Глава 15

Площадь опустела как-то слишком уж быстро. Только что тут была целая толпа, которая орала и топала ногами, а теперь — тишина, хоть в ушах звени. Лишь ветер лениво катал по земле растоптанные цветочные лепестки, да в луже чего-то липкого, что раньше называли «эликсиром радости», одиноко валялся золотой кубок. Победа, после которой во рту остался какой-то неприятный привкус. Я смотрела на белый храм, в котором скрылась Ладара, и не чувствовала ровным счётом ничего: ни радости, ни злости. Только усталость, будто я три дня вагоны разгружала.

«Ну и денёк, а?— пропищал у меня в голове Шишок. От всего этого шума он опять забился в самый дальний и тёмный угол моего кармана. —Хозяйка, слушай, а может, бросим всё это? И этих, и тех, и вообще всех? Давай найдём самую-самую глухую нору в самом-самом глухом лесу и будем там жить? А? Я буду орешки собирать! Я даже согласен есть одни только корешки! Честное-пречестное!»

Я уже хотела сказать ему, что это просто гениальный план, но тут меня кто-то довольно бесцеремонно схватил за руку. Я аж подпрыгнула от неожиданности и резко развернулась, уже прикидывая, как бы половчее заехать незнакомцу локтем в нос.

Но передо мной стоял не враг, а какой-то мужичок, весь в пыли с головы до ног. Он так тяжело дышал, будто без остановок бежал всю дорогу от самого Вересково.

— Ната? — выдохнул он, уставившись на меня испуганными глазами. — Фух, слава богам, нашёл!

— Простите, а мы знакомы? — я с подозрением посмотрела на него и попыталась выдернуть руку, но он держал её так крепко, словно это был не человек, а капкан.

— Меня Дмитрий прислал, — затараторил он, нервно оглядываясь по сторонам. — Я за тобой от самого Вересково шёл, тайно. Охранял, значит. Дмитрий велел не показываться, но если что — помочь. А теперь новый приказ — срочно тебя найти и всё передать. Очень срочно!

Когда я услышала имя Дмитрия, у меня внутри всё похолодело. Уж если этот вечно спокойный и элегантный столичный парень прислал за мной такого вот запыхавшегося гонца, значит, дела были совсем плохи.

— Что случилось? — спросила я, и голос почему-то предательски задрожал.

— Вести с севера, — мужичок сглотнул. — Плохие вести. Ну, то есть, очень-очень плохие.

Он потащил меня в какой-то тёмный переулок, чтобы никто не подслушал, хотя вокруг и так не было ни души.

— План Дмитрия с «Шептунами»… он, короче, провалился. Точнее, он сработал, но совсем не так, как надо. Князь прознал, что в Вересково его людей раскусили. И что их яд не сработал. И он теперь в ярости.

Гонец перевёл дух.

— Он понял, что мы не просто какие-то там тёмные крестьяне, которых можно напугать. Он понял, что мы — настоящее сопротивление. И решил, что хватит играть в игры.

Он посмотрел мне в глаза, и я увидела в них свой собственный страх.

— Он отправил в Вересково своего лучшего генерала. Самого злого и безжалостного. Его зовут Тугарин, а прозвище у него — «Змей». Говорят, он вообще ничего не боится и никого не жалеет. А его солдаты — это не те ржавые консервные банки, что мы тут видели. Это новые модели, быстрые, умные и очень опасные.

У меня аж дыхание спёрло. Фёдор. Аглая. Все они…

— Какой у него приказ? — прошептала я, хотя уже догадывалась, что ответ мне совсем не понравится.

— Приказ простой, — гонец отвёл глаза. — Сжечь город. Чтобы даже пепла не осталось. Это будет показательная казнь. Чтобы другие боялись.

Меня накрыло ледяной волной ужаса. Мой дом. Мои друзья. Мой Фёдор. Всё это сейчас было в смертельной опасности. И всё из-за меня.

— Когда? — это единственное, что я смогла из себя выдавить.

— Они уже идут. Дня через два-три будут там. Дмитрий и Фёдор готовят оборону, но их слишком мало. Ната, ты должна вернуться. Ты — их последняя надежда.

Я смотрела на этого перепуганного человека, и в голове билась только одна мысль.

Я должна успеть.

Я должна вернуться домой.

Что ж, путешествие на юг отменяется. Пора возвращаться. На войну.

***

Слова гонца, резкие и холодные, как ведро ледяной воды, выплеснутое за шиворот, мигом выбили из моей головы весь сахарный сироп.

— Я должна успеть, — прошептала я, и это было не просто так, для красного словца. Это была настоящая клятва, которую я дала сама себе.

Вся моя обида на хитрющую Ладару, всё горькое разочарование в её приторном мирке, вся злость на себя, дурочку, — всё это куда-то испарилось, словно и не было. Ну какая, в самом деле, разница, кто и как меня обвёл вокруг пальца, если там, дома, моим самым близким людям грозит смертельная опасность?

— Веди, — я так вцепилась в рукав гонца, что он испуганно пискнул. — Выводи меня отсюда! И побыстрее, пожалуйста! Самой-самой короткой дорогой!

— Бежи, Хранительница! За мной! — парень тут же обрёл дар речи и засуетился, как заправский шпион. — Дмитрий велел на этот случай всё продумать до мелочей! Он у нас такой, всё наперёд знает!

Площадь, ещё полчаса назад сиявшая чистотой, превратилась в какой-то кошмар. Разъярённая толпа, которую только что ткнули носом в правду, крушила всё, что попадалось под руку. В воздухе, словно гигантские снежинки, летали перья из вспоротых подушек, черепки от горшков и даже целые куски скамеек. Сладкий запах благовоний сменился едким дымом — кто-то, недолго думая, поджёг рыночные прилавки. Люди, ещё вчера ходившие с глупыми улыбками, теперь с первобытной яростью орали проклятия своей бывшей «богине».

— Через эту толпу мы точно не пролезем, — скомандовал гонец, которого, как я мимоходом выяснила, звали Тимофеем. — За мной! Тут есть один тайный проходик, только для своих.

Он потащил меня в узкий и довольно вонючий проулок между двумя идеально-белыми домиками. Оказывается, и в этом кукольном раю были свои задворки с мусорными кучами и лужами. Просто их очень тщательно прятали от посторонних глаз, чтобы не портить картинку.

«Хозяйка, ну скорее же!— панически верещал у меня в голове Шишок. Он так вцепился в подкладку моего плаща, что, кажется, пытался прогрызть там дыру и спрятаться ещё глубже. —Там же наш дом! И наш Фёдор! И… и мои запасы сушёных грибов на зиму! Это стратегический запас, между прочим! СТРА-ТЕ-ГИ-ЧЕС-КИЙ! Если они всё сожгут, я им этого никогда в жизни не прощу! Я им такие колючки в ботинки подброшу, будут помнить!»

Тимофей, хоть и выглядел довольно невзрачно, оказался на удивление шустрым. Он петлял по лабиринту улочек с уверенностью местного кота, который знает каждую дырку в каждом заборе. Пару раз мы чуть не выскочили прямо на патруль из бывших «ангелов» Ладары. Те теперь растерянно метались по городу, совершенно не понимая, кого хватать и куда бежать. Но мой провожатый вовремя затаскивал меня в какую-нибудь тёмную подворотню, и мы пережидали, прислушиваясь к рёву толпы, проносящейся мимо.

Наконец, мы выскочили к городской стене. Здесь, вдали от центральной площади, было потише. Тимофей подвёл меня к старому, заросшему плющом колодцу.

— Нам сюда, — прошептал он, с натугой отодвигая в сторону тяжёлый камень. Под ним оказалась тёмная, узкая дыра. — Это старый водосток. Грязно, конечно, зато надёжно. Выведет нас прямиком за городскую стену.

Лезть в эту чёрную, пахнущую сыростью и ещё бог весть чем дыру хотелось меньше всего на свете. Но выбора не было. Я зажмурилась, зажала нос и шагнула в темноту.

Через несколько минут, перепачканные с ног до головы в какой-то склизкой гадости, мы выбрались на свежий воздух по ту сторону стены. Я с жадностью глотнула прохладный, чистый воздух, в котором не было приторного запаха лжи.

У небольшой рощицы нас уже ждала пара оседланных лошадей. Дмитрий, этот хитрый лис, и вправду всё устроил по высшему разряду.

Я запрыгнула в седло. Лошадь под мной нетерпеливо затанцевала на месте, будто тоже понимала, что впереди долгий путь. Я бросила последний взгляд на Солнцедар. Над городом, который ещё вчера казался мне раем на земле, теперь лениво поднимались чёрные столбы дыма.

Я отвернулась. Всё это больше не имело никакого значения. Все мои обиды, все разочарования, вся эта сладкая ложь — всё это осталось там, за спиной. Впереди была только дорога. Длинная, холодная дорога на север.

Домой.

Я пришпорила коня, и мы сорвались с места, уносясь прочь от этого фальшивого рая. В голове стучала только одна мысль, заглушая и свист ветра, и стук копыт.

Успеть. Я просто обязана успеть.

***

Погода, кажется, сошла с ума. Только что валил снег, потом полил дождь, потом этот дождь замёрз и превратился в ледяную крошку, которую швырял мне в лицо злющий ветер. А потом снова пошёл снег. Я уже и забыла, как выглядит солнце. Солнцедар остался далеко позади, и мир за его пределами оказался совсем не рад нас видеть. Мы неслись на север, и моя пятая точка, кажется, уже сроднилась с этим проклятым седлом, став одним целым. От ледяного ветра глаза слезились, а стук копыт отдавался где-то в груди, заглушая даже моё собственное сердце. Всё вокруг — деревья, поля, редкие домишки — слилось в одну сплошную серую полосу.

Мой провожатый, Тимофей, был просто находкой. Ну, в каком-то смысле. Он был молчалив, как камень, и не задавал вообще никаких вопросов. Просто ехал вперёд и делал своё дело. Идеальный попутчик для того, кто не настроен болтать. Каждые несколько часов, когда наши бедные лошадки уже начинали хрипеть и спотыкаться, он резко сворачивал с дороги к какому-нибудь неприметному двору. Из ниоткуда тут же появлялся хмурый мужик с лицом «кого принесло?». Тимофей наклонялся и тихо говорил пароль, который придумал Дмитрий: «Северный ветер дует на юг». Мужик молча кивал, забирал наших уставших лошадей и через минуту выводил двух свежих, бодрых и готовых к новой гонке. Мы даже не успевали толком перевести дух — просто перепрыгивали из одного седла в другое и снова срывались в галоп. Система Дмитрия работала безупречно, не то что погода.

«Хозяйка, ты не могла бы попросить, чтобы в следующей лошади было поменьше блох?— раздался из-за пазухи сонный и очень обиженный голосок Шишка. —А то от этой у меня уже всё чешется! И вообще, мы когда-нибудь будем есть? Я уже почти забыл вкус пирогов с ягодами! Это жестокое обращение с маленькими, пушистыми существами! Я объявляю голодовку! Ну, или требую немедленного привала с трёхразовым питанием!»

Но мне было совершенно не до еды. В голове роем крутились мысли, и все они были о Василисе.

Злость никуда не ушла. Она всё ещё сидела внутри, неприятно ворочаясь. Ну как она могла? Как она могла так просто взять и отправить меня в это приторно-сладкое змеиное гнездо? Неужели она, такая вся из себя мудрая и видящая всех насквозь, не разглядела, что из себя представляет эта Ладара с её сахарной улыбочкой?

«Подставила она нас, хозяйка, вот что я думаю!— тут же влез в мои мысли Шишок, который всегда чувствовал моё настроение. —Специально! А сама сейчас сидит в своём дворце, пьёт чай и кушает царские орешки! Я всегда говорил, что этим дамочкам в красивых платьях верить нельзя! У них на уме только одно — как бы обмануть бедного зверька и отобрать его запасы на зиму!»

Поначалу я и сама так думала. Что это какой-то хитрый план, предательство чистой воды. Но чем дольше я тряслась по этой бесконечной дороге, тем больше сомневалась. А что, если она и правда не знала? Может, слухи о «чудесной целительнице» Ладаре были такими громкими, что даже Василиса в них поверила? Такое ведь бывает. Ложь, особенно если её красиво упаковать и получить всеобщее одобрение, может выглядеть очень правдоподобно.

Но чем больше я об этом размышляла, тем глупее казалась эта версия. Василиса была слишком умна для такого. Она же видела меня насквозь, она видела Шишка, которого вообще никто не видит! Она не могла не почувствовать эту фальшь, эту липкую пустоту, которой был пропитан весь Солнцедар.

И тут в голову пришла другая мысль. Неприятная, холодная, но пугающе логичная.

А что, если… это было испытание?

Жестокое, конечно. И очень опасное. Но, возможно, необходимое. Что, если она отправила меня туда не за знаниями о травах? А чтобы я сама, на своей шкуре, почувствовала, каким бывает зло. Не то, что с мечом и в доспехах, как у Князя. А тихое, вкрадчивое, которое улыбается тебе и предлагает чашечку отравленного чая. Может, она хотела проверить, смогу ли я отличить настоящее добро от подделки? Увижу ли я хищника за маской всеобщей любимицы? Это была проверка не на силу, а на внимательность. На то, смогу ли я разглядеть врага, который не бряцает оружием.

От этой догадки мне стало как-то не по себе. Если это правда, то Василиса затеяла очень сложную и рискованную игру, а я в ней была просто пешкой. Но, может быть, той самой пешкой, которая может дойти до конца доски.

Я посмотрела вперёд, на дорогу. Злость на Василису не прошла. Но она стала другой. Уже не обида ребёнка, которого обманули, а какая-то злая, холодная благодарность. Она преподала мне жестокий урок, но я его, кажется, усвоила.

Мысли о Ладаре и Василисе отошли на второй план. Теперь в голове стучала только одна цель, в такт конскому топоту.

Вересково. Фёдор. Аглая. Нужно, просто успеть.