Глава 22

Жозель Эльсо

— Ян Фок! — закричал кто-то, испугавшись за начальника, и осекся. Незнакомый мне жандарм огляделся и вжал голову в плечи: — Неужели он предатель? Невозможно поверить!

— Боюсь, что вы все видели своими глазами. Отчет с магснимками и подробным описанием проблемы уже на столе его величества.

Жандармы пребывали в растерянности. Я же невольно восхитилась Аэном — надо же, какой он невероятный мужчина! Все продумал заранее, обезопасил и меня, и детей, и целый город, а вместе с ним и королевство. И как в такого можно не влюбиться?

— Капитан Шолт! — позвал Аэн одного из подчиненных, и тот буквально вырос передо мной. Я его узнала — он входил в секретный отдел, возглавляемый Аэном. — Вызовите магов-пожарных. Защитный купол от такого удара должно было сломить, поэтому разорвать оставшиеся плетения мне не составит труда. Так же отправьте кого-нибудь в канцелярию его величества и сообщите о случившемся. А яну Жозель поручите кому-нибудь отвезти в адвокатскую контору яна Уфорда.

— Будет выполнено!

Аэн развернулся ко мне и кивнул на жандарма, который подошел для сопровождения. Мне хотелось поблагодарить Аэна за все, что он сделал для меня, но здесь и сейчас для моей благодарности не было места. Закусив губу, я развернулась и направилась к Фианите.

Дорогу до конторы яна Уфорда я помнила хорошо, поэтому сопровождающий мне не требовался — его лошадь едва успевала за бегом Фианиты. Я остановилась возле кованых ворот, привязала лошадь и прошла знакомой аркой во двор. Не успела я сделать и пару шагов, как парадные двери распахнулись и по лестнице сбежали Жандаль и Димала.

На них было страшно смотреть. Мокрые дорожки от слез на щеках были особенно очерчены из-за грязного лица. Вся одежда была в пыли, брючки на коленях Жандаля и вовсе порвались. Я невольно сжала кулаки, и ногти до боли врезались в ладони. Если бы Штон уже не был мертв, я бы убила его самолично!

— Жозель!

Дети упали в мои объятия. Я расплакалась, целуя их в грязные щеки. От моего сердца будто отвязали тяжеленный камень и теперь я могла вздохнуть свободно и полной грудью. Сейчас, когда дети были в безопасности, я вновь почувствовала быстротечность жизни.

Следом за ними из здания своей смешной походкой вышел ян Уфорд. Сейчас он улыбался, проворачивая в руках трость. Я поднялась на ноги, но продолжила прижимать к себе детей.

— Ян Уфорд! Я не представляю, как вас отблагодарить!

— К чему благодарности? Достаточно денежного вознаграждения.

Я улыбнулась, вспомнив о той баснословной сумме, которая причиталась зажиточному гному благодаря заключенному между нами контракту. Жалела ли я об этом? Совершенно нет! Пусть на это уйдет большая часть моих сбережений, однако, во-первых, я не на эшафоте, а, во-вторых, дети в безопасности. Все получилось как нельзя лучше!

— Пройдемте в мой кабинет, я угощу вас чаем с пряниками, — предложил адвокат, — и, прошу заметить, совершенно бесплатно!

В его кабинете ничего не изменилось с тех пор, как я была тут в последний раз. Секретарь принес нам горячего чая и выставил внушительную вазу с тремя пряниками. Судя по сытому взгляду детей, опустошили её именно они.

— Вы позволите сначала умыть детей?

— Умыть детей? — переспросил гном и перевел на них растерянный взгляд. — Я совершенно не подумал об этом!

Вернулись из ванной комнаты мы совершенно чистые и приступили к чаепитию. Правда, с детьми, которые постоянно тебя обнимают и не желают выпускать, это было проблематично. Но сейчас я сама бы их не отпустила от себя и на расстояние полуметра.

Ян Уфорд попросил меня в подробностях рассказать, что произошло в бюро. На некоторых моментах приходилось закрывать детям уши и говорить полушепотом, но гном слушал внимательно и не пропустил ни единого слова.

— Ян Уфорд, но как так случилось, что детей нашли именно вы?

— Все очень просто, моя дорогая. Важно лишь природное обаяние и репутация, что послужили результатом доверия ко мне яна Жанлена. Так уж случилось, что он никому в жандармерии не мог довериться, а посему написал мне и попросил определить местоположение Штона Эфиола. Как ты понимаешь, я обладаю обширной сетью осведомителей в этом городе, поэтому найти его — не составило труда.

— И вновь повторюсь, что не знаю, как вас благодарить, — отозвалась я и поспешно добавила: — Разумеется, про денежное вознаграждения я не забыла и оно будет перечислено в ближайшие пару дней.

— Отрадно слышать, отрадно.

Настроение гнома явно улучшилось с этой минуты.

От яна Уфорда мы отправились в дом яны Лады на экипаже. Фианиту рядом со своей лошадью вел жандарм, который проводил меня до конторы. По пути люди на нас оглядывались и даже не стеснялись указывать пальцем. По приезде мы распрощались с жандармом и вошли в дом, буквально столкнувшись с яном Можжетоном в проходе.

— Жозель! — удивленно моргнув, будто видит призрака, сказал дядюшка и посмотрел вниз. — Димала! Жандаль! Ладушка, они вернулись! Живы! Здоровы!

Ян Можжетон подхватил сразу обоих детей и закружил их. Заплаканная тетушка выбежала и, охнув, тоже бросилась к нам. Литуша, вышедшая чуть позже, ничего не поняла, но тоже присоединилась ко всеобщей радости. Когда эмоции поутихли и яна Лада вытерла слезы, мы расселись в гостиной. Экономка принесла нам успокоительный отвар.

— Что же случилось?

Вопрос, заданный одновременно мной и яной Ладой, повис в воздухе. Тетушка вздохнула, отставила кружку с отваром и рассказала:

— Я была в булочной, когда посетители начали говорить о мощном взрыве в похоронном бюро за городом. Говорят, никакой волны не было — значит, был накрыт магический купол. А если был он, то ясно дело — никто в живых не остался. А мы знаем, что ты забрала сегодня Жана и Дималу. Думаем, что же там такое случилось? Не видя дорогу из-за слез, я побежала домой, рассказала Можжетону, а он уж собирался ехать туда, чтобы все разведать. Я с ним просилась, но он мне строго-настрого запретил и наказал выпить успокаивающий отвар.

— Но вы вернулись, а это главное, — подвел итог дядюшка, погладив по голове детей.

— Какое счастье, что все обошлось и вы вернулись! — поддержала мужа яна Лада. — Но расскажи, неужели и правда бюро больше нет? Что же случилось, Жозель?

— Это будет долгий разговор, — повинилась я. — Мне предстоит рассказать вам все с самого начала. Заранее прошу прощения, что ничего вам не говорила — я лишь хотела уберечь вас от переживаний. Главное, что все закончилось хорошо.

Я подробно рассказала им все, начиная с моей поездки к яне Ильде. Тетушка постоянно охала и ахала, а ян Можжетон сильнее хмурился и сжимал кулаки. Под конец своей речи он хлопнул кулаком по столу и сказал, что если бы Штон не погиб, он придушил бы его собственными руками.

В общем, со смертью Штону еще очень повезло! Уж дядюшка с него бы три шкуры спустил! Хотя за похищение детей и не такое полагается.

Яна Лада отправила нас всех принимать ванную, а после уложила в кровать. Сказала, что самое главное для восстановления нервов — это здоровый сон. Я долго отказывалась, но стоило моему распаренному телу коснуться поверхности кровати, как тут же отключилась — видимо, сказались пережитые эмоции.

Проснулась я, когда за окном было уже темно. Улицу освещали магические светильники. Я выглянула в окошко и увидела у ворот экипаж. У нас гости? Сердце кольнуло предчувствие, и я со всех ног понеслась вниз, уже на подходе услышав в гостиной голоса.

Когда я вошла, то все взгляды устремились ко мне, включая и взгляд любимых карих глаз. Аэн слегка улыбнулся, а я тут же вспомнила, что после сна растрепана, а домашнее платье совсем не подходит для приема гостей. Смутившись, я собиралась уйти, но меня окликнула яна Лада.

— Жозель, проходи. Присядь с нами.

Я могла придумать причину, чтобы уйти. В конце концов, я могла сослаться на то, что мне следует переодеться к ужину, но молча прошла к дивану и села рядом с тетушкой. Просто потому что мне не хотелось уходить от Аэна. Казалось, будто я не видела его целую вечность. Восхищение этим человеком смешалось с любовью и в моей голове бурлил непередаваемый фонтан эмоций.

— Аэн попросил у нас твоей руки, дорогая, — дотронувшись до моей ладони, сказала яна Лада. До меня не сразу дошел смысл её слов, а когда я поняла — перевела изумленный взгляд на Аэна. — Разумеется, мы не могли дать ответ без твоего согласия. Жозель, милая, ты не будешь против, если мы оставим вас наедине?

Я кивнула. Да, не против. Сообразив, что яна Лада может меня не понять, отрицательно мотнула головой. Нет, не против. Или и так не понятно? Я подняла растерянный взгляд на тетушку и увидела её притаившуюся улыбку. Смутившись, я отвела взор, а ян Можжетон поднялся на ноги и подал руку жене. Вскоре они оба удалились из комнаты, оставив нас наедине.

Я сразу же почувствовала себя неловко и заерзала. Одно дело потенциально знать о чувствах, которые он ко мне испытывает, и совсем иное — получить предложение руки и сердца. Это не на день или два, это на всю жизнь! Разве можно принимать подобные предложения так спонтанно? А как же посомневаться, все хорошенько взвесить?

— Жозель, — позвал меня Аэн, и оказалось, что он уже стоит передо мной.

— Аэн?

Мужчина опустился передо мной на одно колено и достал из кармана тонкое изящное колечко с переливчатым камнем — альтомарином[1]. Кажется, ему придется брать в жену труп — ибо от переполняющих меня эмоций я забыла, как дышать. Я боялась поверить собственным чувствам, глазам, ушам.

— Жозель Эльсо, в курсе ли ты, что уже очень давно украла мое сердце и держишь его в плену? Пожалуйста, отпусти его на волю, высвободи мои чувства и дай им сделать тебя самой счастливой девушкой на земле. Мне не нужно много слов, лишь одно-единственное долгожданное «да».

Мгновение. Именно оно решает жизнь. Это тягучее чувство, когда произошел невероятный вираж в твоей жизни и ты все еще не можешь поверить в то, что осуществилось.

— Да!

Согласие вырвалось раньше, чем я успела его обдумать. Это был тот самый ключ, которым я высвободила и свое сердце, до этого момента скованное цепями. Я не только украла сердце Аэна, но и свое заперла на прочный замок, чтобы никто кроме него не забрал его.

— Жозель, — выдохнул Аэн и приник к моим губам, опершись двумя руками о диван. Отстранившись, он долго с улыбкой глядел на меня.

— И ты совсем не хочешь услышать о моих чувствах? — едва сдерживая улыбку, спросила я.

— Если только ты захочешь меня ими одарить. В ином случае — не рань мое сердце и оставь недосказанность.

— Хорошо, — прошептала я и подалась чуть вперед, уничтожая расстояние между нами. — С самого детства мне нравился один мальчик. Когда-то мы с ним неплохо ладили, а потом постоянно ругались — я считала его своим злейшим врагом и вместе с тем пыталась подавить свою влюбленность. Нам пришлось разлучиться, и я была уверена, что чувства пройдут, но они лишь крепли. Стоило ему вновь появится в моей жизни, как я поняла, что все попытки борьбы с собой бессмысленны. Мои жалкие оправдания о нашем неравенстве разлетались вдребезги, когда мысли убегали к нему. Я не в силах бороться с собой, поэтому скажу сейчас то, в чем давно мечтала признаться. Я люблю тебя, Аэн Жанлен. Люблю так сильно, как никто и никогда не любил тебя в этом мире и вряд ли полюбит. Я люблю тебя безгранично, всецело, безмерно. И эти чувства не пройдут, пусть минует хоть сотня лет.

— Ста лет нам вполне хватит, — с улыбкой отозвался Аэн и вновь поцеловал меня. — Я люблю тебя, Жозель.

В этот момент в зал вошли тетушка с дядюшкой, а вместе с ними высыпали и дети. Они бросились к нам, будто что-то понимали. Аэн, естественно, моментально отодвинулся от меня и выпрямился. Ян Можжетон, подойдя ближе, кашлянул и сдвинул брови:

— Кхм, Жозель, так что с твоим согласием?

— Я вам даю его, дядюшка.

— Что ж, отрадно слышать, — продолжая хмуриться, чтобы не выдать улыбку, отозвался купец. — Тогда, ян Жанлен, мы можем только поздравить вас с помолвкой.

— Ой, пойду торт испеку! — воскликнула тетушка и побежала к выходу, потом вернулась, поцеловала меня и вновь убежала. Лишь крикнула вслед: — Еще мясо в винном соусе на ужин прикажу подать!

Гостиная взорвалась смехом. Мы с Аэном, мучимые непоседливыми детьми, смотрели друг на друга и не могла налюбоваться. Просто потому, что в этот момент душа готова была петь и воспарять куда-то в облака.

Ужин был поздним, но в теплой семейной атмосфере. Улыбка все еще не покидала моего лица, а сердце то ускоряло бег, то замедляло. Но после бокала вина пришла расслабленность и теперь осталось лишь безграничное счастье.

После ужина Аэн позвал меня в беседку. Тетушка с дядюшкой сделали вид, что не слышали этого. Яна Лада лишь аккуратно намекнула мне о пледе. Нынешние вечера были холодные, поэтому теплый плед был как нельзя кстати — мы забрались на широкие качели и укрылись им, а потом… целовались. Много-много. Мы просто не могли остановиться. Губы уже не ощущались, потеряв всякую чувствительность, а мне все еще было мало прикосновений Аэна. Сегодняшний день был просто невероятным и поражающим — первая его половина была настолько ужасна, а вторая — прекрасна, что я даже не знаю, какое впечатление останется о нем.

— Жозель, — позвал меня Аэн, — где бы ты хотела жить? Здесь или в Эльяне?

Вопрос был злободневный. Сейчас я готова была согласиться на любые его условия, но все же это решение должно быть взвешенным. У Аэна там семья, госслужба, титул. Здесь у меня не осталось никакого имущества, только семья — тетушка с дядюшкой и их дети. Но они всегда смогут приехать ко мне Эльяну, в том числе и на свадьбу. А дети смогут проводить каникулы на море.

— Я поступлю так, как тебе будет удобно. Если скажешь улететь в Эльяну, я последую с тобой без сомнений и сожалений.

— Тогда ты вернешься на родину со мной?

Я кивнула. Пожалуй, это именно то, чего я хочу.

Следующим днем мы рассказали о своих планах тетушке и дядюшке. Литуша была больше всех рада предстоящей возможности слетать к морю. Признаться, я и сама соскучилась по соленой воде, омывающей ноги, и легкому бризу, перебирающему волосы. Меня даже не пугало то, как воспримет мое возвращение высшее общество — теперь я без титула и отцовского имения. Да и сбережений у меня останется не так много после выплаты яну Уфорду.

Кстати, о них. После обеда мы с Аэном отправились в банк, где я перечислила полагающуюся адвокату сумму, а после заехали в жандармерию и забрали тело Сторожа. Он, как и Джон, после уничтожения бюро стал свободным, поэтому и на него пришлось переоформлять бумаги в артефактной лавке. С Джоном пришлось распрощаться – я лишь дала ему кошель с рэхами, которые он по началу отказывался брать, а после принял с благодарностью. Я надеялась, что он еще найдет своё призвание.

Увозить Сторожа из Кроуля я не собиралась, и тут встал вопрос его содержания, который решился следующим днем.

С утра у Аэна были дела в жандармерии — ему нужно было закрыть тут все дела и распустить отдел, чтобы с чистой совестью вернуться на родину. А во второй половине дня мы отправились к яну Фарду — ему-то я и перепоручила Сторожа. Мне почему-то показалось, что эти двое поладят. Так и произошло.

— Значит, замуж выходишь? — сощурившись, спросил учитель. — А потом что? Дети и внуки? Скукота! Как устанешь от этой жизни — возвращайся! Тут медитации, капуста на заднем дворе не прополота, мои похороны, грядущие, разумеется. У меня такие надежды были на тебя! А теперь… кто хоронить-то меня будет?

— Вы главное заранее меня о своей смерти известите, — отозвалась я, подражая черному юмору учителя, — я приеду и подготовлю все в лучшем виде! А пока Мортем не пришел за вами, навещайте меня в Эльяне почаще!

Ян Фард усмехнулся, но легкий оттенок грусти не покинул его глаз. Мне необходимо было прощаться с Кроулем и возвращаться на давно забытую родину.

Разгромленное бюро перешло под юрисдикцию жандармерии — именно они восстанавливали надгробия и разбирали завалы в подвале, где хранились оставшиеся целыми вазы с прахом. Теперь за Кростбугом больше не было похоронного бюро, но осталось обширное кладбище.

Так как у бюро был новый хозяин, то все счета по неустойке и судебные жалобы ложились на наследников Штона. Но таковых у него не было, поэтому извещение пришло на счет короля Эльяны.

— Как бы эту сумму не вычли из моего жалования, — хохотнул Аэн, и я улыбнулась, надеясь, что все же не вычтут.

Ибо нам еще предстояли свадебные хлопоты.

Через пару дней мы узнали, что картины, нарисованные Джоном, стали настоящей сенсацией – эксперт оценил их в сотни тысяч рэх! К сожалению, моему дворецкому стать миллионером было не суждено – он был собственностью бюро, но после его распада перестал им быть, как и картины, найденные в подвале. Так что картины ушли с молотка за огромные деньги, которые, после выплаты всех налогов и уплаты неустойки за взрыв в бюро, пошли в казну Эльяны. Должно быть, его величество Эльр остался лишь в плюсе.

Жандалю было грустно расставаться с Дималой, но я пообещала, что буду рада видеть девочку в любое время — она может приезжать к нам на каникулы. А в середине Холодного периода мы с Жаном можем наносить ответные визиты.

Я покидала Кроуль не сожалея ни о чем и с надеждами на лучшее будущее. 

[1] Альтомарин — дорогой камень, добываемый на морской глубине в Драконьих впадинах. Он меняет цвет в зависимости от наряда.