Глава 17

Жозель Эльсо

Проснувшись рано утром, я доползла до ванной. Отражение в зеркале не радовало. Голова болела так, словно меня вчера перевернули и волосами подметали пол. Они, кстати, были в таком же состоянии, только подтверждая эту теорию. М-да, я бы еще переживала, но за пределы бюро меня все равно не выпустит заклинание, так что улыбаемся своему лохматому отражению и отправляемся дальше на бочок. Так я и сделала, даже почти добралась до кровати, как сзади неожиданно раздалось:

— Миледи.

Ойкнув, я подпрыгнула и повалилась на кровать от усилившейся головной боли. На пороге стоял Джон и держал в одной руке стакан с зеленоватой жидкостью, а в другой — конверт.

— Утренняя корреспонденция.

— Кому я понадобилась в такую рань? — спросила недовольно, растирая виски.

— Яну Можжетону.

Имя произвело неожиданно отрезвляющий эффект. Джон, почувствовав мой возросший интерес, подал сначала стакан с обезболивающим отваром, а после письмо. Раскрыв конверт, я вчиталась в ровные строчки, написанные рукой дядюшки:

«Моя дорогая,

Спешу тебе напомнить, что у Жандаля сегодня первый учебный день. Мне все еще хочется верить, что ты сможешь провести этот важный для твоего брата день вместе с ним. Если нет, то, я уверен, у тебя на это есть очень важные причины, которые мне хочется выслушать.

Жозель, помни, мы — твоя семья. Нам важно знать о твоих делах. Если у тебя возникли трудности, мы вместе поможем их преодолеть. Своим безмолвием ты волнуешь нас еще больше.

Жду ответного письма. В любом случае мы будем до последнего ждать тебя у дверей школы Святого Тихомира.

Вечно любящие тебя, дядюшка и тетушка»

Дочитав, я едва не взвыла от бессилия. И что мне прикажете делать? Я под домашним арестом! Дом мне не покинуть, пока защита не будет снята, но и волновать своими проблемами дядюшку с тетушкой не хочется. А Жан… конечно, он смертельно обидится, но это «смертельно» будет длиться максимум неделю, а потом мы решим, как оставить этот неприятный инцидент в прошлом.

Да, все так, все разумно, все решаемо, и все же…

— Чем-нибудь помочь, миледи? — участливо спросил Джон, и я подняла на него полные надежды глаза.

— Джон, скажи, а у нас есть магическая отвертка?

— Магическая отвертка? — не скрывая удивления в голосе, спросил скелет. — Но разве вы умеете ею пользоваться, миледи? Да и откуда взяться такому запрещенному артефакту в этом доме…

Действительно? Однако уже через двадцать минут я нашла в магической защите точку, откуда началось плетение, и теперь пыталась его распутать той самой отверткой, найденной в подвале вместе с другими «запрещенностями». Ян Харош вовсе не был человеком, который следовал букве закона. Разве только в налогах. Там он все уплачивал до копеечки, чтобы не подкопались, в случае чего.

— Не получается! — раздраженно воскликнула я и откинула отвертку в сторону, разочаровано глядя на «поцарапанное», но не испорченное плетение. — Этот мерзавец слишком хороший маг! Ну ничего! Я что-нибудь обязательно придум…

— А что ты тут делаешь?

От неожиданности я вскрикнула, упала на пятки, а потом и вовсе завалилась на бок, упершись ладонями о землю. Надо мной стоял Аэн Жанлен собственной персоной и глядел на меня очень насмешливым взглядом. Я нахмурилась и попыталась подняться. Инспектор мне любезно помог, даже несмотря на то, что я вся испачкалась в грязи.

— Что ты тут делаешь?

— Тот же вопрос я задал тебе, — парировал Аэн. — И заметь, я задал его первым.

— Это мой дом!

— А вон там — моя магическая защита, на которой я вижу небольшие повреждения. Ай-яй-яй, Жозель, ты пыталась сбежать?

— Больно нужно! — приподняв подбородок выше, отозвалась я. — Я просто проверяла твою магическую подготовку. Знаешь ли, скучно стало, вот и попыталась.

— Ну и как попытка?

— С треском провалилась, — пришлось признать мне. — Ты профессиональный маг.

— Отрадно это слышать из твоих уст. Помнится, в детстве ты делала ставки на то, вылечу ли я из магической академии с запечатанным даром.

— Не помню такого, — нагло соврала я, и Аэн улыбнулся и оглядел меня. — Ты вся испачкалась. Может, переоденешься?

— Зачем мне переодеваться, если все равно никуда не выйду? Еще вчера я попросила Тошку вывесить табличку о том, что бюро временно закрыто. Никакого загробного праздника в ближайшие дни не намечается, поэтому посетителей на кладбище не будет много, а новые клиенты всегда смогут обратиться в соседние конторы. Растеряю пару десятков посетителей – ничего же страшного, правда?

— Уверен, что это лучше, чем эшафот. Но если твои клиенты привыкли видеть тебя в таком виде, то школьные преподаватели — вряд ли.

— Что? — недоуменно переспросила я и моргнула. — О чем ты говоришь?

— Сегодня же первый учебный день, разве не так? — с улыбкой спросил Аэн, приподняв бровь. — В тот день, когда мы встретились, ты отводила Жандаля в школу, видимо, на подготовку или что-то вроде того.

— На экзамены, — торопливо пояснила я и не без гордости добавила: — Он поступил на год раньше планируемого. Но, подожди, я не понимаю. Ты хочешь освободить меня из-под домашнего ареста?

— Нет, что ты! Ни в коем случае, — покачав головой, отозвался Аэн и хитро улыбнулся: — А вот прогуляться до города с некой знакомой эльянкой — с удовольствием.

Правильно ли я понимаю его слова? Я боялась даже вздохнуть, а Аэн тем временем подмигнул и кивнул головой в сторону дома. Подхватив юбки, я бросилась к крыльцу, услышав вслед:

— Только платье должно быть светлое, как и плащ!

Я быстро приняла душ, вышла в комнату и огляделась вокруг. Сменить образ оказалось непросто. Пришлось вытряхивать все свои сундуки в поисках подходящего платья. Еще и время было крайне ограничено. Только я выбрала платье, постучался Тошка. Помощник извещал о клиентах у забора, которые требуют меня. Попросив не беспокоить меня весь день, я сказала отправить всех приходящих клиентов по извилистому маршруту с самой заковыристой формулировкой.

— Как скажете, яна, — легко согласился Тошка и пробурчал перед уходом, думая, что я не слышу: — Как будто привыкать… Подумаешь, гость у неё важный…

Гость не просто важный, а нужный! Светлого плаща у меня не было, зато я вспомнила, что куда-то положила тетушкин подарок — теплый бурнус[1] с золотой вышивкой. Его поиски заняли еще пару минут, пока не пришел Джон и не попросил черное платье самого большого размера. Удивившись, я не стала спрашивать зачем, молча отдала и зашла за ширму, чтобы переодеться. Сделав легкий макияж, я отошла от зеркала и взглянула на свое отражение.

Кажется, на меня смотрела иная я. Словно другой человек — если даже кто подумает о нашем сходстве с Жозель Эльсо, не поверит своим глазам! Я была одной из тех барышень, что ходили мимо ворот академии под ручку с подругами и хихикали, рассматривая молодых статных магов.

Седую прядь я спрятала под темные волосы, убрав их в высокую прическу. В уши продела миниатюрные серьги с альтомаринами[2], подаренные мне год назад яном Можжетоном. Он еще сказал, что это драконья работа — прочные и с магической привязкой, чтобы не потерять. Но я не носила их — такой милый атрибут совершенно не подходил к мрачному образу.

Белые перчатки выглядывали из-под ниспадающих широких рукавов бурнуса, который практически закрывал клетчатое шерстяное платье. Покружившись, я осталась полностью довольна своим образом, разве что задумалась — в таком светлом одеянии не привлеку ли я лишнего внимания?

Выходила к лестнице я подобно королеве, решившей свести с ума своих подданных (читай — Аэна Жанлена). Но её величеству пришлось испытать жуткое разочарование — в холле её никто не ждал, а из гостиной доносились знакомые голоса. Разочарованно вздохнув, я подхватила подол и быстро спустилась по лестнице.

— Милорд, на мой взгляд, я совсем не похожу на миледи Жозель, — констатировал Джон.

Я в этот момент вошла в гостиную. После минутного замешательства я прыснула от смеха. Мужчины, в числе которых был один неживой и уже не совсем мужчина, обернулись ко мне и застыли. Я же во все глаза глядела на скелет, в данный момент облаченный в мое черное платье. Оказывается, по скелету почти невозможно понять, женщине он принадлежал или мужчине!

Вслух, естественно, я это не произнесла, дабы не обидеть чувства своего дворецкого.

— Джон, а тебе идет! — воскликнула я. — Ты тоже под маскировкой собираешься пойти в школу?

— О нет, миледи, я под маскировкой остаюсь здесь.

— В каком смысле? — спросила я, перевела вопросительный взгляд на Аэна и буквально застыла под его жадным взглядом.

Маг раздевал меня глазами. Здесь были и неприкрытое восхищение, и легкое удивление, и нежность. Последнее явно свидетельствовало о теплых чувствах к тем воспоминаниям, когда мы оба еще были детьми. Аэн встретился со мной глазами, и я едва не утонула в них. Откашлявшись, я смогла отвести взгляд, хотя вопрос адресовался именно эльянцу:

— Не хочешь объяснить?

— Сейчас сама всё увидишь, — заверил меня маг, тоже отмерев, после чего прямо на моих глазах стало происходить нечто — потухшая, мертвая аура Джона стала набирать цвета, а через пару минут она вовсе воссияла, очень напоминая мою.

Нет, это и была моя аура. Внешность тоже протерпела изменения. Прямо над костьми проявлялись призрачные, но уловимые черты молодой девушки — тоже мои, кстати. Я смотрела во все глаза на Джона и не могла поверить, что это создал Аэн!

— Оборотни, как ты знаешь, владеют магией перевоплощений. Отсюда рукой подать до Вераальских королевств, поэтому в Кроульскую академию магии каждое лето приезжал преподаватель по обмену — чтобы проводить дополнительные занятия для лучших студентов. Мне посчастливилось быть их в числе во время практики. Он-то и научил изменять ауру и внешность. На время, но все же. Для этой магии нужна обязательная привязка к предмету — то есть невозможно соткать внешность из воздуха, но можно воплотить её благодаря какой-нибудь вещи, содержащей остатки ауры носителя. В данном случае — твое платье. Именно оно послужило «якорем» при создании заклинания.

— Удивительно! — воскликнула я и с грустью в голосе добавила: — Как жаль, что я владею пассивной магией, и подобные заклинания для меня недоступны.

— Что значат мои заклинания, когда ты способна менять судьбы целых королевств? — философски изрек Аэн, после чего взглянул на напольные часы. — Нам нужно поторопиться. Надень-ка этот браслет.

Мне протянули тонкий серебряный ободок, который я приняла и надела с неохотой. Кому он принадлежал раньше? Этот вопрос крутился в голове, пока Аэн колдовал над моей внешностью.

— Всё, готово! Теперь поторопимся.

Аэн, взяв меня за руку, потянул к выходу. Джон в черном платье, которое делало его образ невероятно комичным, проводил нас. В холле я лишь успела мельком взглянуть на свое отражение, но увидела лишь себя.

— Я же сейчас выгляжу иначе, Аэн?

— Да, именно. У тебя достаточно миловидные черты лица и небесно-голубые глаза.

Ах, миловидная, значит! Мы сели в нанятый экипаж.

— Чья это внешность? — стараясь придать безразличия своему голосу, полюбопытствовала я.

— Одной моей студенческой знакомой. Когда-то мы с ней неплохо ладили, поэтому она подарила мне на память о себе эту безделушку.

Услышав эти слова, мне захотелось сдернуть браслет и выкинуть его на дорогу, но я сдержалась. Все ради Жандаля! Однако настроение было подпорчено и всю дорогу я молчала и бросала на Аэна недовольные взгляды, которые он встречал с удивительно веселым видом. И чему радуется?! У-у, я тебе еще покажу! Какие-то подруги у него в академии…

Удивительно, как легко мы умеем поднимать и опускать статусы своих потенциальных соперниц. Он сказал лишь «знакомая», а я возвела её до «подруги». Впрочем, ревность она такая…

Ревность?! Да кто тут ревнует? Никто!

— Хватит дуться, Жозель, — ласково позвал меня Аэн, когда мы уже подъезжали к нужному зданию, и взял мою руку, погладив ладонь. — Хотя, признаюсь, в этот момент ты выглядишь очень мило. А щечки становятся такими круглыми, а глаза — у́же…

— Аэн! — недовольно прервала его я. — Не умеешь делать комплименты — не берись!

— Однако ты расслабилась, — парировал он, и мне нечем было крыть.

Моя злость действительно прошла, и я выходила с хорошим настроением. У школы Святого Тихомира сегодня было много экипажей, поэтому пришлось пройти еще несколько десятков футов до ворот. Здание мигало магическими огоньками, а над ним раскинулось радужное сияние — результат выброса большого количества магической энергии. Маги действительно постарались сделать сегодняшний день для детей по-настоящему особенным.

Внутри школа тоже была украшена. Открытые уроки уже начались, поэтому мы поторопились найти имя Жандаля в списке и отправиться в нужную аудиторию. Я сразу заметила яну Ладу и яна Можжетона, даже собиралась подойти к ним и поздороваться, но Аэн вовремя меня схватил за руку. Точно! Они же меня не узнают! Поэтому нам пришлось встать у входа, но я все равно была счастлива, что стала свидетельницей такого важного для брата события.

Это был развлекательный урок. Вопросы были на смекалку или на правила хорошего тона, что дало детям возможность познакомиться между собой и показать родителям свое стремление к учебе. Абсолютно все дети в классе тянулись к знаниям, что однозначно радовало — в такой атмосфере Димала и Жандаль будут охотно учиться.

Когда урок окончился, все дети высыпали в коридор вместе с родителями. Жан принял поздравления от тетушки с дядюшкой, но при этом постоянно оглядывался по сторонам в поисках… сестры. Конечно, он надеялся, что я приду на его первый урок.

— Смотри, там делают магоснимки, — шепнул Аэн, указав в сторону холла.

Действительно, там работало несколько журналистов с увесистыми магкамерами. Но как мне уговорить Жана сделать снимок с незнакомкой? Дядюшка с тетушкой направились в сторону холла, они тоже желали запечатлеть этот день на бумаге. Возле журналистов уже образовался полукруг с желающими сделать снимки.

— Главное подойди ближе к брату, а там я постараюсь уговорить журналистов, — заверил меня боевой маг и направился в холл.

Жан стоял позади яны Лады, все еще оглядываясь по сторонам. В такой толпе будет несложно встать рядом с братом. Но что собрался делать Аэн? В любом случае решила его послушаться. Когда я подошла и уже хотела дотронуться до плеча Жана, спереди нас ослепила вспышка магкамеры.

— Готово! — провозгласил журналист удивленной толпе и пояснил: — Это для газеты.

Но за его спиной, поражая своей находчивостью, стоял Аэн Жанлен и довольно мне улыбался. Я ответила ему благодарной улыбкой, после чего перевела взгляд на макушку брата. Он, будто почувствовав мой взгляд, резко обернулся. На мгновение наши глаза встретились, но в следующую секунду его забрала яна Лада — подошло их время сделать семейный магоснимок. Печально вздохнув, я развернулась и молча направилась к выходу.

Я уговаривала себя, что мне повезло вообще сегодня присутствовать в школе, но все же винила судьбу за несправедливость. Так увлеклась собственным самобичеванием, что зацепилась о выступающий на мостовой булыжник и споткнулась. В глазах тут же потемнело, погружая меня во мрак видения.

Здесь действительно было темно. Двое сидели за тяжелым письменным столом. Их лица освещало пламя свечей, будто они боялись пролить слишком много света использованием магических светильников. Будто боялись показать свои лица. Будто боялись осветить обстановку, если какой-нибудь ясновидец вроде меня захочет их увидеть. Но все же я увидела.

Кабинет был до боли знакомым. Сколько раз я сидела за этим столом и сводила счета в бухгалтерской книге? Сколько раз подписывала различные документы своей кровью? Я не могла не узнать это место, хотя мое видение было будто подглядывание из окна. Я видела лишь спину хозяина кабинета, а лицо его собеседника скрывалось во мраке. Они о чем-то ругались на повышенных тонах, мне слышались лишь отзвуки громких голосов, но ни слова было не разобрать. Наконец, некто подался вперед и уперся ладонями в стол. Хотя его лицо не различимо в свете свечи, но я точно знаю, что сейчас оно искажено гримасой злости. В глазах — испепеляющий огонь, в котором сгорает мое видение…

— Жозель! Жозель, ты в порядке?

— А? Что?

Резкое пробуждение вызвало головную боль. Я дотронулась до висков и сориентировалась в пространстве — я лежала на диванчике кареты, а за окном тихо постукивали колеса о гравий. Надо мной склонился Аэн с обеспокоенным выражением лица.

— Что-то случилось? Ты ушиблась головой? Я подхватил тебя за секунду до падения, поэтому надеялся, что ты не пострадала, и сразу же вызвал экипаж до бюро. Скоро морок без подпитывающего заклинания спадет, нам следует поторопиться и вернуться к Джону.

— Да, конечно, — растерянно ответила я и поправила на голове шляпку. — Спасибо тебе большое.

— Не стоит, — отмахнулся маг. — Что с тобой произошло? Ты выглядишь растерянной. Было видение?

— Кажется, да, — нахмурившись, отозвалась я и едва не прикусила себе язык.

Первым собеседником и по совместительству хозяином кабинета мог быть только ян Харош! Но с кем он ругался? Я не могла разобрать голосов, но что если он вел какие-то дела с некромантами? Даже страшно об этом подумать! Мне ни в коем случае не хотелось осквернять его светлую память.

— Что ты видела? — нетерпеливо спросил Аэн, и я заглянула ему в глаза.

Не любила лгать. Особенно не любила этот морально тяжелый выбор, когда ты либо можешь рассказать правду и навредить человеку, в данном случае его светлой памяти, либо солгать, запихивая свою совесть куда подальше.

— Ничего не помню, — отозвалась я и отвернулась к окну, ясно показывая, что разговор на этом закончен.

Аэн был умным мужчиной, поэтому не стал расспрашивать. Через некоторое время он сказал:

— Жандаль… он немного подрос.

— Так и должно быть, — ответила я, пожав плечами. — Дети растут, наглядно показывая нам, как меняется жизнь.

— Кстати, о том, что меняется, — Аэн достал из внутреннего кармана сюртука магоснимок и отдал его мне. — Потом покажешь Жандалю и всё ему объяснишь. Уверен, он не будет сердиться.

Со снимка на меня смотрела я настоящая. Я сама удивилась той гамме чувств от нежности до восхищения, с которой смотрела на Жана. На снимке были и другие люди и все же мы двигались вполне отчетливо — вот я подхожу к нему и протягиваю руку, а затем момент повторяется. Вновь и вновь, вызывая искреннюю улыбку. (3303c)

— Спасибо, Аэн.

[1] Бурнус — арабский плащ с капюшоном из плотной шерстяной материи (обычно белого цвета).

[2] Альтомарин — белый камень, который принимает выгодный цвет, подстраиваясь под наряд. Добывается на морских глубинах в Драконьих впадинах и, соответственно, имеют баснословную стоимость.