Глава 18

Трэйтон вернулся только под утро. Уставший и раздражённый, он быстро принял ванну и лёг на другой край кровати, подальше от меня.

— Что-то случилось? — тихо спросила я, подобравшись поближе к мужу.

— Не сейчас, — коротко ответил он и затих.

Я долго вертелась с боку на бок, гадая, что же такое могло произойти, из-за чего Трэйтон так разозлился? Но в результате всё же уснула, и пропустила момент, когда муж встал и ушёл. Это сколько же он поспал? Выходило, что не более трёх часов. И он так и не рассказал, что же его взбесило. Ну что же, значит, опять придётся всё узнавать самой.

Дворец встретил меня пугающей тишиной и абсолютным запустением. И куда все подевались? Даже слуги не сновали по чёрным коридорам, через которые я пошла в дедушкины комнаты. Его там не оказалось. Принцесса тоже отсутствовала в своих покоях, вместе со всеми фрейлинами. Даже в саду никого не было, и я отправилась на кухню. Уж там-то всегда было полно народу. Но, вопреки ожиданиям, и на кухне было безлюдно и тихо. Только какая-то старушка сидела у окна и меланхолично толкла что-то в каменной ступке.

— Бабушка, а куда все подевались? — спроила я.

— Ась? — переспросила старушка, поворачиваясь ко мне ухом и подставляя к нему руку.

— Где все⁈ — проорала я в самое старческое ухо.

— И чего так кричишь? Ишь, нервные какие все стали, — возмутилась бабуля. — Нету никого. На площадь пошли все, казнь смотреть.

У меня сердце замерло. Казнь! У нас уже лет десять никого не казнили принародно. Были, конечно, преступники, приговорённые к самому суровому наказанию, но их казнили по-тихому, в тюремных застенках. А тут на площади! Это что же нужно натворить, чтобы из смерти устроили потеху?

Кучер моей кареты, стоило мне назвать новое место назначения, мгновенно оживился и, скинув сонливость, погнал лошадей ещё до того, как за мной закрылась дверца. Похоже, с ним уже кто-то поделился «радостными» новостями. Мы неслись по опустевшим городским улицам на неимоверной скорости. Он же так лошадей загонит! Я постучала по передней стенке экипажа, но это не возымело никакого действия. Человек стремился поспеть к началу ужасающего действа, и совершенно забыл как о своих обязанностях, так и об осторожности. В результате мы не вписались в очередной поворот, карета наскочила колесом на бордюр и… лошади умчались вперёд, а мы — я, кучер, ну и карета, соответственно, остались посреди дороги со сломанным колесом и кучей не высказанных мной, но так и вертящихся на языке, эпитетов в адрес возницы. Пришлось продолжить путь пешком, благо, недалеко уже было. Я даже не испугалась, когда карету сильно встряхнуло и почти повалило на бок. Все мысли были заняты тем, кого же приговорили к такой страшной каре.

Площадь была переполнена, все входы на неё были запружены людьми. Но горожане были необычно вежливы и даже уступали мне дорогу, пропуская к центральному возвышению. Однако, рассмотреть, что там происходит, через головы и шляпки присутствующих, не было никакой возможности. Ближе к середине площади собрались придворные, а они уже не отличались особым пиететом к себе подобным, и мне пришлось прокладывать путь локтями. Мне даже удалось разглядеть помост с несколькими креслами, в которых удобно расположилась императорская семья в полном составе, но ни Трэйтона, ни Эвилэя там не было. Толпа шумела так, что невозможно было услышать собственные мысли. А я целенаправленно продвигалась к эшафоту, работая локтями и стараясь отрешиться от всё нарастающего гула. И я таки пробилась вперёд, один из придворных, которого я грубо потеснила, чтобы оказаться в первом ряду, ответил мне не менее грубым тычком в бок. Я вылетела вперёд и едва не упала, но удержалась, оказавшись прямо перед эшафотом. Подняла взгляд на возвышение и открыла рот в немом крике. Прямо на меня смотрели звёздчатые сиреневые глаза стоящего на коленях и положившего голову на Камень Искупления триумвира Эрт’Лайлэйка!

Метнула полный ужаса взгляд на императорскую ложу и натолкнулась на хмурый, решительный взгляд принцессы. Как⁈ Как она может просто сидеть и смотреть на то, что здесь творится? Это неправильно! Это просто чудовищно! Перевела взгляд обратно, на смиренно ожидающего смерти Лэя и заметила, что его грудь стягивает едва заметно мерцающая цепь. Этой же цепью были стянуты его руки за спиной. Проследила взглядом за тянущейся от рук смертника цепью, и вера в этот фарс пропала окончательно. Край цепи сжимал в руках и направлял по ней сдерживающую магию Трэйтон. Мой Трэйтон! Это просто не могло быть правдой. Но это был мой муж, он стоял на эшафоте, закрыв глаза и сжав зубы от напряжения, и удерживал собственного брата… для казни.

И вдруг всё стихло, а это могло означать только одно — казнь начинается! На помост поднялся палач в красной мантии с капюшоном и скрывающей лицо маске. В лучах полуденного солнца блеснуло лезвие огромного топора, а я по-прежнему стояла в трёх метрах от эшафота и не могла ни пошевелиться, ни закричать, чтобы прекратить этот кошмар. Меня буквально парализовал ужас происходящего. В полной тишине палач занял своё место и поднял топор. Я наконец-то отмерла, но только и смогла всхлипнуть, закрыв лицо руками. Послышался свист рассекающего воздух топора, гулкий удар металла о Камень Искупления, и глухой стук упавшей и покатившейся по помосту головы. А потом… нет, только не это… Об мои ноги что-то ударилось, и воцарилась абсолютная тишина. А я больше не могла выдержать этот ужас, закричала и, не отнимая рук от лица, попятилась назад.

Меня крепко обняли и прижали лицом к груди.

— Тихо, успокойся. Милая, родная, любимая моя девочка. Ну зачем же ты пришла сюда? — шептал муж, гладя меня по спине.

Я оттолкнула его, посмотрела полными слёз глазами в его спокойные, уверенные в своей правоте, и смогла только прошептать:

— Как ты мог? — отвела взгляд в сторону, и он сам притянулся к лежащей в пыли голове Лэя.

Стоп! Меня трясло и слёзы застилали глаза, но даже в таком состоянии я не могла не заметить, что широко распахнутые, безжизненные глаза казнённого были красными. И лицо было другим… Это был не Лэй! Сознание окончательно отказалось что-либо понимать и решило покинуть меня. Накатила спасительная темнота.

Придя в себя сразу же поняла, что обморок был недолгим. Меня несли на руках, а вокруг гудела толпа. Значит, мы ещё на площади. Не открывая глаз, прижалась покрепче к мужу и тихо спросила:

— Кто это был?

— Тот, кто предал свою семью ради власти, — так же тихо ответил Трэйтон.

— А где Лэй? — спросила шёпотом.

Появилось нехорошее предчувствие в отношении родственника.

— Не переживай, с ним всё будет хорошо, — усмехнулся муж.

— Будет? — мгновенно открыла глаза и посмотрела на Трэйтона. Он был спокоен, как скала, и уверенно нёс меня к императорской ложе сквозь расступающуюся толпу.

— Он немного пострадал, — неохотно ответил Трэйтон. — Потом поговорим. Ты пока здесь посиди, — попросил муж, и усадил меня в одно из кресел для привилегированных особ, а сам пошёл обратно, к эшафоту.

На помосте уже трудились рабочие. Тело казнённого упаковали в мешок, Камень Искупления убрали до следующей казни, которая, надеюсь, состоится ещё очень нескоро. Кровавые потёки засыпали песком, и на площадку, где всего несколько минут назад кого-то лишили жизни, вышли цирковые артисты. Начался праздник по случаю окончания так и не начавшейся толком войны. Теперь стало понятно, почему после казни никто не спешил покинуть площадь. Но как же это было дико и неправильно!

Трэйтон подошёл к уже пропитавшемуся кровью мешку с трупом, встал рядом с ним и через мгновение исчез, вместе со скорбным скарбом. А мне совершенно не хотелось оставаться здесь и делать вид, что всё просто замечательно, как вынуждена была поступить её высочество Китрэль. Посмотрела на принцессу, она заметила мой взгляд и вымученно улыбнулась, видимо, стараясь приободрить меня. Даже не представляю, каких усилий стоит ей сидеть здесь, когда её любимый лежит где-то раненый. Но это её долг, в отличие от меня. Я никому ничего не должна и не собираюсь улыбаться через силу. Попыталась встать… и не смогла! Трэйтон, чтоб его, каким-то образом «приклеил» меня к этому креслу намертво. Ну подожди, я тебе устрою! Я, в конце концов, не рабыня, и не твоя собственность! Мне, и только мне, решать, когда и где находиться. А силу-то использовать нельзя. Во-первых, она ребёнку нужнее, во-вторых, неизвестно, куда меня занесёт, если попробую. Ну и люди вокруг, вдруг пострадает кто-нибудь. А потому сижу и тихо зверею. Злость такая, что попадись мне сейчас под руку муженёк, точно побила бы. Дааа, что-то я в последнее время нервная слишком стала. Но Трэйтон всё равно своё получит!

И как по заказу, рядом появился мой ненаглядный. Окружающие вздрогнули, но в сторону никто не шарахнулся. Люди уже начали привыкать к магии.

— Хочешь уйти? — заботливо осведомился супруг.

— Да, — прошипела я, ласково улыбаясь.

Трэйтон нахмурился и попросил шёпотом:

— Давай не будем злиться, а?

— Хорррошо, дорогой, — так же улыбаясь ответила я.

Муж сокрушённо покачал головой, но говорить больше ничего не стал. Подал руку, помогая подняться. Кресло отпустило без каких-либо проблем. А в следующее мгновение нахлынула волна перехода.

Я думала, что Трэйтон, как всегда, перенесёт меня домой, запрёт и сбежит, так ничего и не объяснив. Но мы оказались во дворце Трёх, в Галаксиуне.

— Хочешь повидаться с моим братом? — радостно спросил муж.

— Видела уже сегодня, больше что-то не хочется, — передёрнула я плечами, вспоминая свои ощущения во время казни лже-Лэя.

А стук падающей головы и её последующий удар об мои ноги мне теперь ночами сниться будет.

— А зачем на площадь притащилась? — неожиданно зло спросил Трэйтон. — Я специально ничего тебе не стал рассказывать, хотел оградить от всего этого. Но это же Миртэлла! Она всегда появляется там, где не нужно!

— Где не нужно? Да! Мне не нужно было появляться в твоём мире! — выпалила гневно. И знаю же, что потом буду жалеть о своих словах, а остановиться не могу: — Если я тебя не устраиваю, так уходи! Никто тебя не держит!

— Ты держишь, — уже абсолютно спокойно ответил муж. — А теперь и наш ребёнок. Ну что, легче стало?

Он стоял, скрестив руки на груди и облокотившись плечом о стену рядом с дверью, и смотрел на меня с улыбкой. И я поняла, что он сейчас специально меня спровоцировал! Вот слов прямо нет, но легче действительно стало. И тут открылась дверь, и из комнаты донёсся ехидный голос Эвилэя:

— А если бы меня и правда убили, вы бы и на похоронах тоже ругались? Пришли проведать больного — заходите. А нет, так нечего тут шуметь.

И голос у этого больного был такой… бодренький. А про то, что он дверь с помощью магии открыл, и говорить не стоит.

Но внешний вид триумвира действительно оставлял желать лучшего. Он сидел в постели, облокотившись спиной о подушки. По пояс Лэй был прикрыт одеялом, выше пояса на нём ничего не было. Видимо, чтобы одежда не мешала заживанию огромного, протянувшегося от плеча до пояса, косого рубца. Края раны почти стянулись, но местами ещё сочились кровавыми капельками, которые тут же аккуратно вытирала пожилая женщина в белоснежном платье и сером, местами испачканном в крови, переднике. На рукаве её наряда тоже виднелись кровавые брызги. Обработав рану женщина поклонилась и вышла, прикрыв за собой дверь. Лэй улыбнулся и приветственно помахал рукой, от чего скривился и закашлялся. Из раны на животе опять начали сочиться рубиновые капельки, триумвир вытер платком выступившую на губах кровавую пену, сглотнул и хрипло спросил:

— Надеюсь, вы Кит сюда не притащили?

— Не переживай, она сама вряд ли отважится посмотреть на тебя сейчас. Ей нападения хватило, — успокоил брата Трэйтон.

Теперь я понимаю, почему на казни принцесса была так решительно настроена. Увидь я, как Трэйтону наносят подобные раны, сама бы за топор взялась…

А Лэй опять растянул бледные губы в задорной улыбке и потребовал:

— Ну, рассказывайте.

Я повернулась к Трэйтону и, приподнявшись на носочки, прошептала ему на ухо:

— А его магией вылечить нельзя?

— Вот мне тоже интересно услышать ответ на этот вопрос, — подал голос триумвир.

Трэйтон усмехнулся, подвинул мне кресло и приказал «Сядь». Я села, потом опомнилась и собралась возмутиться, что он мне приказывает, но увидела, с какой осторожностью муж присаживается на край кровати, чтобы не потревожить раненого брата, и передумала.

— Я вам обоим сейчас всё расскажу, чтобы не повторяться, — пообещал Трэйтон. — Только у меня два условия. Ты, — взгляд на больного, — воспринимаешь информацию спокойно и не рвёшься на разборки, пока не закончится регенерация.

Лэй молча кивнул.

— Ну а тебе, радость моя, — это, конечно же, мне, — придётся собрать всю волю в кулачок и не перебивать меня бесконечными вопросами!

Я надулась, но тоже кивнула. Сам вечно ничего не объясняет, а потом ещё и недоволен, что я спрашиваю.

— Вот и замечательно. Все со мной согласны, — улыбнулся Трэйтон, и, повысив голос, добавил: — Все всё поняли!

— Да поняла я! Буду молчать, — пробурчала обиженно.

Вот чего он опять начинает меня злить?

— Да рассказывай ты уже, не томи, — потребовал Лэй.

— Могу сразу «обрадовать» тебя, братец, лечить твои раны нельзя, — развёл руками Трэйтон. — Напавший на тебя оказался обладателем боевой силы, сильнейшим. Думаю, ты уже догадываешься, кто это был.

— А… — начала я, но осеклась и закрыла рот.

— Вот же мра…- воскликнул Лэй, но тоже осёкся на полуслове, помолчал немного и спросил: — И что с ним?

— Император Сорол потребовал смертной казни, так как нападение было совершено на территории его дворца и в присутствии свидетелей, — ответил Трэйтон.

— Это кто свидетели? — усмехнулся триумвир. — Та парочка, что улепётывала из кустов, даже не одевшись толком?

— Шум вашего сражения привлёк внимание придворных. Если бы мы не подоспели вовремя и не спеленали его стазисом, то он добил бы тебя. И не факт, что ограничился бы только тобой. Он, в отличие от тебя, не заботился о безопасности окружающих и сражался в полную силу, — покачал головой муж.

А я молчу. Только раздражение всё растёт и растёт. Трэйтон, почувствовав моё недовольство, повернулся и пояснил:

— Предателем оказался триумвир Эрт’Рэйд. Он притворялся Лэем, когда нашему жениху хотелось уединиться со своей невестой. Разумеется, Эвилэй, будучи оооч-чень благородным лордом, никого не предупреждал о своих отлучках. Вот Рэйду и не составляло труда занимать его место и узнавать всю интересующую его информацию от приближённых. В совете нет Познающих, и как долго продолжался этот маскарад, мы уже никогда не узнаем.

— Мы просто гуляли, разговаривали и обсуждали планы на будущее, — насупился Лэй. — Вы вон вообще жили в одном доме, и ничего.

— Тебя никто и не обвиняет, — успокоил его Трэйтон. — Но, согласись, ты сам подставился. Если бы Элонэс не вычислил подмену, он бы тебя прикопал в саду и занял твоё место.

— Но не занял же, — отмахнулся Лэй. — Когда казнь?

— Уже, — грустно улыбнулся Трэй. — Запоминающееся получилось зрелище, учитывая, что силу мы его заблокировали, и иллюзия спала только после отсечения головы.

— Всё равно же никто не видел, — Лэй требовательно уставился на брата, а Трэйтон молчал и преувеличенно озабоченно рассматривал его рану. — Трэээй, только не говори мне, что его казнили прилюдно!

— Это было одним из требований Сорола. Послы были взбудоражены нападением, и император таким способом продемонстрировал готовность наказать обидчиков своих союзников, — пожал плечами Трэйтон. — Принцесса, кстати, пожелала присутствовать на казни. И вот ты мне скажи, это она из-за того, что Рэйд тебя у неё на глазах шинковал, разозлилась? Или ты так достал девчонку, что она представляла, будто именно тебя на голову укоротили?

— Да идите вы! Шутники, — обиделся Эвилэй. — На меня же теперь пальцем показывать будут. «Смотрите, это ему на прошлой неделе голову отрубили», — прогнусавил он.

Мы с Трэйтоном рассмеялись, Лэй сначала надулся, но потом тоже заулыбался.

— Ладно, лечись давай, а мы пойдём. Мне ещё в Стархэйм на подписание мирного договора вместо тебя нужно успеть. — И Трэйтон встал, я тоже поднялась.

А когда мы уже выходили, Лэй спросил:

— Вы его хоть допросили?

— Об этом потом поговорим, — спокойно ответил Трэйтон, но я успела заметить, как, при упоминании о допросе, глаза мужа сверкнули холодной яростью. Мне о результатах этого допроса, похоже, не суждено узнать никогда.

Трэйтон перенёс меня прямо во дворец. Здесь уже было шумно и людно. Гуляния на площади ещё продолжались, но это был праздник для простых горожан. Знать будет веселиться позже. Очередной приём, и опять до утра… Я твёрдо решила на нём не присутствовать. Я свою войну выиграла, и приз получила. Погладила уже начинающий увеличиваться животик. Правда, эти изменения были пока заметны только мне.