Глава 14

Утро в нашем Солнцедаре выдалось на редкость приторным, прямо как сироп, в котором я в детстве случайно утопила муху. Птички на ветках чирикали так слаженно, что казалось, у них есть невидимый дирижёр в крошечном фраке. Солнышко светило так навязчиво, что глазам становилось больно, а воздух был густым и сладким, как мамина наливка. От такого воздуха в голове вместо умных мыслей начинали плавать глупые розовые пони. А всё почему? Потому что сегодня у нас был великий праздник — День Вселенской Гармонии и Всеобщего Обожания Ладары. По этому поводу всех, кто мог ходить, и даже тех, кто не очень, согнали на главную площадь. Там наша местная богиня, Ладара, разодетая в белое, как невеста, готовилась к очередному сеансу массового убаюкивания, который она скромно называла «молебном».

Я притулилась в самом конце толпы, рядом с бочкой для кваса, и старалась дышать через раз. Не хотелось превращаться в такой же радостный кабачок, как все вокруг. В кармане моего плаща недовольно ворочался Шишок. Он был зол и голоден, а это его обычное состояние, умноженное на два. Всю дорогу он сердито сопел и транслировал мне в голову свои ценные мысли.

«Хозяйка, ну это же цирк!— пыхтел он, щекоча меня усами. —Ты только глянь на эти лица! Улыбаются во весь рот, а глаза стеклянные. Их же дурят, как детей! А они и рады! Настоящий праздник — это когда столы ломятся от еды! Где пироги с зайчатиной? Где медовуха? Я требую справедливости и котлету!»

— Тихо ты, гурман колючий, — прошептала я, похлопав по карману. — Сейчас будет не котлета. Сейчас будет представление.

И точно, на небольшой деревянный помост, сияя, как свежевымытая тарелка, выплыла Ладара. Толпа тут же издала восхищённый вздох, будто им всем показали что-то невероятно красивое. Ладара картинно вскинула к небу тонкие руки и начала вещать. Голос у неё был тягучий и сладкий, как мёд, он обволакивал и усыплял. Она говорила про гармонию, любовь и прочую чепуху, от которой у нормального человека сводит зубы. Люди слушали, открыв рты, и на их лицах было написано такое счастье, будто им пообещали списать все долги и выдать по мешку золота.

Наконец, шоу подошло к главному номеру. Две помощницы, тоже в белом, вынесли золотой кубок, наполненный до краёв мутной жидкостью. Это был знаменитый «Эликсир Вселенской Радости».

— А теперь, мои дорогие, — пропела Ладара, поднимая кубок, — время испить счастья! Одна капля — и все ваши проблемы исчезнут!

Толпа замерла, предвкушая чудо.

И тут я вышла.

Я шла прямо через ряды удивлённых «счастливчиков», и мои сапоги громко стучали по брусчатке. Тишина звенела в ушах. Я остановилась у самого помоста и посмотрела Ладаре в глаза. Её идеальное личико на секунду скривилось, но она быстро вернула на него дежурную улыбку.

— Что случилось, дитя моё? Хочешь первой испить из чаши радости?

— Нет, — громко сказала я, и мой голос прозвучал на удивление чисто и зло. — Я хочу показать всем другой фокус. Называется «урок химии для начинающих».

С этими словами я поставила на землю свой походный котелок. Достала флягу с водой и налила немного.

— Смотрите все! — крикнула я толпе. — Это основа любого чуда. Простая вода из колодца!

Затем я вытащила мешочек с сахаром, который утащила утром с кухни.

— А это — чтобы жизнь казалась слаще. В прямом смысле этого слова.

Я сыпанула в котелок щедрую горсть сахара и помешала ложкой.

— Ну как? Уже похоже на ваш волшебный напиток?

По толпе пробежал шёпот. Ладара перестала улыбаться. Её лицо стало злым и колючим.

— А теперь — главный ингредиент! — я достала из кармана горсть белых цветочков, того самого лунного дурмана. — Вот он, ваш генератор счастья! Цветочек, от которого в голове появляется приятный туман и хочется всех любить. А если съесть много… то разум просто покидает вас. Надолго.

Я бросила цветы в котелок, и вода тут же стала золотистой.

— Ой, чуть не забыла! — я достала щепотку золотых блёсток, которые нашла в её комнатке. — Последний штрих! Для красоты и божественного сияния!

Я сдула блёстки с ладони прямо в котелок.

— Вот он! Ваш «Эликсир»! Сладкая водичка, сонная травка и блёстки, купленные на ярмарке! Пейте, веселитесь! Только не удивляйтесь, что пока вы тут поёте, ваши дома разваливаются, а дети скоро начнут мычать вместо того, чтобы говорить!

Я замолчала, пытаясь отдышаться. Люди смотрели то на меня, то на Ладару. В их глазах медленно, как будто просыпаясь, начало появляться что-то похожее на мысль.

— Она всё врёт! — вдруг взвизгнула Ладара, и её голос стал похож на скрежет железа. — Она ведьма! Завистливая дикарка! Она хочет разрушить наш мир! Схватить её!

Но никто даже не пошевелился. Какой-то мужик вдруг нахмурился и почесал затылок.

— И правда… голова гудеть перестала…

— И у меня, — сказала женщина рядом. — И грусть… она не ушла. Я просто её не замечала.

— Я знаю, как вам помочь, — сказала я уже спокойнее. — По-настояшему. Без фокусов.

Я достала из сумки пучок мяты и крапивы.

— Вот лекарство. Оно не обещает счастья. Оно просто разбудит.

Я бросила травы в котелок. Сладкий запах тут же сменился резким и свежим.

Ладара смотрела на меня с такой ненавистью, что, казалось, сейчас испепелит. Её маленький сахарный мирок трещал по швам.

«Браво, хозяйка! Брависсимо!— закричал в моей голове Шишок. —Вот это выступление! Я в восторге! Так ей и надо, этой сладкой обманщице! А теперь, когда концерт окончен, может, всё-таки пойдём искать пироги? Я считаю, мы это заслужили! Особенно я, как твой главный советник и моральная поддержка!»

***

Я стояла и смотрела на Ладару, которая, казалось, вот-вот лопнет от злости. Если честно, мне было совсем не страшно. Даже немного забавно. Она напоминала мне дорогую куколку, у которой маленький ребёнок отобрал самое красивое платьице и измазал его в грязи. Её личико, такое идеальное и гладкое, сморщилось, будто она съела кислый-прекислый лимон. Куда только подевалась вся её приторная доброта и разговоры о вселенской гармонии? Всё это испарилось, и осталась только чистая, незамутнённая злоба.

— Ведьма! — пискнула она так громко и тонко, что у меня чуть уши не отвалились. Голос, который только что звучал, как сладкий мёд, теперь походил на визг ржавой пилы. — Она самая настоящая тёмная ведьма! Её прислал Железный Князь! Она хочет разрушить наш прекрасный мир и отравить всех своей противной северной магией! Стража! Чего стоите? Хватайте её! Быстро!

Два огромных детины в белых балахонах, которые до этого момента стояли по бокам от сцены с таким видом, будто они не стражники, а ангелы небесные, тут же очнулись. Они нахмурили брови, расправили плечи и, стараясь выглядеть как можно страшнее, пошли прямо на меня. Толпа, которая и так ничего не понимала, испуганно пискнула и отхлынула назад, освобождая им дорогу.

«Хозяйка, внимание, тревога!— тут же запаниковал у меня в голове Шишок. —Кажется, назревает драка! Очень серьёзная драка! Срочно активируй план „Б“! Расшифровываю: „Бежим“! Хотя постой, есть идея получше! Давай превратим их в жаб! Представляешь, две огромные, зелёные, склизкие жабы в белых балахонах! Они будут так смешно квакать!»

Но я даже не пошевелилась. Я просто стояла и ждала, когда ко мне подойдут эти два ходячих шкафа. Каким-то шестым чувством я понимала, что они до меня не дойдут. Просто знала, и всё.

И тут в толпе кто-то закричал. Но это был не испуганный писк. Это был дикий, полный настоящего горя вопль, от которого у меня самой всё внутри похолодело.

— Деда! Дедушка, что с тобой?!

Все, как по команде, повернули головы. В самой середине площади, прямо на камнях, лежал тот самый старичок, которого Ладара вчера с таким пафосом «исцелила». Его глаза были закрыты, а лицо стало совсем серым. Он не дышал.

Рядом с ним на коленях стояла его жена и билась в истерике.

— Он… он просто шёл и упал! — кричала она, пытаясь растормошить мужа. — Сказал, что в груди что-то кольнуло, и… и всё!

И в этот момент хрупкая вера людей в чудеса, которую Ладара строила так долго, с оглушительным треском разлетелась на миллион осколков. Их обожание, их почти религиозное поклонение в одну секунду превратилось в чистую ярость. Ярость обманутых людей — самая страшная штука на свете.

— Она… она его убила! — крикнул кто-то из толпы, и этот крик послужил сигналом.

— Обманщица! — тут же подхватил другой голос.

— Она поила нас отравой, а сама стояла и смеялась!

— А мой сын! Он выпил её «эликсир» и теперь третий день спит, как сурок, даже покушать не встаёт!

Толпа, которая ещё минуту назад напоминала стадо смирных овечек, превратилась в стаю голодных волков. Лица, которые светились от счастья, теперь перекосило от гнева. Улыбки сменились оскалом.

— Взять её! — прорычал какой-то здоровенный мужик, и вся эта ревущая толпа ринулась вперёд. Но не ко мне. А к ней.

Ладара застыла на своей сцене, а её лицо стало белее, чем её одежды. Она смотрела на людей, которые ещё вчера целовали ей руки, и в её красивых зелёных глазах застыл настоящий, животный страх. Кажется, до неё наконец дошло, что её сладкая сказка закончилась.

Её телохранители, эти два амбала, увидев, что дело принимает скверный оборот, не придумали ничего лучше, чем просто сделать шаг в сторону и скромно пропустить разъярённую толпу к своей хозяйке.

— Нет! Подождите! Я же… я хотела как лучше! — пролепетала Ладара, медленно пятясь назад. — Я дарила вам всем счастье!

— Ты дарила нам враньё! — проревел кузнец, который уже почти залез на сцену. — Ты отняла у нас последнее, что было — надежду!

Толпа окружила помост. Десятки рук тянулись к Ладаре, чтобы разорвать на кусочки ту, которую они ещё вчера считали богиней.

Я смотрела на это, и мне стало не по себе. Да, я хотела, чтобы все узнали правду. Но я не хотела, чтобы её убили. Это было как-то… слишком жестоко.

Ладара, поняв, что её сейчас просто растерзают, издала пронзительный визг, который ну никак не сочетался с её ангельской внешностью, развернулась и бросилась бежать. Она неслась прочь со сцены, в сторону своего храма, который возвышался над городом, похожий на гигантский свадебный торт. Толпа с диким рёвом помчалась за ней.

Я осталась стоять одна посреди пустой площади. Рядом со мной валялся золотой кубок, из которого на брусчатку лениво вытекали остатки «эликсира радости».

«Ого,— пискнул из кармана Шишок, который, кажется, только сейчас пришёл в себя. —Вот это да. Народный гнев — это вам не шутки. Хозяйка, а может, бросим мы это дело? Все эти разоблачения… Давай лучше пойдём и съедим по пирогу с капустой? Это как-то… безопаснее, что ли».

Я смотрела им вслед и понимала, что это ещё не конец. Это только самое начало. И что-то мне подсказывало, что в этом белоснежном храме-торте меня ждёт ещё один сюрприз, и он будет куда неприятнее, чем этот.