Глава 19

От приёма-то я могла отказаться, а вот отвертеться от приготовлений к уже тройной свадьбе (Роб и Майди решили к нам присоединиться) мне не удалось.

Примерка — это каторга! Особенно, когда портнихи больше озабочены благополучием наряда, а не того, на ком он. Мы находились в покоях её высочества и подвергались коллективному издевательству. Китрэль и Майди стенали и вскрикивали каждый раз, когда их использовали в качестве подушечек для булавок, я же молча дралась, шлёпая по той руке, которая умудрялась меня уколоть. Колоть стали реже, но и прежнего энтузиазма уже не проявляли. А мне было всё равно, я и так уже замужем. Ничего страшного, если моё платье не будет самым-самым. Главное, что я для мужа самая-самая. К тому же он мне уже не раз говорил, что без платья я ему больше нравлюсь. Когда портнихи сжалились и дали нам небольшую передышку, разрешив слезть с банкеток, на которые нас загнали, чтобы издеваться удобнее было, принцесса завела разговор о том, кто кого будет отдавать женихам.

— Надо обязательно проконтролировать, чтобы папин наряд подходил к моему платью. Моя свадьба должна быть идеальной. С Эви мы уже обо всём договорились, он будет в сиреневом, а мне в причёску вплетут сиреневые ленты и цветы, — щебетала Кит. — А твои родственники будут? — спросила она у Майди.

— Надеюсь, — вздохнула девушка. — Лорд Эрт’Грэйн обещал, что все захваченные вернутся… почти все. — Майдэлия наморщила носик, пытаясь сдержать слёзы: — Файни уже замужем, и её, наверное, не отдадут. Это моя старшая сестра, её забрали одной из первых. Потом пришли за остальными и, если бы Роби не забрал меня, я бы тоже уже могла оказаться замужем за каким-нибудь гибридом, — передёрнула плечами от отвращения девушка. И, повернувшись ко мне, сменила тему: — Тель, а у тебя много родственников?

— Да, что-то ты притихла. Хорошо себя чувствуешь? Может, позвать лекаря? — засуетилась принцесса.

Она вообще стала относиться ко мне, как к хрустальной вазе, после того, как узнала, что я в положении.

А я стояла у окна и думала о том, что у меня тоже есть отец, но во время церемонии он будет по-прежнему томиться в императорских застенках, вместо того, чтобы вести меня к алтарю. И я обязана хотя бы повидаться с ним. Как бы то ни было, но он мой родитель. И к тому же, он вернул меня к жизни, когда я уже почти перешла за грань миров. Нет, я не простила ему смерть мамы и то, что он бросил её. Но от навязчивого чувства вины отделаться никак не получалось. Ведь я счастлива, у меня любимый муж и скоро будет ребёнок, а он сидит в подвале, прикованный цепями к стене, всеми забытый и никому не нужный. И у меня не было бы этого счастья, не было бы мужа и ребёнка, если бы не он. Ведь он не только дал мне жизнь, но и вернул из мёртвых, в прямом смысле. Да и не будь он павшим, я не смогла бы перенестись к стартрэйнам, нарушив все правила работы Арены, не открыла бы в себе способности к магии, и никогда не встретилась бы с Трэйтоном…

— Тэль? — на плечо легла утончённая ручка принцессы. — Тебе плохо?

— Нет, всё замечательно. Я сейчас, — улыбнулась подруге, и убежала в гардеробную переодеваться, захватив с собой одну из швей, чтобы помогла мне снять нечто, обещающее в скором времени превратиться в подвенечное платье.

Когда я вернулась из гардеробной, портнихи одарили осуждающими взглядами, а принцесса, заступив мне дорогу, потребовала:

— Признавайся, ты собралась к нему? И думаешь, тебя так просто пустят в подвал?

Я только беспомощно пожала плечами, не зная, что и ответить. Как она догадалась? И откуда вообще знает про отца? Сиятельная Китрэль неизменно удивляла и восхищала.

— Так, подожди меня. Я тебя проведу, — заявила она, и скрылась за дверью, захватив с собой трёх служанок.

Вернулась её высочество в строгом сером платье и с собранными в пучок волосами.

— Я готова, идём. И пусть только попробуют не пропустить! — заявила принцесса, и уверенно направилась к выходу.

— А я? — подала голос ничего не понимающая Майди.

— А ты нас прикроешь, — распорядилась Кит. — Если заявится кто-то из наших женихов, примешь соответствующий облик и выйдешь к нему.

Майди согласно кивнула, но губки обиженно надула.

Охрана нижнего уровня действительно пропустила нас, почтительно склонив головы перед её высочеством сиятельной принцессой Китрэль Озорской. Нужную камеру я нашла по памяти, но открыть засов не смогла. Руки тряслись так, что не получалось даже за ручку взяться.

Кит оттеснила меня, не без труда отодвинула затвор и, прошептав: «Я тебя здесь подожду. Только не долго, а то тут жутко», открыла передо мной дверь камеры.

Я несмело шагнула в полумрак сырого помещения и замерла, услышав знакомый скрипучий голос.

— А ты так и осталась добренькой наивной девочкой. Но в данной ситуации меня это даже радует. Проходи, располагайся. Напитки не предлагаю, ибо самому мало, — хрипло рассмеялся заключённый.

Глаза привыкли к полумраку, и я наконец увидела его. Отец по-прежнему был прикован к стене цепью. Только теперь за ногу. На его шее всё так же мерцал блокирующий силу ошейник, а в глазах горел неистребимый бунтарский огонь. Волосы его были спутаны, а лицо давно не брито. Прошло всего несколько дней, а он выглядел так, будто провёл недели, если не месяцы в заточении.

— Что, не нравится? Да, доченька, неволя никого не красит, — криво усмехнулся он. — А ты, я смотрю, расцвела. Но рано или поздно моя кровь даст о себе знать, в тебе проснётся жажда к власти и могуществу. И тогда ты сама придёшь ко мне, а я буду ждать. Я терпеливый.

А я стояла, смотрела на этого одинокого, обозлившегося на весь мир старика и не могла слова вымолвить. Ведь это мой отец… Я не могу, просто не в силах оставить его тут гнить заживо.

— Скоро ты станешь дедушкой, — произнесла тихо.

Сама не знаю, зачем сказала. Но почему-то казалось правильным поделиться этой радостью именно с ним, «человеком», давшим мне жизнь.

И отец вдруг улыбнулся, тепло и радостно. В его глазах мелькнула и угасла надежда. Он отвернулся и тихо проговорил:

— Лучше уходи отсюда, забудь о моём существовании.

Но я шагнула к нему, положила руку на сгорбленную спину и спросила шёпотом:

— Если я тебя освобожу, ты пообещаешь уйти и никогда не возвращаться в мою жизнь?

— А ты попробуй, — резко развернувшись и схватив меня за руку проговорил он. — Я никогда никому ничего не обещаю. Жизнь слишком непредсказуема, чтобы загадывать наперёд. Но, если ты снимешь этот ошейник, я тихо уйду, никому не причинив вреда. И даже тебя с собой не заберу, с тобой сейчас возни много будет. Ты не чистокровная, но беременность всё равно будет сложной. Так что, рискнёшь?

В глазах отца опять загорелся огонёк надежды, и у меня не хватило смелости потушить его. Потянулась к ошейнику и, направив силу к рукам, легко расстегнула его.

Отец замер, видимо, не веря в то, что я решилась. Потом пристально посмотрел на меня и заявил:

— Не будет с тебя толку, слишком добрая. Может хоть во внуке моя кровь проснётся.

Стремительно встал, взмахнул рукой, и сковывающая его ногу цепь рассыпалась чёрным пеплом. Потом провёл руками по лицу, волосам. И вот передо мной уже гладковыбритый, пожилой мужчина с собранными в низкий хвост пепельно-седыми волосами.

— Ну а теперь, доченька, мы с тобой немного прогуляемся, — коварно улыбнулся он. — Мне нужно подзарядиться, неизвестно, когда получится кого-нибудь привязать. И я не хочу, чтобы у Рок Повэр возникли какие-то проблемы.

Я попятилась, но родитель грубо схватил за локоть, дёрнул на себя и мы провалились в переход.

Возле разлома было как всегда солнечно и уютно. Отец потащил меня прямо к скале и, приказав не шевелиться, положил руки на камень. Потом довольно улыбнулся и весело спросил:

— Ну что, дочка, хочешь, покажу тебе свой дом?

— Н-н-не хочу. Отправь меня обратно, пожалуйста, — взмолилась я, проклиная свою жалостливость и доверчивость. Ну как можно было поверить Ему⁈

— Ну не хочешь, так не хочешь. Значит, сейчас немного попутешествуем, а потом я верну тебя твоему зелёному, — беспечно пожал он плечами.

— А куда мы попутешествуем? — спросила, продолжая пятиться от папочки.

— Не переживай, тут недалеко. Мне нужно забрать кое-что из дворца Трёх, ну и в Арене есть небольшое дельце. Ты бы подпиталась, а то заморыш твой тебя саму жрать начнёт, — ответил отец.

Меня передёрнуло от такой грубости, но к скале пошла. Ведь малышке действительно нужно много энергии, а я сегодня ещё не пополняла запас.

— Ну чего ты там возишься? — окликнул отец. — Давай быстрее, дела не ждут.

Я уже привычно приложила руку к шершавой поверхности, потом водрузила вторую ладонь по другую сторону разлома. А почувствовав, что накопители полны, убрала руки и шагнула в разлом. Куда-нибудь этот переход меня да выведет. Всё лучше, чем компания этого «человека». Свой дочерний долг я выполнила, теперь нам не по пути.

Уже проваливаясь в зияющую пустоту, я обернулась и увидела грустно и немного лукаво улыбающегося отца.

— Моя кровь! — восторженно воскликнул он, и мгла сомкнулась надо мной.

Вокруг было шумно и многолюдно, но стоило только мне немного неудачно, на четвереньках, вывалиться из разлома, как наступила многозначительная тишина. И в этой тишине приговором прозвучали чёткие шаги по мостовой. Голову поднимать совершенно не хотелось, а когда в этой гнетущей тишине прозвучали злобные слова, вообще захотелось уползти обратно, к отцу.

— Вот знаешь, я даже не удивлён! — прошипел мой муж. — Есть ли хоть одно место во всех известных мирах, куда ты не смогла бы просочиться?

— А их много? Миров? — спросила, всё так же, не поднимая головы.

— Учитывая, какая ты у меня деятельная, боюсь, что скоро станет меньше. Не хочешь объяснить, как здесь оказалась? Насколько я помню, ты сейчас должна готовиться к нашей свадьбе, — проговорил муж. И добавил шёпотом: — И встань уже с колен.

Встала, осмотрелась, и так же шёпотом спросила:

— А здесь, это где?

Мы находились на какой-то площади, в нескольких метрах от нас толпилось не меньше пятисот стартрэйнов, в основном молодые леди и лорды, они явно чего-то ожидали. А я им, похоже, помешала. Обернулась и увидела огромный, больше двухэтажного дома высотой, расколотый надвое камень. С этой стороны разлом выглядел более эстетично. Было сразу понятно, что это искусственно созданный проход.

— Насмотрелась? — ехидно осведомился Трэйтон. — Теперь отойди, пожалуйста, в сторонку, не мешай и так долго ждущим этого момента пленникам возвратиться на родину.

Меня взяли за локоть и отвели в сторону.

— О, Тэль, а ты здесь откуда? — к нам подошёл всегда радостный в последнее время Роб.

— Так, мимо проходила, — буркнула я, старательно отводя глаза в сторону. Трэйтон продолжал сверлить меня осуждающим взглядом.

— Могла бы хотя бы сейчас не… ходить мимо, — снова зашипел Трэйтон. — Стой здесь. Роб, под твою ответственность.

И лорд Эрт’Грэйн ушёл руководить перемещением освобождённых из недолгого плена сородичей.

— Ну давай, рассказывай, пока Трэй занят, — заговорщицки подмигнул мне Робьез.

— Да пустяки, — постаралась врать непринуждённо. — Я отпустила отца и он… попросил проводить его до Рок Повэр. А вы здесь, вот я и решила заскочить, поздороваться…

— Ты… что сделала? — округлил глаза лорд.

— Папу освободила! — рявкнула я. — У меня скоро свадьба, а отец в тюрьме. Вот я его и выпустила. Тебе что-то не нравится?

— Всё, всё, успокойся, — поднял руки Роби. — Это вообще не моё дело, сами разбирайтесь.

— Извини, — схватила Роба за руку. — Я не хотела кричать на тебя, просто всё навалилось как-то. Я так устала, надоело постоянно притягивать неприятности… И Трэйтон вечно недоволен.

Кажется, я действительно устала, на глаза навернулись слёзы, так захотелось к дедушке. Очередное разочарование в отце, постоянные проблемы и опасности, и пить очень захотелось, почему-то шоколадного молока.

Роби приобнял, прижал к себе и весело сообщил:

— Да, супружеская жизнь, это тебе не игрушки. Ну ничего, привыкнешь.

— Робьез, может ты уберёшь руки от моей жены, — Трэйтон уже освободился и подошёл к нам.

— Да пожалуйста, — Роби обиделся и отошёл к переходу.

— Устала? — неожиданно ласково спросил муж.

Я растерянно кивнула.

— Пошли домой. Всё закончилось, осталась только свадьба, и мы свободны.

Меня бережно взяли на руки, и я умиротворённо прижалась к груди любимого. Но всю идиллию нарушили следующие его слова:

— А про выходку с отцом мы с тобой потом поговорим.

— Гад ты, всё-таки, зелёный гад! — в сердцах воскликнула я.

— Да-да, я тебя тоже люблю, — рассмеялся любимый гад.