Глава 13

Королевство Эльяна

Аэн Жанлен 

— Не лезь в это дело, Аэн! — в который раз повторил отец, выставив указательный палец вверх и сдвинув брови.

Но эти позы и гримасы меня не пугали лет с десяти, когда я понял, что мой отец — хороший человек, но большой трус. Не сказал бы, что я отличаюсь храбростью, но мне не страшно заступиться за людей, которыми я дорожу. В этом я был похож на мать, которая в этот раз, как и ожидалось, отмалчивалась. Она сложила руки на коленях и глядела в окно, будто происходящее её не касается. Ей бы хотелось, чтобы сын поступил по долгу чести, но материнская забота и любовь боролись с этим желанием. Именно поэтому, не найдя компромисс в своей душе, она предпочитала не влезать в наш спор.

— Отец, я пришел просить не разрешения, а совета, — отозвался я, упрямо подняв подбородок. — Я думал, ты давно это понял.

— Аэн, в Эльяне смута, — повторил отец фразу, которую я заучил в последние три года как мантру. — Именно поэтому я добивался для тебя практик в Кроуле в надежде, что ты примкнешь к местной гильдии магов, войдешь в магический совет и покинешь это проклятое королевство!

— Сбежав от несправедливости, а не попробовав её исправить?

— Думаешь, это в твоих силах?

— Я хочу хотя бы попытаться, — отрезал я и поднялся на ноги. Гостиную заливал мягкий утренний свет. Я так торопился из академии домой, что совсем забыл — отец не тот человек, который способен дать вразумительный совет. — Вы не понимаете – болезнь нужно лечить, а не пытаться о ней забыть, тем самым наблюдая, как она медленно распространяется и губит весь организм. И я сейчас о всех Соединенных королевствах.

Отец не ответил, и я стремительно поднялся и направился к выходу. Мама встала со своего места, с тоской глядя мне вслед, но так и не проронила ни слова. Я плотно прикрыл за собой дверь, точно зная, что сейчас слышать ссору родителей — это последнее, чего я жажду.

Пять лет назад к власти пришел Аффельд Пятый. Его отец умер от старости и королевство скорбело по нему не так долго, как по его политике. Новый король страдал не только алчностью, но еще и скудоумием. Им легко управляли те, кто хотел нажиться за счет казны. Немного прошло времени после того, как Аффельд разочаровался в своих приближенных, сразу же после расхищения королевских денег. Тогда он стал думу думать великую… Так как мозгов у него не хватало, думал он недолго, а на пути вовремя подвернулись сомнительного вида люди — Улян Шандольф и его «шайка», выдававшая себя за аристократов, но на самом деле не являвшимися таковыми. За последние два года много дворян лишились своего титула, налоги росли вверх, но не это самое страшное, что происходило.

Королевство утопало в грязи. Разбои, грабежи, подпольные игры и главное — запретная торговля некромантскими товарами. Некромантия — запрещенный вид магии, а оттого и самый прибыльный, ведь мало что разрешалось законом в его рамках.

Незаконная торговля «живыми мертвецами», как самыми прибыльными магическими существами, вышла далеко за границы Эльяны и распространилась как чумная болезнь по всем людским королевствам. Она забралась так далеко, что достигла северных земель.

«Живые мертвецы» — полезные помощники, хотя еще две сотни лет назад они были запрещены, как и другие отрасли некромантии. Но для полного подчинения будущего «живого мертвеца» необходимо было его письменное согласие на ритуал, подписанное кровью. Иногда подходила и кровь ближайшего родственника, но тогда не было стопроцентной гарантии, что ритуал пройдет правильно, и в какой-то момент вязи, наложенные при пробуждении, не сотрутся, выпустив весь гнев потустороннего мира. В этом случае усыпить его может лишь некромант, который оживил его, либо толковый артефактчик. При продаже лицензированных «живых мертвецов» выдается гарантия на него и абонемент на постоянное обслуживание и подпитку энергетического заклинания. В Эльяне уже были зафиксированы случаи, когда несколько таких скелетов, созданных незаконным образом, разрушали вязи собственных заклинаний, приходили в безумство и нападали на своих хозяев, а после выходили на улицу и их жертвами становились случайные прохожие.

— Подобное не должно повторяться, — твердил я себе, сжимая кулаки.

Что меня сподвигло примкнуть к оппозиции, возглавляемой его высочеством? Во-первых, окончание академии. Теперь я был свободен от обязательств перед родителями и мог двигаться дальше, избирая свой путь. В данный момент мой путь рядом с его высочеством Эльром, который давно был ярым противником политики отца, именно из-за этого став изгнанником, лишившись всех привилегий и титула. Второй причиной была…

Впрочем, не будем об этом. Сейчас не время.

Жозель Эльсо

Как и говорил ян Фард, хитрый лис из жандармерии начал за мной «охоту». Он все пытался втереться ко мне в доверие, чтобы я поговорила со своим учителем и смогла повлиять на него. К его сожалению, я была недостаточно глупой, чтобы вестись на уловки яна Дорстона, но и недостаточно умной, чтобы высказать свое обоснованное мнение. Пока что я предпочитала доверять яну Фарду.

Не сказать, что цели, которые преследовал ян Дорстон, были плохими. В сущности, и министерство магии, и сам король, преследовали одну цель — прервать производство незаконных «живых мертвецов» и накрыть торговцев-некромантов, которые обосновались по всем человеческим землям. Король делал это в первую очередь для того, чтобы вернуть в казну повышенный налог на некромантию, но также и для защиты жителей своего королевства — это сейчас в городе уровень нестабильных скелетов, созданных подпольно, не превышает норму, а если их количество станет чересчур велико? Все же король Кроуля был справедливым и любящим свой народ, в отличие от правителя Эльяны.

Но у министерства магии были свои интересы и, так как я отныне тоже маг, должна придерживаться их политики. Хотя сама считала это неправильным — в результате гонки интересов могут пострадать люди.

Избавившись от одной проблемы, а именно от лиса Дорстона, передо мной встала следующая. Ян Харош не на шутку взялся за меня и теперь уже в течение года все обязанности по бюро выполняла я, так же, как и устраивала спиритические сеансы для родственников погибших. В услугах нашего бюро они значились, как «магическая психотерапия», и облагались повышенным налогом, как и все, что касалось магии. Так что оттуда мы отдавали целых тридцать процентов от заработка, но я не жаловалась — в любом случае это меньше, чем положенные пятьдесят процентов для некромантов. Вот там вообще грабеж!

Зато теперь у меня появился собственный счет в одном из крупнейших банков Шагридада, куда переводилась вся сумма с учетом уплаченного налога за спиритические сеансы. В общем, в первый же месяц я стала обладательницей внушительной суммы и больше не переживала на тему поступления Жандаля в школу.

И я все реже и реже вспоминала Аэна Жанлена. Лишь иногда мысли о нем посещали меня, в минуты тоски или дождя за окном, чтобы во время разрывающей небеса молнии и грома его имя, сказанное едва слышным шепотом, было вовсе неразличимо.

— А вот и будущая хозяйка похоронного бюро, — сказал ян Харош, когда я спустилась в холл, и подал мне руку, представив нашим клиентам: — Жозель Эльсо. К ней вы можете обращаться по всем возникающим вопросам и в особенности по тому, который мы обговаривали ранее.

— Ох, яна Жозель! — воскликнула женщина после всхлипа, и я обратила внимание на гостей.

На диване в прихожей сидели трое — пожилая женщина, её сын и невестка. Все это можно было понять по возрасту гостей и их поведению. Женщина сидела с правого края, мужчина — посередине и поддерживал мать, а девушка прижималась к нему. По кольцу могу сказать, что оба женаты, но девушка не возле плачущей женщины — значит, не дочь. Итого делаем вывод, что это супруги, а женщина потеряла мужа или сына. Все же она нашла в себе силы прийти в похоронное бюро, хотя эпитет "независимая" к ней не подходит. Так, значит умер её муж.

Украшения на них красивые, резные, хоть и сделаны из меди. Все выполнены в одном стиле, значит, одним мастером. Семья небогатая, но доход был. Невестка хмурится, хоть и не плачет. Со свекром отношения были не сильно теплые, но она расстроена и задумчива — именно он обеспечивал семью, теперь же им придется подумать о собственном заработке. Мастером он был неплохим, но на дорогие украшения не было капитала, поэтому занимался красивыми побрякушками для простых жителей города — студиозов, жен мелких чиновников, ремесленников и прочих — тех, кто мог позволить себе купить такой подарок, и для кого он был одновременно ценен.

Именно такие размышления порой очень помогают, если никаких видений о них я предварительно не видела. А чаще именно так и случалось.

— Мрачного дня, да не дождливой погоды, — произнесла я и подошла ближе, протянув руку и обратившись именно к рыдающей женщине: — Меня зовут Жозель Эльсо, как уже было озвучено ранее, именно я буду вашим координатором на ближайшие дни. Не плачьте. Слезы вашему мужу не будут наградой, а лишь тяжким грузом. На потере мужа жизнь не заканчивается. В потустороннем мире тоже нужны мастера по металлу, поэтому Господь его и призвал.

Теперь женщина смотрела на меня восхищенными и одновременно преданными глазами. Я поняла, что клиент — мой.

— Госпожа Эльсо, — хрипло проговорил мужчина, — вы правы, умер мой отец. Мы бы хотели заказать у вас ритуальные услуги и кое-что еще…

— Не будем пока об этом, — ответила я. — В первую очередь мы должны проводить его за грань, и только на седьмой день сможем связаться с ним, когда он будет пересекать границу нашего мира и мира мертвых.

— А цена...

— Обсудим позже, — оборвала я, имея эту дурную привычку с юности. — Для начала пройдемте в кабинет. Обговорим насущные вопросы.

Посетители кивнули. Ян Харош был полностью доволен мной, о чем говорили едва приподнятые уголки губ. Я подмигнула ему, пока клиенты не видели, и мы прошли в мой кабинет.

Получив всю необходимую информацию, я помогла выбрать покупателям место для могилы, гроб, надгробие и магические шары, в которые было предложено вложить магоснимок. Предупредив, что поддержание энергии в нем будет стоить недешево, я получила заверение, что недельного кристалла энергии хватит. Практически все отвечали так, поэтому я любезно кивнула.

Обсудив еще несколько вопросов, в том числе поминальный ужин, мы разошлись, довольные заключенной сделкой. Да, чье-то горе было для нас прибыльным делом, так уж вышло. Отдав необходимые указания Тошке, я отправилась в столовую.

— Жозель пришла! — крикнул Жандаль. — Джон, подавай завтрак!

— Уже, мой милорд, — отозвался скелет-дворецкий-повар-и-бог-знает-кто-еще, в общем, незаменимый помощник в этом доме. — Доброе утро, миледи.

— Доброе, Джон.

Я села за стол, где уже стояли стаканы с соком, горячие тосты и яичница на трех тарелках. Ян Харош, сложив руки на груди, с уже явной улыбкой глядел на меня.

— Я вижу, что вам хотелось бы похвалить меня, — прищурившись, сказала я. — Не сдерживайте себя, ян Харош. Не стоит.

— Ни в коем случае не позволю себе такую роскошь, моя дорогая, — отозвался хозяин бюро. — Похвала рождает комплексы и постоянное желание её слышать. Я же не буду делать из тебя заложницу собственного тщеславия.

— Это так любезно с вашей стороны. Ваша забота не знает границ!

— Стараюсь, как могу, — сухо улыбнувшись, хотя в глазах буквально искрили огоньки веселья, сказал ян Харош. Спустя минуту, как мы приступили к завтраку, он добавил: — Кстати! Сегодня мы едем в юридическую контору, чтобы переоформить некоторые бумаги.

— Какие именно? — от удивление отложив вилку и нож, я испуганно посмотрела на яна Хароша и объяснила свою реакцию: — Недавно мне было видение. Я тоже шла в юридическую контору и на мне была темно-зеленое одеяние скорби.

— Кто знает, что тебе там понадобилось, Жозель? — потянувшись за салфеткой, ответил ян Харош. — Ты же не видишь даты своих видений.

— Да, но у меня дурное предчувствие. Давайте не пойдем туда. К тому же, что нам там делать? Тот юрист с пышной бородой, ян Дофн, всегда же приходит к нам и оформляет все бумаги наших клиентов на месте и раскрывает завещание, если у семьи погибшего нет своего постоянного адвоката. Я не понимаю, ян Харош, к чему нам туда идти.

Мои слова были продиктованы паникой. То видение пусть и не было плохим, всего лишь обрывочным, но я хорошо запомнила чувства сломленности и скорби. Тот взгляд из-под платка был полон горечи.

— Скоро узнаешь, моя дорогая. А по поводу твоих видений… Я так считаю: чему быть, того не миновать. Ты прекрасно знаешь примеры, когда ясновидцы бездумно пытались все исправить, не слушая внутренний голос, и жизни сразу нескольких людей, а то и сотен тысяч, шли под откос. Ты должна быть осторожна и всегда прислушиваться к своему чутью.

— Именно сейчас я к нему прислушиваюсь!

— Ты прислушиваешься не к нему, а к собственным чувствам, — с улыбкой поправил меня мужчина. — Разве не так? Нужно серьезно поговорить с Ясоном! Чему он только тебя учит?

Я насупилась. Аппетит пропал. Жан переводил взгляд с меня на яна Хароша, методично поедая тосты и оставляя множество крошек на тарелке и скатерти. Доводов у меня не осталось, поэтому пришлось заканчивать завтрак в молчании, а после послушно следовать за яном Харошем в юридическую контору.

Управление экипажем было не женским занятием, но ян Харош давно смирился с этим моим увлечением. Мне нравилось чувствовать холод магического кристалла под своей ладонью и легкими, но точными движениями управлять фаэтоном.

Здание юридической конторы находилось за кованным забором в центре города. По обе стороны на широких колоннах сидели оживленные скелеты и держали в руках тяжелую металлическую цепь, протянутую над нашими головами. Та звенела и фонила магией всякий раз, когда к воротам приближались гости. «Живые мертвецы» едва заметно шевельнулись и пропустили нас вперед без лишних слов, лишь отбрасывающая радужное сияние цепь говорила о предварительной проверке.

Двухэтажное здание из черного кирпича выглядело неприветливо, не хватало разве что парящих над его шпилем птиц для пущего ужаса картины. Однако первое впечатление вскоре разрушилось светлым интерьером, выполненным со вкусом, и приветливой гномкой, сидящей за стойкой информации. Она попросила проследовать за ней на второй этаж к нужному кабинету, упомянув, что некий ян Уфорд нас ждет.

В кабинете нас действительно дожидался немолодой гном. При виде нас он спрыгнул с высокого кресла и, оглаживая пышную бороду, подошел к нам. Поздоровавшись, он пригласил разместиться на диванах. На невысокий столик перед нами тут же упали запечатанные в большие желтые конверты бумаги.

— То, что вы просили подготовить, ян Харош, — прокомментировал гном, сев напротив, и развернул конверты, отдав их нам для ознакомления.

Сделка купли-продажи недвижимой собственности. Ниже был приведен предмет договора, а именно — огражденная территория с перечисленными постройками и её адрес.

Я пораженно взглянула на яна Уфорда, после на хозяина бюро, и взор сам собой упал на бумаги в руках яна Хароша. Крупными узорными буквами в заголовке значилось лишь одно слово.

Завещание.

— Ян Харош, — растерянно прошептала я. — Зачем?

— Я уже не молод, моя дорогая, — с кривой усмешкой ответил хозяин бюро. — Все мое имущество и так достанется тебе после смерти по завещанию, но, так как его могут оспорить по праву очередности наследников какие-нибудь мои родственники, я решил сейчас передать тебе все права на похоронное бюро. В этом случае оно не будет участвовать в разделе. Не переживай, я продаю тебе бюро за сущие пустяки, той суммы на твоем счету вполне хватит для осуществления сделки купли-продажи.

— Я… — Голос сел. Дурное предчувствие окутало меня, но это были лишь эмоции страха — где-то в глубине моей души, там, где рождался дар ясновидения, я принимала решение яна Хароша. Это необходимо. — Не знаю, что и сказать.

— Ничего не говори, моя дорогая. Просто подпиши бумаги.

Я перевела взгляд на договор. Подпись требовалась на каждой из девяти страниц. Потом вновь посмотрела на яна Хароша, который с упоением читал собственное завещание. Ян Уфорд вовсе выглядел отстраненным, будто он сюда пришел цветочками на подоконнике полюбоваться. Цветочки, кстати, действительно были красивы — без желтых выгоревших лепестков, приподнятые и сочно-зеленые.

— Какие-то вопросы, яна Жозель? — обеспокоенно спросил ян Уфорд, заметив моё оцепенение.

Были ли у меня вопросы? Миллион! Один заковыристее другого, но ответы на них все мне сможет дать только богиня. И то в последнем я не была уверена.

— Нет-нет, — мотнув головой, ответила я и вернулась к чтению договора.

Он был стандартным. С обязанностями обеих сторон, перечислением всех зданий, их предназначением и планом расположения. Читала я достаточно долго. На последних страницах пропускала целые абзацы, отвлекаемая разговором яна Хароша и яна Уфорда. Хозяин бюро уже ознакомился с собственным завещанием и теперь задавал уточняющие вопросы вполне знакомому юристу.

— Не извольте беспокоиться, мой дорогой друг, — ответил ему гном. — Все будет исполнено в лучшем виде.8c847c

После этих слов была поставлена окончательная подпись кровопишущим пером на каждой странице завещания. Затем все переключились на договор. Ян Харош взялся его читать, а мне предложили чаю. От него я не отказалась и, пока наслаждалась ароматным напитком, рассматривала интерьер кабинета. Гномы, как я успела заметить, во всем любили прочность и основательность, что отражалось на окружающей их обстановке — те же цветы на подоконнике были не хрупкими цветковыми растениями, а дышащими жизнью вечнозелеными кустарниками. Тумбочки были дубовыми на толстенных ножках, а стулья широкими и устойчивыми.

— Вы закончили, мой дорогой друг? — отвлек меня голос юриста, и я поставила уже пустую чашку на блюдце. — Остались ли у вас какие-нибудь вопросы?

— Все совершенно прозрачно на первый взгляд. Не могу ни к чему придраться.

— Отрадно слышать! Но уверяю вас, все так и есть.

И мы приступили к подписанию. У меня тряслись руки, когда я держала кровопишущее перо. Ян Харош же был просто невозмутим! Закончив, мы передали бумаги гному, который тут же заверил и извлек копии.

— Ваш экземпляр договора. Один будет храниться у нас в восточном крыле, где вы всегда можете ознакомиться с ним через яну Дфилу, заведующую хранилищем. Она будет готова показать вам любые документы при предъявлении документов.

Ян Харош кивнул, будто слышал это уже не раз, свернул бумаги и сложил их во внутренний карман пиджака. Распрощавшись с яном Уфордом, мы устремились к выходу, чтобы отправиться в банк, где я перевела нужную по договору сумму на счет яна Хароша. Это действительно были сущие копейки по меркам стоимости недвижимости! После этого вязь рамки на магическом договоре из оранжевой стала синей, что свидетельствовало об окончательном заключении сделки. Всю обратную дорогу я не задавала никаких вопросов и лишь по приезде домой решилась спросить:

— Вам угрожает опасность, ян Харош? Можете поделиться со мной. Мы с яном Фардом обязательно что-нибудь придумаем!

— Этого я и боюсь, — с усталой улыбкой ответил уже бывший хозяин бюро и поспешил добавить: — Шучу, Жозель. Не стоит тебе обо мне беспокоиться! Это всего лишь перестраховка на случай непредвиденных обстоятельств.

Я ему поверила. По крайней мере, убедила себя ему поверить. А потом, несколькими неделями позже, случилось ужасное. То, чего я подсознательно ожидала и чего так сильно боялась. Ян Харош умер при ужасных обстоятельствах. Он уехал по делам в город еще утром, но не вернулся и к вечеру. Меня преследовало жуткое чувство повтора — так когда-то нас покинул отец. С тяжелым сердцем на следующий день я, взяв с собой Жана, уехала на магические занятия, а по возвращении меня ждали несколько жандармов и шокирующая новость — растерзанное тело яна Хароша нашли в городской канаве.

Это оглушило. Я пошатнулась. Казалось, что мир вокруг меня закрутился безумным хороводом. Жандармы задавали множество вопросов — якобы у меня был мотив, ведь по завещанию всё имущество достанется мне. Но была одна нестыковка — значительная часть имущества, приносившая доход, уже была моя по закону. На этом доводе все теории инспекторов разрушались вдребезги. Группе следователей, во главе с неким яном Нохсом, который меня за что-то особенно ненавидел, ничего иного не оставалось, как снять с меня все обвинения.

Ужасная участь — устраивать похороны для родного человека. Первые дни я держалась, как могла — действовала профессионально, быстро, четко. Те навыки, которыми меня одарил ян Харош, никуда не делись, но как же тяжело было ими пользоваться при таких обстоятельствах!

Оказывается, у яна Хароша остались родственники. Немного, но все они пришли на похороны. Оттряхивая шубы и дубленки от первого снега, они прошли в дом и остались до прочтения завещания. Ян Уфорд, неся внушительный саквояж, едва ли не больше него, вошел в заполненную людьми столовую-пристройку, где проводились поминальные ужины. Все собравшиеся были выше адвоката минимум на несколько футов, но он шел настолько уверено, что, казалось, возвышался над всеми. Я сидела на стуле у окна, прижимая к себе Жандаля, и через темно-зеленую сеть вуалетки взирала на собравшихся, не видя ни в ком и сотую долю скорби, которую переживала я.

— Кхм, приветствую собравшихся…

Ян Уфорд начал свою долгую речь. До сего момент я не видела завещания яна Хароша, но после его прочтения могла сказать одно — ян Харош отлично помнил и знал всех своих родственников, так как равно распределил между ними денежные средства, имевшиеся у него. Весь остаток, который будет зафиксирован на момент всех наследственных вычетов, будет перечислен на закрытый счет по требованию, который может быть открыт лишь совершеннолетним Жандалем.

— А как же бюро? — после минутной тишины спросил один из родственников яна Хароша. — У моего дорогого дядюшки есть самое значимое имущество!

— Увы, уже нет, — лаконично ответил ян Уфорд. — В завещании учтено все имущество яна Хароша и роздано согласно его воле.

И тут поднялась настоящая буря. Как от всего этого было мерзко! Меня обвиняли в бесчестии, в любовной связи с яном Харошем, даже Жандалю причислили непосредственное родство с умершим, а именно — отцовство яна Хароша. Это было окончательной точкой, после которой я выгнала всех родственников из уже своего дома.

— Не переживайте, что остались без средств на существование, — подошел ко мне ян Уфорд, когда дом опустел, и передал мне внушительного вида кошель. — Ян Харош просил передать. Этой суммы вполне достаточно на содержание похоронного бюро в ближайшее время и выполнения заказов.

— Спасибо, хотя ему не стоило, — растерянно прошептала я, не имея ни малейшего понятия, почему он решил, будто я из-за этого переживаю!

— Всего доброго, уважаемая яна!

Склонив на бок цилиндр, ян Уфорд покинул мой дом. Я одной рукой сжимала кошель с деньгами, другой — прижимала к себе хмурого Жандаля. А в столовой, прислонившись к косяку, расплакался Тошка. Теперь можно.

Ян Харош будто предвидел будущее. Я даже заподозрила своего учителя в том, что он видел смерть друга, рассказал ему, но не пожелал что-то менять. За это я обиделась на яна Фарда. К тому же это было несложно в таком убитом состоянии. Времени ни на что не оставалось, а желания тем более. Я две недели ходила тенью, а расторопный Тошка крутился как мог, уговаривая меня решать насущные вопросы.

Из жандармерии пришла записка. Всего лишь пару строк и ни одного слова извинения или соболезнования. Установлена причина смерти яна Хароша. Один из первых в Кроуле случаев нападения «живых мертвецов», вышедших из-под контроля. В связи с этим через пару дней ко мне нагрянули инспекторы и проверили все документы на Джона и Сторожа, но, убедившись в подлинности бумаг, им пришлось молча откланяться.

— Мы будем пристально следить за вами, — пообещал инспектор Нохс на прощание.

— Как вам будет угодно.

На пятнадцатый день моего затянувшегося отшельничества, пока я не растеряла всех клиентов, поняла, что не могу просто так загубить дело яна Хароша. Он вложил в это бюро всю душу, а я так просто погублю его, не сохранив светлую память о своем благодетеле?

И я собралась. Начала заниматься привычными для меня делами — тем, чему меня учил ян Харош. Самым сложным было прийти с повинной к учителю после почти месяца отсутствия. Программу пришлось догонять, к счастью, у меня был Тошка, который помогал мне во всем, замещал меня, пока я была у яна Фарда.

Так и завертелась моя жизнь, в которой практически растворилась я настоящая — во всех заботах и делах.