Глава 12

— Я не подслушивала! — встав на ноги, возразила я и, вспомнив о манерах, решила представить: — Яна Лада, позвольте вас познакомиться с Аэном Жанленом. Когда-то в Эльяне он был моим соседом и… почти хорошим другом.

— Но наши препирательства так и не сделали из нас друзей, лишь безумно влюбленных, — добавил Аэн, улыбнувшись Ладе, и слегка склонил голову. — Приятно познакомиться.

Его друзья не спешили к нам подходить, за что я была им благодарна. Мне хватало внимания всей булочной, которая с жадностью ожидала следующего акта представления.

— И тетушке тоже очень приятно, — поспешила я ответить за неё, подхватила сумку одной рукой, а второй подцепила Аэна за локоть, что было совершенно непозволительно в наших отношениях. Это я прочитала и во взгляде яны Лады, зато в глазах Аэна никакого неодобрения! — А мы, пожалуй, пойдем! — Отвела парня чуть в сторону, обернулась и шепотом добавила: — Вернусь позже.

Хозяйке булочной оставалось только хлопать глазами, а я под руку с Аэном Жандалем направлялась к выходу. Его друзья поднялись со своих мест, но проследовать за нами не решились. Всю дорогу до небольшого сквера, утопающего в летней сочной листве, наследник графа широко улыбался. Меня просто разрывало между желаниями спросить о причине веселья и, наоборот, проигнорировать друга детства. Однако первое перебороло.

— И что тебя веселит? — все-таки решилась спросить я.

— Ты, — искренне ответил Аэн и, остановившись возле свободной скамейки, притянул меня к себе за талию. Он протянул руку, будто хотел поправить выбившую прядь, но, не найдя таковой, вернул руку обратно и продолжил: — Просто так приятно быть с тобой. Видеть тебя. Слышать. Дышать одним воздухом с тобой. Оказывается, мне этого так не хватало.

— Пф-ф, — фыркнула я, совершенно отрицая замирание собственного сердца. Мне очень и очень давно не доводилось слышать подобные слова.

— Что тебя отталкивает, Жозель? Чего ты боишься?

Многого. Я действительно стала бояться, потому что видела слишком много плохого. Бесстрашными могут быть только дети, которые еще не сталкивались с серьезными трудностями. Других же я не могу обвинить в трусости, потому что причиной этому может быть банальное чувство самосохранения. Здесь, конечно, речь не об этом, но не менее важном — собственном достоинстве. Как девушка, воспитанная в строгих рамках того, что должна обществу, я хорошо усвоила одну истину — мезальянс осуждается всегда и пуще остального. Неравный брак вызывает всплеск негодования в обществе, а я не хотела этого.

Вру. Дело не в обществе. Дело во мне. Я не могу подвергнуть Аэна насмешкам. Я не могу унизить его отношениями с той, что не равна ему по положению. Сначала мне нужно стать достойной его любви.

— Ты сын графа, Аэн.

— То есть для твоей любви мне нужно отказаться от титула? И все? Это вся проблема?

— Нет! — поспешила опровергнуть я. — Ни в коем случае!

— То есть бедняком я тебе уже не нужен? — с усмешкой спросил Аэн, чем вызвал мое смущение.

— Нет же! Как ты мог такое предположить? — возмутилась я. — Ты не можешь отказаться от титула, потому что это твоя судьба. Это то, что важно для тебя. Я не могу позволить тебе совершить такой шаг ради меня.

— Но все же это именно то, что разделяет меня с тобой? — уточнил он.

— Нет же! Нет! Аэн, нас разделяет слишком многое, пойми. У меня сейчас другая жизнь, другая семья, где тебе уже нет места. Мы слишком далеко друг от друга. Словно из разных миров.

— Тогда я готов перешагнуть любые грани, чтобы быть с тобой. Только расскажи, где находится эта грань миров? Я сам найти её не смогу.

— Аэн! — взвыла я. Как же он не понимает! — Для меня это важно. Важно не потерять свое достоинство. Важно самой что-то значить, а не быть женой наследника огромного состояния. Я хочу выйти замуж за равного мне, чтобы вместе с ним строить своё будущее.

— Понял, — кивнув, согласился Аэн и, не успела я облегченно вздохнуть, добавил: — Мне предстоит серьезный разговор с отцом.

А-а-а! Он совершенно ничего не понимает. Топнув ногой, я оттолкнула его и направилась к площади. Деревья шелестели мне вслед. Но Аэн за мной так и не последовал.

«Так лучше, — уговаривала я себя, — так надо».

Вернувшись в бюро, я забрала Жандаля и отправилась вместе с ним в дом яны Лады. Самой хозяйки еще не было дома, зато был ян Можжетон с детьми. Жан тут же убежал играть с Дималой, а я помогла Литуше с уроками, хотя она не особенно нуждалась в помощи, скорее, в моем присутствии. Девочка очень гордилась своими успехами в школе.

— Лита лучшая в группе, — с гордостью признал ян Можжетон, когда мы с ним спустились вниз, чтобы выпить чаю. Жена купца еще не вернулась. — В этом есть и твоя заслуга.

— Просто Литуша очень сообразительна.

— Отрадно слышать, Жозель. Но что с твоими глазами сегодня? Я слышал, у тебя последний экзамен, должна радоваться. Почему же грустишь?

— Сегодня встретилась со своими прошлым, — призналась я.

Мы расположились на диванах, и горничная принесла нам чай с зефиром и пастилой. К сладостям я не притронулась, а вот чай с удовольствием отпила.

— Так-так, и что же это было за прошлое?

— Мой старый знакомый. Наши отцы неплохо ладили, — призналась я, и Можжетон нахмурился.

— Надеюсь, он ничего не расскажет, когда вернется в Эльяну? Ни к чему эти слухи. На тебя больше ни у кого нет воздействия, ты приняла свое совершеннолетие в восемнадцать лет, не став дожидаться двадцати одного. Но вот Жандаль еще ребенок. Шандольф может потребовать опеки над ним.

— Не уверена, что ему это нужно, — с сомнением произнесла я.

— Мы не знаем о его планах, поэтому тебе лучше попросить этого Аэна держать язык за зубами.

Представила и передумала. Нет, с ним я больше не встречусь. К тому же, просить придется не только Аэна, но и его друзей, которые оказались в курсе моей проблемы. Эх, остается единственная надежда, что родине Жандаль больше не интересен.

— Так и сделаю, дядюшка, — солгала я, и на этом разговор был окончен.

В доме яна Можжетона и яны Лады всегда была непередаваемая атмосфера уюта и спокойствия. Будь за этими стенами гражданская война и неразбериха, здесь, внутри, этого и не почувствуешь. Семейная поддержка и забота в этом доме были слишком сильными, чтобы могли волновать какие-то жизненные неурядицы.

Поэтому засыпала я с самыми радужными мыслями, думая лишь о хороших итоговых оценках.

Проснулась от громкого детского топота в коридоре. Накинув халат, я вышла в коридор проведать обстановку. Димала и Жандаль носились по верхним этажам, круша все на своем пути. Решив, что сегодня роль старшей принадлежит не мне, а яне Ладе, я захлопнула дверь и вернулась в комнату.

Сон больше не шел, поэтому, выйдя из ванной, я надела домашнее персиковое платье с пуговками на лифе и дотронулась пальцами до белых кружевных манжет, улыбнувшись. Как давно я покупала это платье? Теперь все подобные нежные наряды, за исключением разве что нескольких, находятся здесь, в гостевой комнате дома купца. Мой же гардероб заполнен исключительно темными вещами.

— Доброе утро, Жозель, — поприветствовал меня ян Можжетон, которого я встретила в холле. — Как спалось?

— Замечательно! А вам?

— Отменно. Ты долго спала, и мы не стали будить тебя к завтраку. Но в гостиной тебя ждет гость, который составит тебе компанию.

— Гость? — изумилась я и посмотрела за спину купца. Через открытую дверь гостиной действительно доносились чьи-то голоса. — Кто бы это мог быть?

— Любезный молодой человек. Сказал, что вы познакомились в академии.

— Вадиш? — пробормотала я и, обойдя яна Можжетона, направилась в гостиную.

Что он здесь делает? Он ведь не может знать моего адреса, мы практически не общались! Я бы не так удивилась, приди он в похоронное бюро, но сюда, в дом яна Можжетона? Это совсем странность!

Как же я ошиблась! В гостиной пил чай с моей тетушкой вовсе не Вадиш, а Аэн! Сначала я увидела его спину, а после он и сам обернулся ко мне, пожелав доброго утра. Упасть в обморок захотелось прямо сейчас, однако я выдавила улыбку, развернулась и собралась как можно скорее покинуть гостиную.

— Жозель, милая! — окликнула меня яна Лада, и мне пришлось обернуться. — Проходи. Сейчас я велю подать еще одну чашку и чай. Посиди пока тут. Я мигом.

Ослушаться её и оставить гостя одного в доме мне не позволяло воспитание, поэтому я все же сделала шаг вперед, пока яна Лада покидала гостиную. Аэн улыбался. Улыбался заманчиво, как всегда.

— Что ты тут делаешь? — спросила я, стараясь не выдать собственного раздражения.

— Пью чай, — невозмутимо ответил маг и взял в руки чашку. — Кстати, ты так и не пожелала мне доброго утра.

— Время близится к полудню, я сегодня слишком долго спала. Вчерашний день оказался для меня изматывающим. Как ты нашел меня?

— Думаешь, никто в городе не знает дома, в котором живет хозяйка лучшей булочной в Кроуле?

— Прекрасно! Как я сама не догадалась? — буркнула я и села на диван. — Тебе пора уходить. Ты больше не можешь злоупотреблять гостеприимством моей тетушки.

— Вижу, ты привязалась к ним, — констатировал маг уже без улыбки. — Я рад, что на твоем пути в трудную минуту встретились именно они. Они кажутся искренними и добрыми людьми.

— Так и есть. А ты злоупотребляешь их временем. Тебе пора, Аэн.

— Как грубо, Жозель. Где твое воспитание?

— Осталось в отцовском доме, — огрызнулась я и, вдохнув и выдохнув, уже с мольбой добавила: — Прошу тебя, оставь меня в покое. У меня сейчас своя жизнь, в которой тебе нет места. Я уже объясняла, что между нами невозможны отношения.

— Только из-за мезальянса? — насторожено спросил Аэн. — Или есть другие причины? Кем тебе приходится хозяин бюро?

И тут я поняла, что вот это — мой шанс. Тот самый, с помощью которого можно избавиться от Аэна Жанлена, с кем меня так причудливо связывает судьба. Мы не можем быть вместе не только из-за мезальянса. Мне нужно держаться подальше от всего, что связано с Эльяной. Это слишком опасно для моего брата. В Кроуле официальным опекуном брата являюсь я, чего добился немалыми усилиями и хорошими связями дядюшка, но в Эльяне до сих пор его опекуном является Шандольф. И стоит Уляну подать прошение королю, оно тут же адресуется ультиматумом кроульскому монарху, который будет обязан выдать моего брата. Я не могу этого допустить.

— А сам как думаешь? — с усмешкой спросила я, намекая на интимный подтекст.

— Я думаю, что ты слишком чистая для роли любовницы, — серьезно ответил Аэн, чем заставил меня смутиться. — Но ты носишь свою фамилию, значит, не жена. Какие отношения вас связывают, Жозель?

— Те, в которые тебе сложно поверить.

Мне не хотелось лгать ему. Но ведь намеки — это не ложь? Человеку свойственно самому додумывать истории и делать собственные выводы. Аэн не исключение, пусть ему в силу своих чувств и благородного воспитания и сложно принять такую теорию.

— Я не верю.

— Как я и сказала выше — тебе будет трудно, — добавила я, и Аэн поднялся на ноги.

— Ты мне лжешь.

— Разве?

— Это не может быть правдой!

— Я пойду на все ради брата, — подтолкнула я его к верным мыслям, и Аэн отшатнулся, а после шумно выдохнул и вновь поднял на меня взгляд.

— Без разницы. Главное — ты не его жена. Я тебя забираю.

— Ты не можешь, Аэн! — воскликнула я и высказала последний довод: — Аэн, как ты не понимаешь! Только я вернусь в Эльяну, как Жана у меня отберут. По законам Эльяны его опекуном является Шандольф, и никто не подпишет иные бумаги без личного вмешательства короля! — Голос сорвался. Аэн смотрел на меня с осознанием всего и молчал. Я совсем тихо добавила: — И его величество не на нашей стороне.

В комнате повисло молчание. Я думала о том, почему сразу не поговорила с ним и не высказала свой главный оправданный страх. На самом деле, я просто боялась его озвучивать. Мне так страшно становилось от этой мысли, что хотелось рассматривать её как несуществующую. Найти любые другие отговорки, но только не рассказывать о своих страхах.

— Я понял, — ответил Аэн и, подойдя ближе, провел пальцем по моей щеке. — Я все прекрасно понял, Жозель. Не смею далее злоупотреблять твоим временем. Прощай.

Я растерянно кивнула. Сердце ёкнуло. Я понимала, что это наша последняя встреча, как и то, что все так и должно быть. Но все равно было больно и обидно. Вот и все? Так все и закончится?

Так и должно закончиться. Наши пути разошлись давно, еще в Эльяне, и лишь его величество случай продолжает упорно нас сталкивать.

Хлопнула дверь. Спустя минуту вошла яна Лада и задумчиво огляделась в поисках нашего гостя. Я стояла, согнувшись, и смотрела в пол.

— А где Аэн? Не хочешь же ты сказать, что это за ним захлопнулась входная дверь нашего дома?

— Все более прозаично, — обернувшись, с грустной улыбкой ответила я. — Эта была дверь в мою счастливую жизнь.

Тетушка, вздохнув, протянула ко мне руку и обняла. Её тепло согревало, но даже оно не было способно расплавить лед, что поселился в моей душе. Я даже не плакала. На это просто не оставалось эмоций.

Я все время спрашивала себя, зачем Аэн Жанлен вновь появился в моей жизни? За какие такие грехи я вновь скована властью его чарующих глаз? Неужели тех сновидений, где мы с ним вдвоем в безмятежном будущем, было недостаточно для моих страданий?

Все экзамены я сдала на «превосходно» и «отлично», поэтому с легким сердцем отправилась на каникулы. Конечно, это слишком громкое слово, не характеризующее работу в похоронном бюро, однако я была рада с головой окунуться в тяготы других людей, забывая о своих. Вновь который раз подумала о том, каково это — работать с мертвецами. Если твоя душа изрезана и кровоточит, то тебе идеально подходит это место — оно будто залечивает, нашептывая, что в мире есть куда бо́льшие проблемы, чем твои собственные.

— Тошка, — как-то спросила я подмастерья, — почему ты еще не нашел более спокойную работу?

Парень удивленно на меня посмотрел, оглянулся по сторонам на могилы, и задал встречный вопрос:

— А куда уж более спокойнее, яна?

Действительно. Что-то я не подумала об этом. А тем временем помощник яна Хароша продолжил:

— Нет более спокойного места, чем среди гробовых плит. Мертвецы не разговаривают, не способны причинить зло и просто могут выслушать. Неужели вы еще сами не прониклись теплотой к этому месту?

— Теплотой? Вряд ли. А вот привязаться успела. Как ты сюда попал, Тошка?

— Я старший ребенок в семье, у меня три младшие сестры и четыре брата. Мама не могла нас всех прокормить, а отец пил и доносил до дома всего рэху в неделю, поэтому еще в тринадцать лет я ушел из дома к яну Харошу, узнав, что тот ищет подмастерье. Того жалования, что он мне платит, хватает и на себя, и на семью.

Его слова надолго засели в моей голове. Я и раньше нечасто себя жалела, а теперь и вовсе перестала. У меня всего лишь один младший брат, о котором уж я смогу позаботиться, а у Тошки их — семь. И все ждут его помощи. Но в одном мы с ним похожи — на нашем пути вовремя встретился хороший человек.

Каникулы пролетели быстро. Жандаль в первый учебный день поехал со мной — соскучился по своим друзьям, которых он успел завести в деревне. Встретили его, честное слово, как предводителя банды! Я едва не рассмеялась, когда Жан, стирая пятки, бежал к деревенским мальчишкам и девчонкам. Далеко от дома они не отходили, поэтому я или ян Фард всегда могли увидеть Жана через окно.

Я немного волновалась. С учителем мы не встречались с самих экзаменов — я хотела доехать к нему, сообщить радостную новость об успешном закрытии сессии первого курса, но не смогла — ян Фард улетел в какую-то важную экспедицию, а мне отправил поздравительную записку.

Поздравлял он больше себя, конечно, с тем, что смог сделать хоть что-то годное из такой ученицы, как я. Еще на крыльце я услышала речь на повышенных тонах, поэтому дверь открывала максимально тихо — нет-нет, я не подслушивала!

Просто было очень любопытно. Не всякий раз у яна Фарда бывают гости!

— Неужели вы не понимаете, что это действительно стало проблемой?

— В чем же проблема, ян Дорстон? — с усмешкой спросил учитель. — В том, что теперь без кровных договоров заработок от "живых мертвецов" обходит королевскую казну?

— Дело не только в налогах! — раздраженно ответил незримый для меня собеседник.

— А в чем же? Контрабанда есть и всегда была, этого не избежать. И только самому покупателю решать, нужен ему сертифицированный и подчиненный "живой мертвец", или он будет довольствоваться низкокачественным и опасным скелетом, который способен потерять остатки искусственного разума.

— Вам совсем не жалко этих людей, ведь так, ян Фард? С каких пор вы стали таким жестоким и безразличным к судьбам других? Я еще помню вас совсем иным.

Ян Фард не спешил отвечать. Я прислонилась к стене, что стало моей ошибкой — половица подо мной скрипнула, выдавая мое местоположение.

— Жозель? — позвал меня учитель, и мне пришлось выйти из-за стены, поздоровавшись с…

Инспектором-оборотнем. Тем самым, который расследовал причины пожара в булочной и так и не добился для нас правосудия.

— Латчер Дорстон, — представился он, склонив голову, но должность так и не назвал, из чего я сделала вывод, что сегодня он не при служебных обязанностях. В его взгляде промелькнуло узнавание. — Вы ведь старшая дочерь яны Лады?

— Приемная, — подтвердила я, и мужчина кивнул, бросив умоляющий взгляд на яна Фарда, но тот мотнул головой, поэтому инспектору пришлось спешно прощаться. Когда за ним закрылась дверь, я обернулась к учителю. Хотелось спросить о многом, в частности, о странностях услышанного разговора, но вместо всех вопросов, которые крутились у меня в голове, я озвучила следующий: — Как ваше здоровье? Прошедшая экспедиция прошла удачно?

— Удачей можно считать любой случай, из которого выбрался живым, — наставительно ответил учитель и прошел к столу. Я заметила, что он хромает. — Садись, нам надо поговорить.

Я молча прошла к стулу и опустилась на него. Если я чему и научилась за прошедший год, то это виртуозно укрощать собственное любопытство. Вот оно при моем даре очень опасно!

— Вижу беспокойство в твоих глазах. Это приятно, поэтому поспешу тебя заверить — мышечная ткань восстановится, я уже обзавелся необходимыми лечебными мазями. Еще ты, наверное, хочешь спросить, как я получил ранение. На меня напал йети. Еле удалось ноги унести.

— Но что вы делали на Ледвоине?! — изумленно воскликнула я.

Это был материк, который обходили тридесятой дорогой. Йети — людоеды, которые с удовольствием полакомятся косточками того, кто решит заглянуть к ним на огонек.

— Предвещая твой вопрос, отвечу: я летал туда в составе магической экспедиции, в числе которой были и боевые маги, но, как видишь, вернулся оттуда с травмой. Экспедиция была организована нашим Магическим министерством, которое обеспокоилось пропажей нескольких подпольных некромантов.

— Подпольных? — изумилась я.

— Да, — кивнул учитель. — Это те, о ком мы знаем, но не решаемся трогать, пока они не пересекли определенную черту дозволенности. Варят запрещенные зелья и продают проклятия в колбах, не смертельные, конечно. Пока это не мешает экономике королевства и жизнедеятельности его граждан, министерство закрывает глаза. И вот несколько таких некромантов пропали. Министерство всерьез обеспокоилось, а потом поймало магические следы на Ледвоине.

— Что вы хотите сказать? — отозвалась я, почувствовав неприятный холодок. В этот момент я решилась взглянуть в окно и проверить Жана. Убедившись в безопасности и хорошем самочувствии брата, вновь вернулась к вопросу, который все это время крутился у меня в голове: — Неужели некроманты решили оживлять скелеты йети?

— Все же не зря у тебя такой неплохой экзаменационный табель, — между делом подметил учитель. — Все схватываешь налету. Да. Кто-то делает нелицензионных "живых мертвецов" без кровной привязки. Тебе не стоит объяснять, что подобные экземпляры опасны из-за своей нестабильности? О том, что с их покупки не идет налог в королевскую казну, я умолчу. Это меня заботит в последнюю очередь.

— Но почему, если вы уже занимаетесь этим делом, вы отказали в содействии инспектору жандармерии?

— Видишь ли, это дело семейное, магическое, — откинувшись на спинку стула, ответил ян Фард. — А сор из избы не выносят. Мы найдем этих некромантов и заставим отказаться от своей силы. Всяко лучше публичной королевской казни. Но дело не в методах наказания, а в том, что наша оплошность будет дополнительным поводом для введения санкций в отношении магического сообщества Кроуля.

— Я понимаю. Власти всегда боялись магов, как более сильных и способных на государственный переворот.

— Только на людских землях, — разведя руками, отозвался учитель, и задумчиво посмотрел куда-то в сторону. — В Вераальских королевствах, Эльдоре и эльфийских долинах монарх — сильнейший маг. Его наследник возглавляет магдепартамент, а после восхождения на престол передает эту должность своему преемнику. — Ян Фард говорил об этом с такой уверенностью, будто сам когда-то был вхож в заграничный магдепартамент. Вздрогнув, он обернулся ко мне. — Но не будем об этом. Ради чего я тебе все это рассказал? Ради твоей безопасности. Проблема кажется несерьезной, но она набирает обороты. Если кто-то несанкционированно хочет сделать "живого мертвеца" из неупокоенного трупа йети ради наживы, то тот, кто его покупает, явно руководствуется обогащением. Тут два варианта: либо для защиты, либо для нападения. В любом случае это будет опасный «питомец», заклинание с которого может в любой момент слететь и из подручного он превратится в безумного зверя, который разорвет своего хозяина. Я уже не говорю о втором варианте, где подобные экземпляры будут использоваться для нападения.

Представила. Не хотела бы я стать целью такого «йети». Они и при жизни слишком опасны, а после смерти?.. Страшно даже вообразить!

— Поэтому некромантия частично под запретом, — будто прочитав мои мысли, подтвердил учитель. — Как бы там ни было, но ты должна держать язык за зубами и быть очень осторожной: этот Дорстон — хитрый лис, в прямом смысле этого слова. Он может решить, что воздействовать на меня легче всего через мою ученицу. Держись от него подальше. Дела магические остаются магам.

— Я поняла вас.

Хотя с этого дня стало страшно. Я вдруг заподозрила, что за мной все время ведется слежка. Когда мы с Жандалем возвращались на управляемом мной экипаже, я все время оглядывалась по сторонам. Брат же рассматривал вырезанную из дерева куклу, которую подарил ему один из детей, и даже в этой кукле я подозревала шаманский атрибут.

Вернувшись домой, поднялась на второй этаж и зашла в кабинет к яну Харошу, чтобы поздороваться. Мельком я заметила, как мужчина поспешно прячет толстенный конверт. Что там? Тайная переписка или письма с угрозами? Что за паранойя на меня напала?

— Что такое, Жозель? — обеспокоенно спросил хозяин бюро.

— Ничего, — с улыбкой отозвалась я. — Зашла поздороваться и пригласить на ужин. Он будет подан через полчаса. Я уже известила кухарку.

— Прекрасно, прекрасно! — явно находясь где-то в чертогах своего разума, ответил ян Харош.

Надо быть осторожной. Я таковой и собиралась быть.