Глава 7

Жозель Эльсо

Для ответа мне понадобилась минута раздумья. Я положила сахар в чашечку и медленно размешала, смотря исключительно на красно-желтую жидкость. Собравшись с силами, я подняла глаза на яну Ладу и призналась:

— Ян Харош считает, что во мне есть дар ясновиденья…

— Богиня милостивая! Да как же так? И мы не заметили? — всплеснув руками, эмоционально воскликнула женщина. — Это что же теперь делать надо? Это тебя в нашу академию магии устроить? Связей у меня, конечно, нет, но вот скоро вернется Можжетон и быстренько порешает этот вопрос. Ты же нам не чужая стала, а тут дело такое — обучиться надо. К тому же известно, что дар ясновиденья единственный, который не закрывается и не передается другому носителю.

— Потому что это проклятье, а не дар, — прошептала я, и лицо Ладушки сделалось кислым-кислым.

— Не говори так, — погладив меня по руке, отозвалась хозяйка булочной. — Любой дар — это дар, а уж нам решать, сможем мы его удержать или нет. Для других и, к примеру, дарственная на мою булочную была бы проклятием если бы они с ней не справились — загубили бы дело и в долги влезли. А если голова на плечах есть и тяга к неизведанному, то никакое это не проклятие, а благословение богини. Так что ясновиденья ты не пугайся, а ищи к нему подход.

— Вы так думаете?

— А почему бы мне говорить то, чего я не думаю? Ты знаешь, человек я прямолинейный, увиливать не умею и не люблю. Так что там с яном Харошем? Чего к нему ходила, когда сразу надо было нам говорить? Я прямо сегодня весточку Можжетону отправлю.

— Не стоит, — смущенно ответила я. — Ян Харош договорился со своим другом, чтобы тот взялся меня обучать. Завтра я познакомлюсь со своим будущим учителем.

— А что же не в академии? — нахмурилась яна Лада. — Как же ты без диплома? Почему наше предложение принять не хочешь?

— Я и так многим вам обязана, а обучение стоит так дорого, что не уверена, смогу ли вам вернуть такие деньги, — честно ответила я. — Ян Харош же предложил компромисс — я помогаю ему в похоронном бюро в обмен на его услугу. К тому же он предлагает обучение уже сейчас, что экономит целых полгода обучения.

— Девочка моя, что-то я сомневаюсь в этом предложении! Как-то неправдоподобно звучит. Да и о каких деньгах ты говоришь? Ты так помогаешь Литуше!

— Это то малое, что я могу сделать в благодарность вам, — сказала я. — И еще кое-что: я не уверена, что хочу обучаться в многолюдной академии.

Это была правда. С некоторых пор я сторонилась общества, словно кто-нибудь может признать во мне бежавшую из Эльяны дочь графа, попавшего в опалу. Как бы порой не был жесток ян Харош в своих словах, в одном он прав: я такая же нелюдимая, как и он. Я сторонюсь общества и среди мертвецов буду чувствовать себя спокойнее, чем среди живых.

— Ты необычная девочка, Жозель, — со вздохом отозвалась жена купца. — Ничего плохого сказать про яна Хароша не могу. Он помог устроить поминки и для моей матери, и для родителей Можжетона. Дело его хоть и скорбное, но нужное и важное. Но чем же ты можешь ему помочь?

Я пожала плечами. Не хотелось говорить об обмане, который задумал ян Харош, особенно после её слов о нем. Она хорошего о нем мнения, но каждый выживает, как может.

— У него нет наследников, поэтому он хочет подготовить меня и обучить своему ремеслу. Но пока что нужно познать свой дар, — ответила я, и почувствовала легкое тепло в груди.

Словно мои способности были рады тому, что я их наконец-то признала. Отмахнувшись от подобных мыслей, вернулась к щербету. Как будто дар может быть живым! Яна Лада больше не задавала мне никаких вопросов, но глядела с беспокойством.

Следующим утром я оделась в удобное платье без турнюра с длинными рукавами и захватила шляпку с ленточным ободком. Накинув плащ, покинула дом через двери только открывшейся булочной. В зале сидели полусонные клиенты с чашками бодрящего отвара в руках и тарелками ароматных булочек на столе. У меня же от волнения живот скручивался в тугой узел, лишая всех мыслей о завтраке.

— Гостинец не забудь для своего учителя, — сказала яна Лада и всучила корзинку, полную выпечки.

— Спасибо! — искренне поблагодарила я, и выбежала на улицу.

Зима закончилась и стучала весенняя капель. Здесь меня ждал Тошка на обычном фаэтоне, а не магическом. Он спрыгнул с козел, привязав поводья, и открыл мне дверцу. Поблагодарив его, я приняла помощь паренька и устроилась на сиденье. Вернувшись на свое место, Тошка резво тронул лошадей, а я успела лишь махнуть рукой яне Ладе.

Когда лошади свернули на проселочную дорогу, у меня возникло ощущение, что это был самый важный поворот в моей жизни. Будто вся моя жизнь текла именно к этому моменту — моему предназначению.

Как же высокопарно звучит! Я даже усмехнулась, но все же от своих мыслей не отказалась — сейчас действительно происходило что-то важное для меня. Пока мы проезжали мимо городских стражей, тряслись на проселочной дороге, глядели вслед проплывающим деревьям — вот сейчас то самое, совсем скоро, еще чуть-чуть. Сердце захватило предвкушение, и я едва сдерживалась, чтобы не начать кусать ногти.

Деревенька, в которую мы въехали, находилась на границе леса и полей — с одной стороны раскинулись черноземные нивы, а с другой стоял высокий хвойный занавес. Возле деревянного указателя несколько мальчишек играли на лавках. Стоило приблизиться фаэтону, они одновременно обернулись и замерли, с интересом глядя на нас. Наше прибытие оказалось занятнее повседневных игр, и они, недолго думая, кинулись следом за нами, не отставая.

Мы остановились перед забором, за которым стоял высокий сруб. Дерево еще не потемнело, значит, мастер Фард совсем недавно переселился в деревню и отстроил себе небольшой домик. Ну как небольшой… На фоне остальных деревенских домов он выглядел внушительно.

— Приехали, яна Жозель, — отчитался Тошка. — Велено вас сюда доставить, а потом вернуться ближе к вечеру.

— Ты уверен, что ян Фард живет здесь? — уточнила я.

— Конечно! Я уже подвозил его, а память знаете какая у меня хорошая? На зависть многим!

Ничего не ответив парню, я передала ему корзинку и спустилась с фаэтона. Деревенских детей вокруг нас стало больше и все они с любопытством разглядывали нас. Помощник хозяина бюро, оглядев толпу, присвистнул. Я открыла корзинку, посмотрела на ягодные пирожки и достала один, отдав его самому ближнему мальчику. Тот с недоверием посмотрел на него, но все же принял и откусил. Второй я отдала девочке со смешными косичками, потом — третий, незаметно ушел и четвертый, пятый…

— А вы откуда такая красивая? — задал вопрос один из мальчишек.

— А к кому вы? — спросил второй с интересом.

— А надолго?

И вопросы посыпались нескончаемым потоком, я же лишь улыбалась. Дети окружили меня плотным кольцом, не давая возможности двинуться, пока не скрипнула калитка. Тогда ребятишки отскочили и спрятались за мою спину, я же оказалась лицом к лицу с седовласым старцем с пышной длиной бородой, которую он задумчиво огладил и окинул меня оценивающим взглядом. Я поняла, он и есть ян Фард, хоть с виду совсем не похож — простая подпоясанная туника и льняные светлые штаны не соответствовали образу сильного мага, каким я уже успела представить его в своей голове.

— Жозель, надо думать, — его голос, рокочущий, испугал детей, и те еще ближе прижались ко мне. Если честно, я готова была последовать их примеру, но не в моих правилах отступать, поэтому расправила плечи и подала старцу корзинку. — Хорошее плетение, только у меня и своих таких хватает.

Ойкнув, я спрятала пустую тару за спину и повинно опустила голову. Мне совсем не хотелось выглядеть глупо, но именно так я и выглядела. Все пирожки детям раздала, а гостинца учителю не осталось!

— Простите, — решилась я на разговор. Маг оглядел жующих детей с перемазанными в начинке щеками и усмехнулся.

— Да не за что прощения просить, — ответил он. — Я бы этот подарок все равно не принял, так как приготовлен не твоими руками, а руками твоей благодетельницы. Но разговор не об этом. Ты магии пришла учиться?

— Да, — неуверенно ответила я, и мужчина прищурился.

— Что-то не похоже. Спрошу еще раз. Ты магии пришла учиться?

Я не знала, что ответить. Сомнения меня грызли. От волнения я сжимала ручку корзинки и смотрела в землю. Наши зрители — деревенские дети — с интересом переводили взгляды с меня на мага и обратно. Им нужен был ответ. Ему нужен был ответ.

Нет, не так — мне нужен был ответ. В первую очередь, мне.

— Да. Я пришла учиться магии.

Мой голос звучал уверенно. Я положила корзинку в фаэтон, шагнула вперед и сделала книксен. Усмешка яна Фарда спряталась где-то в бороде. Отступив в сторону, он открыл для меня калитку. Дети застыли, смотря на меня такими глазами, словно не были уверены, что я вернусь. Тошка махнул мне рукой, запрыгнул на козлы и развернул экипаж.

Я осталась одна. В чужом дворе. За невысоким забором меня жалостливым взглядом провожала ребятня. А мой новый эксцентричный преподаватель закрывал за мной калитку. Я думала, что в похоронном бюро пути назад нет? Его нет сейчас!

— Идем, — положив на мои плечи могучие руки, «пригласил» меня в дом маг.

На негнущихся ногах я прошла вперед. Дверь передо мной отворили, с усилием толкнув плечом. Мы вошли в светлый коридор, устеленный темно-красным ковром. Здесь стоял круглый стол, накрытый белой скатертью, несколько стульев и сервант. На стенах висели натюрморты. Через двери справа и слева можно было попасть в другие комнаты. Потолок — высоченный. Даже если ко мне на плечи сядет мой двойник, и то до верхних балок руками не дотянется.

— Чего застыла? Проходи. Садись за стол. Чай будешь?

— Буду, — ответила я и вспомнила о корзинке. — Вот только с собой ничего к столу нет.

— Это я уже понял, и ты слышала мой ответ, — вновь его усмешка потонула в бороде.

Мужчина, не став со мной долго расшаркиваться, вышел через правую дверь, должно быть, на кухню. Я же села за стол, сложила руки на коленях и стала разглядывать натюрморты. Комната освещалась только светом из двух окон, и с утра было темновато, но совсем не страшно. И снаружи дом выглядел уютным. Так чего деревенские дети выглядели такими перепуганными?

Вскоре вернулся хозяин дома и расставил на столе чай с угощениями. Чего тут только не было! Пироги с разными начинками, ягодная пастила, карамель, ватрушки, крендели! В общем все, что подавалось в булочной яны Лады, и что я ни в коем случае не ожидала увидеть в доме ясновидца.

— Угощайся, — пододвинув ко мне пастилу, сказал мужчина.

Признаться честно, я еще не завтракала, поэтому с удовольствием приняла предложение мастера. Подвинув к себе чашку, я отрезала кусочек пастилы. Обычно я начинаю с горячего чая, но тут угощения выглядели так аппетитно, что хотелось попробовать все.

Я и попробовала. Всего по чуть-чуть, кроме карамели. От неё еще больше захочется пить. Я словила себя на этой мысли и посмотрела на чай. Почему я о нем забываю, пока не посмотрю на него? Но и когда смотрю, все равно не тянет его пить. Я подняла растерянный взгляд на мастера, не понимая своих опасений.

— А можно воды? — спросила я, сглотнув.

— Вот же чай, еще горячий, — бросив взгляд на чашку, подтвердил мои опасения мастер.

С этим чаем что-то не так. Пить его совершенно не хочется. Интуиция? Дар? Можно назвать как угодно, но я точно знаю, что в нем меня ждет опасность.

— Но мне хочется воды, — уверенно ответила я, отодвинув чашку подальше.

Старик неожиданно улыбнулся. Едва заметно. Уголки усов приподнялись.

— Молодец. Первое вступительное испытание ты прошла. Считай, ты принята в обучение.

Я даже не могла сказать, что рада слышать. Вот так, без предупреждения, и испытание? Интересно, что же в этой чашке? Последний вопрос я задала вслух.

— Яд, — ответил мастер, совершенно не испытывая угрызений совести.

И этот человек должен меня обучать?! Да я лучше в академию пойду и полгода потеряю!

Именно с этим намерением я поднялась на ноги, но была пригвождена к полу емким:

— Сядь.

И я села. Просто потому, что некоторые люди умеют так произносить слова, что те убивают своей тяжестью. Если бы я владела этим навыком, то осталась бы в поместье и убила бы ненавистного Шандольфа одним словом.

— Куда собралась? — будничным тоном спросил маг, и я не сразу нашлась с ответом.

Действительно, куда? Тошки нет. Заберут меня только вечером. Так куда я собралась? Пешком до города? Далековато будет. Хотя к вечеру дойду, если не заплутаю.

— Вы понимаете, что могли меня убить? — нашлась я.

— Полностью, — подтвердил мои худшие опасения мастер. Он просто сумасшедший! — Но на что только не пойдешь ради достижения цели? К тому же твоя интуиция могла пробудиться только при смертельной опасности. Подсыпь я тебе слабительного, ты бы с вероятностью девяноста девяти процентов его выпила. Кому было бы от этого лучше?

— Но вы могли меня убить!

— А ты могла сюда не приходить, но пришла, надеясь на мою помощь, — парировал мужчина, и мне нечем было крыть.

— Так мне уйти?

— А ты готова?

Я не сдвинулась с места, потому что мысленно уже ответила на этот вопрос. И дело даже не в том, что мне некуда было идти, а в том, что я уже выбрала дорогу. И с неё не хотела сворачивать, не смотря ни на какие трудности.

— Раз я прошла вступительное испытание, значит, мне положен первый урок?

— Ты права, — кивнув, ответил маг. — Урок первый: не задавай вопросов, на которые не готова узнать ответы. Ты спросила, уйти ли тебе, но что, если я бы ответил согласием? Твой путь дальше был бы отрезан. Так и в ясновиденье: не задавай будущему вопросы, на которые не готова узнать ответ. Никогда не ищи встречи с видениями сама, они сами найдут тебя, и ты не будешь этому рада, уж поверь.

Верю. Его взгляд пробирал до мурашек и заставлял верить его словам. Сколько всего этот мужчина видел в своей жизни, что так очерствел? Дал бы он мне выпить яд или одернул руку в последнее мгновение? Я не знала ответа. Мы слишком мало знакомы. Но к концу обучения я обязательно отвечу себе на этот вопрос.

— Для начала выпишем тебе пропуск в библиотеку, в отдел магии, — начал мастер, откинувшись на спинку стула. — Первые полгода будут только теория и медитации. Учить придется много, чтобы уложиться в семь месяцев. В начале второго курса будем учиться запоминать те видения, которые тебе приснились, но которые ты не запомнила. До этого ты должна многое усвоить, в первую очередь ознакомиться с историческими справками самых сильных оракулов. Особенно знать обстоятельства их смертей и последние видения, предзнаменовавшие эти события. Ты должна развивать свою интуицию, но это не главное. Ты должна научиться мыслить головой, а не сердцем — иначе дата твоей смерти займет почетное место в списках Хароша. Поняла меня?

Я кивнула. А что оставалось? Я не была уверена, что мне удастся это, но ведь таковы особенности этого дара. Оракулы не всегда могут предотвратить то, чему суждено случиться.

— Рад слышать, — кивнув, отозвался ян Фард и поднялся на ноги. — А теперь идем за мной. Мне нужно познакомить тебя с залом медитаций.

Через правую дверь узким коридором мы прошли в маленькую комнатушку, в которой из мебели были только мягкие восточные подушки, разбросанные по полу. Ставни окон были закрыты, поэтому единственный свет, который попадал сюда, лился из коридора. При таком освещении чуть виднелись темные резные края реек, которыми были обиты стены. Потолок, уходящий вверх, вовсе был непрогляден, можно было только догадываться, что выполнен он куполом.

— Здесь тебе придется провести большую часть времени, — через некоторое время произнес маг и, разувшись, закрыл за собой дверь.

Комната погрузилась во мрак, лишь несколько лучиков попадали через ромбовидные отверстия ставней. Я оставила свою обувь у входа и прошла следом за мастером в центр комнаты. Сердце билось медленно, словно замирало в ожидании чего-то важного. Я шла осторожно, выставив руки вперед, чтобы ни обо что не споткнуться и не поскользнуться на атласных подушках.

Внезапная вспышка магического светильника ослепила, и я на мгновение зажмурилась. Свет становился все более блеклым, пока не стал напоминать мигание свечи. Я села напротив мага, скрестив ноги, и, так же как и он, не отводила взгляда от «пламени». Теперь оно не слепило и казалось более живым.

— Главное умение ясновидца — четко фокусироваться на чем-то одном, откинув все прочее на задний план. Сейчас твоя задача — научиться отстраняться не только от внешнего мира, но и от самой себя — в эти минуты ты не должна слышать, чувствовать, говорить. Только видеть. Видеть пламя светильника. Это единственное, что должно тебя волновать. Это единственное, что сейчас имеет значение.

Единственное. Да как можно отвлечься на что-то другое? Пламя завораживает. В этом мире существуют только его пляшущие язычки. Они прыгают внутри шара магического светильника. Туда-сюда. Срываются сверху вниз, ударяясь о стенки, чтобы вновь оттолкнуться и подарить своим сиянием свет и тепло. Для кого оно старается? Для меня или для себя? Когда любимое дело приносит удовольствие, уже стирается эта грань. И эти язычки пламени забывают, для чего они кружат внутри шара, для них уже не существует иного действия.

Но иногда они могут приносить боль.

Я вспомнила, как услышала топот коней и увидела из окна множество светильников, а следом за ними в наш дом вошли незнакомые люди. Улян Шандольф, как я узнала позже. Своим огнем он разрушил мою жизнь.

И такой же жгучий огонь сейчас сжигал булочную яны Лады. Языки пламени кусали доски, превращая их в угли. Огонь вздымался над некогда высоким и богатым зданием, обжигая воздух, который волнами убегал в небо. Пожар пугал каждого из случайных очевидцев, сочувствующих бедной жене купца. Мои мысли проносились над судачащей толпой, смешиваясь с пустыми разговорами. Я нашла яну Ладу, которая сжимала в руке белый платок и сквозь пелену слез глядела на свой догорающий дом.  К её юбке прижимались трое детей — две девочки и один мальчик, слишком знакомый, слишком похожий на меня…

Я очнулась, тяжело дыша. Голова шла кругом. Я поднялась на ноги и сделала шаг, но тут же пошатнулась, не чувствуя своего тела — оно было подобно желе, исколотого множеством тончайших игл. Я с трудом дошла до окошка и распахнула створки, вдохнув свежий воздух.

Но, казалось, даже он был с привкусом гари. Сглотнув, я поморщилась. Координация постепенно возвращалась ко мне, и я бросилась к выходу, встретив в коридоре мага. Отшатнувшись, я обогнула его и выбежала на улицу. Он не бросился следом, не пытался остановить, я же не меняла своего курса. Мне казалось, что каждая секунда на счету.

Выскочив за калитку, я наткнулась на одного из деревенских детей. Он с подозрением глядел на меня, после чего медленно протянул руку, тыкнул пальцем и тут же отшатнулся. Поняв, что нападать я не собираюсь, он еще раза три потыкал в мое предплечье.

— Ты жива? — решился спросить он и оглянулся на друзей, застывших с противоположной стороны широкой дороги. Я не была уверена, стоит ли отвечать ребенку. — Эй, она живая!

— Живая? — так же недоверчиво спросил хор детских голосов.

— Ага, — тоном знатока подтвердил первый. — Я проверил!

Что с местными детьми не так? Или что не так с этим домом? Впрочем, сейчас нет до этого дела. Я огляделась в попытках найти что-то, на чем можно было доехать до города. Скосила взгляд на мальчика.

— Скажи, у твоих родителей есть лошадь?

— Ага. Она сейчас на пашне. А что?

Значит, искать нужно в полях. Но как я доберусь домой, если совсем не знаю дороги? Меня захватила паника. Я нервно оглядывалась по сторонам, а мир вокруг меня плыл безумным хороводом. Кажется, это я начала кружиться вокруг своей оси, пытаясь найти решение. Оно никак не находилось, а где-то там горит дом купца.

И Жандаль меня ждет больше всех на свете. А меня нет рядом.