Глава 25

Карта, которую мне почти силой впихнул в руки Кощей, на удивление не врала. Я-то думала, подсунет какую-нибудь фальшивку, которая заведёт нас в топь или прямо в лапы к Лешему, но нет. Тоненькая, едва видная тропка змеилась меж костлявых, мёртвых деревьев и очень уверенно вела нас прочь из его тоскливого царства. И чем дальше мы топали, тем сильнее менялся мир вокруг. Будто мы перешагнули невидимую черту, за которой кончалась смерть и начиналась жизнь.

Сухие ветки, похожие на руки скелетов, сменились живыми, укутанными в бархатный зелёный мох. Под ногами вместо серой пыли приятно зашуршала прошлогодняя листва, а воздух… о, этот воздух! Я уже и забыла, как он пахнет. Влажной землёй после дождя, острой хвоей и чем-то ещё, таким родным и волшебным.

— Хозяйка, гляди! Птичка! — восторженно запищал у меня на плече Шишок. Мой маленький спутник уже совсем оправился от стресса в кощеевых застенках и снова включил режим любопытного первооткрывателя. — Самая настоящая! Не из железа! И она поёт!

Я подняла голову. И правда, на ветке орешника сидела крохотная синичка и так задорно выводила свою трель, словно радовалась нашему возвращению. Лес оживал с каждым шагом. Он дышал, шелестел тысячами листьев, переговаривался птичьими голосами. Я шла, и тот ледяной комок страха, что сидел в желудке со дня моего побега, начал потихоньку таять. Я возвращалась. Туда, где всё началось.

Тропинка, сделав последний виток, вывела нас на поляну, которую я узнала бы из тысячи. И посреди неё, такая же нелепая и одновременно величественная, стояла она. Избушка на курьих ногах. Моё первое, такое странное пристанище в этом безумном мире. При виде неё сердце сделало кульбит. С одной стороны — уф, я дома. Ну, почти. С другой — а что меня ждёт? Вдруг Яга уже нашла себе новую ученицу? Помоложе, посимпатичнее и не такую дерзкую. Или, чего доброго, вообще забыла, что я когда-то существовала?

«Ну, с лешим, — прошептал в голове Шишок, нервно вцепившись коготками в мой плащ. — Хозяйка, ты это, веди себя прилично! Не дерзи старухе, не чавкай за столом, и если предложит суп из мухоморов — вежливо откажись! Скажи, что у тебя жуткая аллергия на поганки! И на лягушачьи лапки! И на сушёных летучих мышей! В общем, на всё, кроме орешков и печенья! На печенье у тебя аллергии нет, запомнила?»

Я мысленно хмыкнула, сделала глубокий вдох, чтобы унять дрожь в коленках, и решительно шагнула на поляну. Уже приготовилась гаркнуть по старой сказочной привычке: «Избушка, избушка, повернись ко мне передом, а к лесу задом!», но этого не потребовалось.

Стоило мне подойти к крыльцу, как тяжёлая дубовая дверь со скрипом отворилась сама. А на пороге стояла она. Баба-Яга. Всё в том же цветастом платке, надвинутом на лоб, в той же длинной тёмной юбке и с той же хитрющей усмешкой в глубине тёмных, как лесные омуты, глаз. Она смотрела на меня так, будто мы расстались пять минут назад. Будто она всё это время просто стояла тут и ждала, когда же я нагуляюсь.

— Ну, здравствуй, ученица, — проскрипела она своим неповторимым голосом, от которого у меня по спине побежали мурашки. — Что-то ты долго. Я уж самовар три раза ставила, весь чай остыл. Кот Баюн все уши прожужжал, спрашивал, где тебя носит.

У меня буквально челюсть отвисла. Она знала. Она ждала.

— Вы… вы знали, что я вернусь? — только и смогла выдавить я, чувствуя себя полной дурочкой.

— А ты сомневалась? — хмыкнула Яга, смерив меня взглядом с ног до головы. Её пронзительные глаза задержались на моей потрёпанной сумке, на ноже Фёдора, что висел у пояса, на амулете-невидимке, который я так и не сняла с шеи. — Вижу, мир поглядела, с нечистью разной познакомилась, шишек себе набила. И не только на голове.

Она хитро подмигнула, и я поняла, что она прекрасно видит Шишка, который от ужаса пытался вжаться в воротник моего плаща и притвориться обычной сосновой шишкой.

«Мамочки! Она меня видит! — раздался в моей голове панический писк. — Хозяйка, она сейчас сделает из меня растопку для печки! Или удобрение для своих поганок! Спасай!»

— Ну, чего на пороге застыла, как неродная? — проворчала Яга, но в глазах её плясали смешинки. — Проходи в дом, гостьей будешь. Замёрзла, небось, да и проголодалась, поди. У меня щи сегодня наваристые. С крапивой. И пироги с брусникой. Свеженькие.

Она посторонилась, пропуская меня внутрь. Я перешагнула порог и снова окунулась в этот густой, дурманящий запах сушёных трав, грибов и чего-то ещё, донельзя уютного и домашнего. В большой печи весело трещал огонь, на столе, как и в прошлый раз, пузатым боком блестел начищенный до блеска самовар. Всё было точно так же, как в тот первый, самый страшный день моего появления здесь. Но я была уже совсем другой.

Я пришла сюда не за спасением, дрожа от страха. Я пришла за ответами. И, судя по хитрой усмешке на лице старой ведьмы, она была готова мне их дать. Ну, или хотя бы задать ещё десяток новых, ещё более сложных загадок.

Дверь за моей спиной со скрипом закрылась, отрезая меня от остального мира. Я снова была в самом сердце Зачарованного леса. И моё настоящее обучение, кажется, только начиналось.

«Пироги с брусникой, хозяйка! — тут же оживился Шишок в моей голове. — Ты слышала? Может, она не такая уж и плохая? Спроси, а с орешками у неё пирогов нет?»

* * *

В избушке пахло так хорошо, что у меня закружилась голова. Щи с крапивой оказались на удивление вкусными, а пироги с брусникой просто таяли во рту. Я ела так, будто не видела еды целую вечность, и только когда мой желудок наконец перестал исполнять траурный марш, я смогла откинуться на лавке и перевести дух.

Яга сидела напротив, подперев щёку костлявой рукой, и молча наблюдала за мной с хитрой усмешкой. Она не торопила, не задавала вопросов, просто ждала. Кот Баюн, огромный, чёрный, как сажа, и с наглыми зелёными глазами, лениво спрыгнул с печи и, потеревшись о мои ноги, запрыгнул на лавку рядом, тут же замурчав, как небольшой, но исправный трактор.

— Ну, рассказывай, ученица, — наконец проскрипела Яга, наливая в две глиняные кружки дымящийся чай из самовара. — Чему научилась, что повидала?

И я рассказала. Всё, без утайки. Про унылое Вересково, про Аглаю, про чихательного духа и спасённого Лесовика. Про хмурого охотника Фёдора и лощёного купца Дмитрия. Про механических тварей, про Алёшу Поповича, про страх жителей и про свою растущую славу «целительницы». Я говорила долго, сбивчиво, а она просто слушала, изредка кивая, и её глаза в полумраке избушки, казалось, видели гораздо больше, чем я рассказывала.

— А потом прилетели эти железные птицы, — закончила я свой рассказ. — И Дмитрий сказал, что это всё — дело рук Железного Князя, который хочет извести всю старую магию.

При словах «Железный Князь» Яга громко фыркнула, да так, что пламя в печи испуганно дёрнулось.

— Князь? — хмыкнула она, и в её голосе прозвучало столько презрения, что я невольно съёжилась. — Не смеши мои старые кости, деточка. Самозванец он. Вор, который украл не кошелёк, а целый трон.

Я кивнула ей в ответ и рассказала историю про Василису, советницу царя.

— Василиса рассказа нам о истинной натуре «князя».

— Это хорошо, — Яга отхлебнула чай и поставила кружку на стол.

— И почему он боится магии, — продолжала я. — Боится всего, что связано с землёй, с родом. Всего, что может почувствовать в нём чужака

— Умница, — одобрительно кивнула Яга. — Именно. Он хочет построить свой мир. Мир, где всё подчиняется логике и механике. Где нет места ни лешим, ни русалкам, ни старым ведьмам вроде меня. Мир, где всё можно разобрать на винтики, смазать маслом и снова собрать. Мир, в котором он будет полновластным хозяином, потому что только он знает, как крутятся эти шестерёнки. Он хочет заменить живую, непредсказуемую магию мёртвой, послушной механикой.

Она замолчала, давая мне время осознать её слова. Этот мир, такой живой и волшебный, хотели превратить в гигантский часовой механизм. Холодный, бездушный и послушный воле одного тирана.

— Но при чём здесь я? — прошептала я, хотя уже начинала догадываться. — Зачем вы… перенесли меня сюда?

Яга посмотрела на меня долгим, пронзительным взглядом.

— Потому что ты — единственное, чего он боится. Ты — его главный кошмар.

— Я? Но почему?

— Потому что твоя сила — не такая, как у нас, — она наклонилась ко мне через стол, и её голос стал тише, почти шёпотом. — Наша магия — это знание. Это травы, слова, ритуалы, которые передаются из поколения в поколение. Её можно изучить, понять её законы. А твоя сила… она другая. Она — как лесной пожар, как весеннее половодье. Она не подчиняется законам. Она сама — закон. Это первородная, живая сила, которая была здесь задолго до всех князей, магов и даже богов. Это сама суть жизни. И её невозможно просчитать. Невозможно скопировать. Невозможно понять с помощью логики.

Она выпрямилась и снова усмехнулась своей хитрой усмешкой.

— Тот дар, что я тебе дала в первую нашу встречу, — это была не сила. Это был лишь ключ, который открыл дверь. Я просто разбудила то, что спало в тебе всю твою жизнь. Я знала, что только такая, как ты, сможет дать ему отпор. Только живое, непредсказуемое чудо способно победить мёртвый, предсказуемый механизм.

Я сидела, ошарашенная, и пыталась переварить услышанное. Значит, я не просто пришелец из другого мира. Я — оружие. Последняя надежда в борьбе с надвигающимся царством железа. И на моих плечах теперь лежала ответственность не только за свою собственную жизнь, но и за судьбу всех этих леших, водяных, кикимор и даже старых, ворчливых ведьм.

«Оружие! — восторженно пискнул у меня в голове Шишок, который, конечно же, подслушивал. — Хозяйка, ты слышала? Ты — самое главное оружие! А я, получается, твой личный патрон! Самый главный и убойный! Или нет, я — прицел! Точно, я — гениальный самонаводящийся прицел! Без меня ты ни в кого не попадёшь! Так, старуха, а где тут у вас зарплату выдают за вредность и особую стратегическую важность? И желательно орешками!»

Я посмотрела на Ягу, на огонь в печи, на кота, который безмятежно спал у меня под боком. И впервые за долгое время я почувствовала не страх, а что-то другое. Странную, холодную, но очень пьянящую решимость.

— Что я должна делать? — спросила я.

Яга улыбнулась.

— Для начала — допить чай. А потом — будем учиться. По-настоящему. Хватит с тебя детских игрушек вроде амулетов и припарок. Пришло время для серьёзной магии.