскользнула за дверь и бросилась к повозке. Кое-как вывела лошадь во двор, открыла ворота. За ними никого не было. Я обрадовалась, схватила поводья и уже поставила ногу на ступеньку, чтобы запрыгнуть на козлы.

– Тебе помочь, Сули? – раздался вкрадчивый шепот за спиной, и чужое горячее дыхание опалило шею.

Я резко обернулась и обомлела…