Глава 24

Новость, которую рассказал мне герцог, буквально подкосила меня. Я даже сначала не нашлась, что ответить. Мысли смешались, чувства взбунтовались.

Беременна?

Я?

Да будь все проклято! Я совершенно ничего не чувствую.

А потом до меня начало доходить. Рожать ребенка в чужом мире в антисанитарных условиях – ни за что! И вообще, еще неизвестно, выдержит ли хрупкое тело Сули такую нагрузку.

Нет, я, конечно, понимала, что в мире, где люди питаются сплошным натуральным продуктом, где нет пестицидов и химических удобрений, женщины здоровее. Но мне от этого знания легче не стало.

Я хотела домой и только домой! Но как туда вернуться, ответа не было. В отчаянии я разрыдалась, Вильгельм бросился ко мне, хотел успокоить, но замер на полпути. Я его тоже сбила с толку своей истерикой.

Информацию об убитом муже и брате я восприняла уже отстраненно. Это были чужие мне люди, причем неприятные и корыстные. Я не испытывала к ним ни грамма сочувствия, наоборот, испытала какое-то странное облегчение, будто груз, давивший на меня, вдруг испарился. Возможно, это звучит ужасно, цинично, но это была правда.

И только я начала успокаиваться, как меня накрыло второй волной паники. Получается, Арден потому и хотел убить меня, что чувствовал магическую связь с малышом, зародившимся в моем чреве. И пока жив сын герцога, я все время буду находиться в опасности в этом мире. Выхода нет: куда ни кинь везде клин.

Протяжный птичий свист привлек внимание Вильгельма. Он обрадовался, даже посветлел лицом. На мой вопрос спокойно ответил:

– Кальт. Это его сигнал. Он здесь с отрядом стражников. Слышишь, начинается битва. Я должен помочь своим людям. Жди меня здесь.

Я внезапно испугалась, но уже не за себя, а за моего спасителя.

Оставшись одна, я прислушалась к нарастающему шуму битвы. Страх за Вильгельма сжимал сердце. Звуки сталкивающихся клинков, крики раненых, ржание испуганных коней – все это сплеталось в жуткую симфонию смерти, раздающуюся совсем рядом.

Я не могла больше оставаться в стороне, пленницей собственного страха. Мои пальцы судорожно сжимали подол платья, и я чувствовала, как дрожь пронизывает все мое тело. Я должна была что-то сделать. Хоть что-то. Даже если моя помощь окажется ничтожной, даже если я лишь на мгновение смогу отвлечь на себя внимание врага, это может спасти его. В голове проносились обрывки молитв, слова благодарности за каждую проведенную вместе минуту.

Подбежав к воротам купален, я приоткрыла их и выглянула в щелку. Вокруг царил хаос. Воины, с лицами, искаженными яростью, рубились не на жизнь, а на смерть. Кровь заливала землю, окрашивая ее в зловещий багряный цвет.

И тут я увидела его. Герцог вел бой с невероятным мастерством: это я прекрасно могла оценить, как спортсменка. Он был холоден, сосредоточен, подвижен и быстр. Ловко уворачивался от сверкающих в лунном свете клинков, а сам разил точно, с первого раза.

Сын его, Арден, орал что-то про ведьму, про предательство. В голове промелькнула мысль: как же он ненавидит меня! Но сейчас это не имело значения. Главное, чтобы Вильгельм выжил.

И вдруг я увидела, как клинок герцога разрубил меч Ардена пополам. Тот вскрикнул и бросился в сторону, но верный Кальт преградил ему путь. Наемники, увидев поражение Глава ря, побежали, но стражники их переловили. Битва закончилась.

Вильгельм вернулся за мной в купальни, и мы вышли вместе. Он сказал, что я теперь под его защитой. Защитой…

Это звучало так надежно и так нужно было мне сейчас, что я опять чуть не расплакалась.

– Кальт, проводи Сули в замок. Она устала, – приказал герцог помощнику.

Я сделала шаг к лестнице и тут ощутила такую пустоту, что кинулась обратно.

– Но… как же вы? Я не пойду одна.

Герцог улыбнулся, и столько печали было в его улыбке, что у меня щемило сердце. Еще бы! Он только что столкнулся с предательством сына. Я прекрасно понимала, в каком он сейчас двусмысленном положении, но больше всего убивало, что всему виной именно я.

– Мне нужно кое-что уладить, Сули. Но я скоро приду. Обещаю. Отдохни. Наберись сил.

В его глазах я увидела отражение собственной растерянности и… боли. Герцог сжал мою ладонь, словно передавая часть своей силы, и мягко отпустил.

Кальт, молчаливый и непроницаемый, ждал у лестницы. Я повернулась и медленно побрела к лифту.

– Кальт, что будет дальше? – я посмотрела на угрюмого адъютанта, отметила, что его куртка и штаны вымазаны в крови.

– Вы о чем, госпожа?

– Ну… об Ардене, о том, что сделает с ним отец. Не убьет же собственными руками.

– Не все зависит от Его Сиятельства, – ответил Кальт и странно посмотрел на меня.

В этот момент кабина остановилась. Я шла длинными коридорами за помощником герцога, а тревожные мысли терзали голову. Адъютант по повел меня в покои герцога – это был еще один сигнал, что проблемы только множатся.

Я долго ворочалась в постели, пытаясь заснуть и вздрагивала от каждого шороха. Мне казалось, что за дверью крадется враг. Вот-вот он ворвется в спальню и завершит то, что не успел у купален.

Наконец не выдержала, схватила стул и просунула его ножку в ручку двери. Мне этого показалось мало: я притащила тяжелый стол, потом кресло. Оглядела свою баррикаду и, довольная, спряталась под одеяло.

Но через минуту опять вскочила. Я нахожусь в незнакомом помещении, а вдруг здесь есть еще один тайный вход? Полночи я металась по комнате, в панике перебирая все варианты защиты. Успокоилась лишь тогда, когда сломала расческу и сунула под подушку ручку с заостренным концом.

Я заснула с трудом, а проснулась от трубных звуков рога и крика:

– Именем короля…

Я бросилась к окну. Из моей комнаты хорошо просматривалась центральная площадь замка и ворота. Слуги метались по двору, стражники выстраивались в шеренгу. Двое караульных тянули на себя массивные ворота.

Утренний туман еще стелился по земле, мешая разглядеть подробности, поэтому я надела халат и вышла на широкий балкон. Я напряженно вглядывалась в открывавшийся просвет, недоумевая.

«Кого еще черти принесли спозаранку?» – крутился в голове вопрос.

Сердце наполнилось тревогой и томительным ожиданием.

Вот в воротах из тумана возникла группа всадников. Впереди – глашатай в королевских цветах. Он периодически поднимал рог, трубил в него и выкрикивал:

– Примите приказ Его Величества!

На дорожку легко выбежал герцог. Он был одет в нарядное платье, словно знал о приезде гостей. Я невольно залюбовалась Вильгельмом. На нем ладно сидел черный бархатный камзол, украшенный серебристой вышивкой. На плечи герцог накинул хук – короткий плащ, отороченный мехом. Кожаные штаны плотно облегали стройные бедра, отвороты ботфортов задевали друг друга при каждом шаге и отзывались шуршанием и скрипом.

И в этом звуке слышалось что-то тревожное, отчего я невольно вцепилась в перила и замерла, боясь выдать себя движением или вдохом.

Глашатай остановился перед герцогом. Его конь встряхивал головой, отчего уздечка, украшенная колокольчиками, мелодично звенела. Молчание давило. Затем он развернул пергамент, с которого на красном шнурке свисала королевская печать, и начал читать. Его голос звучал резко и громко, разрывая тишину утра.

Словно сквозь вату я слышала обвинения в предательстве, убийстве, обмане граждан. Слова падали, словно камни, и эхо с грохотом разносило их в воздухе.

Предательство?

Не было такого! Ложь в первозданном виде.

Убийство?

Я свидетель! Не убивал герцог никого.

Обман?

Это я обманула горожан. Да и не обманула вовсе! Яблоки работали!

Но лицо Вильгельма оставалось непроницаемым. С поклоном он выслушал обвинительный, хотя совершенно несправедливый акт.

Когда глашатай закончил, герцог коротко кивнул и спокойно произнес:

– Я подчиняюсь воле короля. А теперь, господа, прошу вас составить мне и моей невесте компанию за столом.

Не сразу до меня дошло то, что он сказал. А как только я сообразила, то растерялась и запаниковала:

«Невесте? О какой невесте он говорит? И вообще, что здесь происходит?»

В голове не укладывалось, как мог узнать король о том, что случилось в провинциальном замке всего несколько часов назад, и так быстро отреагировать.

В дверь комнаты постучали.

– Кто? – взвизгнула я.

В панике я вылетела с балкона и замерла перед дверью.

«Это пришли за мной!» – забилась в висках истерика.

– Это я, Зарина, госпожа. Я могу войти!

– Ты одна?

– Д-да.

– Погоди, сейчас!

Я разобрала баррикаду. Служанка вошла и испуганно уставилась на завал.

– Госпожа, Его Сиятельство ждет вас в обеденном зале.

– Сначала скажи, что тут делают глашатаи короля?

Сердце тревожно сжималось от плохого предчувствия.

– Новости о ночной схватке дошли до Его Величества.

– Как? Кто успел?

Я ничего не понимала, а оттого еще больше волновалась. Причем больше за герцога, чем за себя.

– Я… я не знаю… но…

Зарина бросилась к шкафу, начала перебирать платья, юбки, корсеты. Одежду она бросала на кровать и кресла, и чувствовалось, что девушка очень нервничает. Я остановила ее, повернула к себе.

– Рассказывай, пока я буду одеваться. И быстро! Я должна быть в курсе того, что здесь происходит.

– Понимаете, госпожа… Сули, – девушка сделала паузу, отдышалась и продолжила: – Все просто ужасно!

Оказалось, что весть о том, что случилось в купальнях, разнеслась по замку и городу быстрее чумы. Кто-то сильно постарался, чтобы сплетнями наполнились каждая улица, каждый двор. Трагическая смерть Грегора и Чивана, особенно чудовищный способ, которым она была совершена, вызвала волну возмущения и страха. Их обезглавленные тела нашли первые торговцы, которые приехали на рынок. Они лежали на столе, на котором я торговала яблоками.

Рассказ Зарины вызвал у меня мурашки по всему телу. Неподдельный ужас девушки передался и мне. Ее голос, дрожащий и полный страха, продолжал звенеть в ушах, даже после того, как она замолчала.

И вдруг я опомнилась.

– Погоди! Ничего не понимаю! Это случилось несколько часов назад, как обо всем узнал король?

– Говорят, – Зара оглянулась на дверь и наклонилась ниже, – новости продумал сам господин Арден. Он отправил голубя с письмом в столицу к канцлеру сразу, как только поехал в город за Его Сиятельством.

– Получается, еще ничего не произошло, а он уже написал кляузу?

Я вспомнила, что вечером и муж, и брат были живее всех живых. Я сама видела, как они искали меня вместе с управляющим. Вывод напрашивался простой: мы все попали в ловушку коварного мозга Ардена.

Естественно, что канцлер, который ненавидел Вильгельма, сразу доложил королю. И к утру гонцы Его Величества постучались в замок.

– Д-да. Госпожа, поторопитесь, вас ждут, – взмолилась Зара.

Она бросилась к двери, я мельком поймала свое отражение в зеркале и замерла на миг. Зара приготовила для меня нежно-розовое платье, отделанное шитьем и воздушными кружевами. Его цвет придал румянец лицу и словно стер с него следы бессонной ночи и терзаний. В результате печальные события этой ночи никак не отразились на юном облике Сули. Она была свежа и по-прежнему невероятно красива.

А вот огонь в зеленых глазах шел уже из души Мариэллы Марковны, пылавшей яростью, и делал взгляд пронзительным и острым. Я действительно сейчас готова была лично пронзить проклятого Ардена мечом, дали бы мне его только в руки. Или хотя бы заехать ему уширо маваши гери[1] с разворота, чтобы поставить проклятые мозги на место.

Я решительно подхватила юбки и понеслась следом за Зариной. Она привела меня в обеденный зал, где уже сидели мужчины. Заметив меня, они встали и галантно поклонились.

– Господа, – Вильгельм вышел из-за стола и протянул мне руку. – Позвольте представить вам мою невесту и будущую мать моих детей.

Я на миг растерялась, а потом выпалила:

– Я тоже поеду к королю!

– Сули, я решу вопрос с приказом Его Величества сам, – тихо сказал герцог, когда помогал мне садиться.

– Нет! Я свидетель и еду с вами. Или забудьте о свадьбе и о ребенке!