Глава 10

После того, как Водяной с победным кличем утащил на дно ком грязи, а мы с Аглаей вернулись в лавку, я ещё долго не могла прийти в себя. Я чувствовала себя так, будто сдала самый сложный экзамен в своей жизни. И не просто сдала, а получила высший балл. Аглая, хоть и старалась не подавать виду, весь вечер посматривала на меня с таким выражением, будто я только что на её глазах превратила воду в вино. Или, в моём случае, грязную жижу — в чистую воду.

— Не загордись только, — проворчала она перед сном, но в её голосе не было ни капли привычной строгости. — Сила — это не только дар, но и тяжёлая ноша. Особенно такая странная, как у тебя.

Я молча кивнула, но внутри у меня всё пело и ликовало. Пусть вся деревня считает меня ведьмой и шарахается, как от чумы. Зато я сегодня спасла целое озеро! И, кажется, обрела нового, хоть и очень мокрого, друга.

«Друга-то ты обрела, — раздался у меня в голове недовольный голос Шишка. Он сидел на моей подушке и делал вид, что считает овец, а на самом деле просто ждал, когда я засну, чтобы стащить сушёную ягодку, которую я припасла на утро. — А вот обещанную жемчужину — нет! Он же обещал! Или хотя бы пиявку! А в итоге что? Поблагодарил на словах и уплыл! Нечестно! Я считаю, это нарушение устного договора! Надо было с него расписку взять!»

«Шишок, он же сказал — „почти жемчуг“, — мысленно усмехнулась я. — Может, у него там просто круглый камушек. А пиявку я тебе и так могу поймать, если очень хочется. Будешь с ней дружить».

Шишок обиженно фыркнул и отвернулся, делая вид, что страшно оскорблён моим предложением.

На следующее утро я проснулась от странного звука. Кто-то очень настойчиво и деликатно скребся в нашу входную дверь. Не как вор, а скорее, как вежливый, но очень стеснительный гость.

«Хозяйка, проснись! — заверещал у меня в голове Шишок, спрыгивая с подушки мне на лоб. — Там кто-то ломится! Может, это разбойники? Или ещё хуже — покупатели! В такую рань! Спроси, есть ли у них деньги!»

Я на цыпочках спустилась вниз, стараясь не скрипеть половицами. За дверью никого не было. Но на пороге, прямо на коврике, стояла большая, полная до краёв ракушка, а из-под двери в лавку натекала тоненькая, но идеально чистая струйка воды.

Я осторожно приоткрыла дверь. На крыльце, переминаясь с ноги на ногу и оставляя мокрые следы, стоял Водяной. Сегодня он выглядел гораздо лучше. Тина с его плеч куда-то исчезла, борода из ряски была аккуратно причёсана, а глаза-огоньки светились не тоской, а каким-то застенчивым счастьем.

— Привет, ведунья, — прошамкал он, протягивая мне ракушку. — Это тебе. От чистого сердца.

В ракушке, на подстилке из мягкого мха, лежало несколько идеально круглых, перламутровых камушков. Тот самый «почти жемчуг». А рядом — большая, жирная и очень довольная на вид пиявка.

«Пиявка-а! — взвизгнул от восторга Шишок так, что у меня в ушах зазвенело. — И жемчуг! Ну, почти жемчуг! Хозяйка, он всё-таки принёс! Какой честный и порядочный мокрый дядька! Я забираю свои слова обратно! Он мне нравится! Давай дружить с ним вечно! Смотри, какая она упитанная! Назову её Жизель!»

— Спасибо, — улыбнулась я, принимая подарок и стараясь не смотреть на извивающуюся Жизель. — Но не стоило так беспокоиться.

— Стоило! Ещё как стоило! — замахал руками Водяной, разбрызгивая вокруг себя капли. — Ты мой дом спасла! Я теперь у тебя в долгу на веки вечные! Но это так, мелочи. А главный подарок — вот.

Он порылся где-то в глубине своей водяной сущности и вытащил на свет гладкий, идеально отполированный речной камень. Он был тёмно-серым, почти чёрным, с одной-единственной белой прожилкой, которая пересекала его ровно посередине. Камень был прохладным и очень приятным на ощупь.

«Камень? — разочарованно протянул Шишок. — Серьёзно? Мы спасли ему целый дом, а он нам — булыжник? Хозяйка, скажи ему, что нам такое не нужно. Попроси лучше ещё одну пиявку. Для компании Жизели!»

— Что это? — с любопытством спросила я, вертя в руках красивую вещицу и игнорируя внутреннее ворчание.

— Это мой дар, — с гордостью произнёс Водяной. — Камень-путевод. Он не простой. Возьми его в руку и подумай о чистой воде.

Я с сомнением посмотрела на него, но сделала, как он велел. Я зажала камень в кулаке и представила себе наш деревенский колодец с ледяной, кристально чистой водой. И тут же почувствовала, как камень в моей руке потеплел и слегка дёрнулся. Белая полоска на нём засветилась мягким голубоватым светом и, как стрелка компаса, чётко указала в ту сторону, где находился колодец.

Я ахнула.

«Ого! — присвистнул Шишок. — Светящийся булыжник! Беру свои слова обратно! Полезная штука! Теперь мы всегда будем знать, где помыть лапки! И где найти воду для чая! Хозяйка, ты гений, что подружилась с этим мокрым!»

— А теперь, — хитро прищурился Водяной, — подумай о грязной воде. О той, что была вчера в моём озере.

Я послушно закрыла глаза и представила себе ту отвратительную маслянистую жижу. Камень в моей руке тут же остыл, стал неприятно-холодным, а его свет погас.

— Он… он показывает дорогу к чистой воде? — прошептала я, не веря своим глазам.

— К самой чистой! — с гордостью подтвердил Водяной. — Он никогда не обманет. Если где-то рядом есть хоть один незамутнённый родник, он его учует и покажет. А если вода отравлена, он остынет и погаснет. В твоих будущих странствиях, я думаю, пригодится.

Я не знала, как его благодарить. Это был не просто подарок. Это был бесценный инструмент. Особенно здесь, в мире, где за каждым кустом тебя может поджидать опасность.

— Спасибо, — искренне сказала я. — Огромное спасибо. Это… это лучший подарок, который я когда-либо получала.

Водяной смущённо крякнул, ещё раз поблагодарил меня за спасённый дом и, пообещав заходить в гости (но только в виде чистой лужи), растворился в утреннем тумане, оставив после себя лишь мокрое пятно на крыльце.

Я вернулась в лавку, и моё сердце пело. Я положила камень на стол рядом с двумя другими подарками — шалью и птичкой. Три подарка. Три знака внимания. Но если первые два принесли мне только смуту и проблемы, то третий… третий давал надежду.

Я снова взяла камень в руку. Он был тёплым и живым. Я закрыла глаза и подумала о том месте, где могли делать этих железных монстров. О месте, откуда в пруд попала вся эта грязь.

Камень в моей руке тут же стал ледяным. А белая полоска на нём, вместо того чтобы погаснуть, вспыхнула коротким, злым, красным огоньком и указала куда-то на север, в сторону самого тёмного и непроходимого участка леса.

«Так-так-так, — деловито прокомментировал Шишок. — Красный огонёк. Это мне не нравится. Красный — это цвет опасности. И несвежей земляники. Хозяйка, может, ну его, этот лес? Давай лучше останемся здесь и будем играть с Жизелью? Она такая милая, когда не пытается присосаться к моему носу».

Но я его уже не слушала. Теперь я знала. Я знала, в каком направлении искать. И я обязательно найду это логово зла. И положу конец этому безумию.

* * *

После истории с озером я несколько дней летала на крыльях. Ну, почти. С одной стороны, я чувствовала себя супергероем. Ещё бы! Я, простая девушка Ната, попавшая в другой мир, не просто выживаю, а навожу тут свои порядки. Спасла корову от хвори, вылечила духа в лесу, а потом и вовсе целое озеро очистила от какой-то магической дряни с помощью обычной химии! Это было так круто, что голова кружилась.

«Хозяйка, ты скоро нимб над головой отрастишь, — хихикал у меня в мыслях Шишок, мой невидимый колючий друг. — Только смотри, чтоб корона не выросла и потолок не поцарапала».

Но была и другая сторона медали. Местные жители, и до этого косившиеся на меня, теперь чуть ли не крестились при моём появлении. А всё спасибо Водяному! В порыве благодарности этот дух несколько раз являлся на рыночной площади в виде огромной говорящей лужи и во всеуслышание объявлял меня «спасительницей всея воды». В итоге слухи о том, что я ведьма, только укрепились. Теперь меня не просто считали девкой, которая приворожила кузнеца, а могущественной колдуньей, повелевающей духами. Детей мной пугали, честное слово!

Аглая, моя наставница и хозяйка травяной лавки, на всё это смотрела со странным спокойствием. Однажды утром она просто повесила на дверь табличку «Закрыто» и устроила мне настоящий допрос с пристрастием, который она назвала «проверкой знаний».

Она заставляла меня с закрытыми глазами по запаху определять травы, названия которых я и с открытыми-то еле запоминала.

— Это… э-э-э… пахучка душистая? — неуверенно тянула я, вдыхая аромат какого-то пучка.

«Ага, пахучка вонючая, — комментировал Шишок. — Хозяйка, просто скажи, что это веник. Может, угадёшь».

Потом мы смешивали мази, и я умудрилась сделать одну такой липкой, что мы еле отлепили от неё ложку. Апогеем стал её фокус со стаканом воды. Аглая велела мне смотреть на него и силой мысли заставить воду окраситься в синий цвет. Я смотрела. Я пыхтела. Я даже мысленно приказывала воде: «Ну давай, синей! Будь хорошей водичкой!». Но вода оставалась предательски прозрачной.

«Ты так на него смотришь, будто денег ему должна, — не унимался Шишок. — Он сейчас от натуги треснет, а не посинеет! Давай я в него незаметно плюну? Или пыли с полки сдуну? Может, хоть помутнеет, зачтётся как результат!»

Вечером, когда я, совершенно измученная, толкла в ступке корень валерианы, Аглая вдруг отложила своё вязание и очень серьёзно на меня посмотрела.

— Ната, нам нужно поговорить.

От её тона у меня внутри всё похолодело. Я отставила ступку и приготовилась к худшему. Наверное, она всё-таки заметила, что я вчера тайком съела банку её волшебного варенья.

— Я что-то натворила? — пискнула я.

— Наоборот, — медленно покачала она головой. — Ты всё делаешь правильно. Слишком правильно. И это меня пугает.

Она подошла к столу, где лежали мои недавние подарки: шёлковая шаль от заезжего купца, деревянная птичка от Фёдора и гладкий речной камень от Водяного.

— Ты здесь совсем недолго, — начала она, водя пальцем по гладкой поверхности камня. — Но уже успела подружиться с лесом и его духами, заставила Водяного быть тебе благодарным. Ты ловишь железную лису на приманку, построив деревянную клетку, и чистишь озеро глиной.

Она говорила, а у меня по спине бежали мурашки. В её голосе не было ни капли восхищения, только глухая тревога.

«Так, кажется, дело не в варенье, — прошептал Шишок. — Кажется, дело пахнет чем-то похуже».

— Твои умения… они странные, — Аглая посмотрела мне прямо в глаза. — В тебе есть сила, Ната. Я это сразу почувствовала. Но это не та сила, которой учат здесь. Это не магия трав или слов. Это что-то другое. Дикое.

Она взяла в руки птичку, которую вырезал Фёдор.

— Я видела много одарённых, — продолжила она. — Их сила похожа на ручеёк, который можно направить в нужное русло. А твоя… твоя сила — это как наводнение. Она просто сносит всё на своём пути, не спрашивая разрешения. Она чужая для этого мира.

У меня перехватило дыхание. Я всегда считала свои знания из прошлой жизни главным козырем. Моим секретным оружием. Но я никогда не думала, что это может быть опасно.

— Я… я не понимаю, — прошептала я, чувствуя, как дрожат губы.

— Ты чинишь магические поломки с помощью неизвестной мне науки, — терпеливо, как маленькой, объяснила Аглая. — Ты лечишь проклятия отварами, придумываешь на ходу рецепты зелий, даже знаешь как очистить воду. Ты не такая как мы, Ната. И это очень, очень опасно.

Она положила птичку и подошла ко мне совсем близко.

— Люди боятся того, чего не понимают. Слухи в деревне — это только цветочки. Но что будет, когда твою силу почувствует кто-то посерьёзнее, чем местные сплетницы? Кто-то, кто поймёт, что ты — чужая? — её голос стал совсем тихим. — Такую силу захотят изучить. Использовать в своих целях. Или… уничтожить. Просто на всякий случай. Чтобы не нарушала хрупкое равновесие этого мира.

До меня наконец-то дошёл весь ужас её слов. Я не просто гостья. Я — вирус. И рано или поздно иммунная система этого мира захочет от меня избавиться. Я посмотрела на свои руки, которые ещё вчера казались мне такими умелыми. А теперь я видела в них не дар, а клеймо. Метку, которая делала меня мишенью.

— Что же мне делать? — мой голос сорвался. Вся моя гордость и уверенность испарились без следа.

— Быть осторожной, — твёрдо сказала Аглая. — В сто раз осторожнее. Думать над каждым шагом. И учиться. Не только нашей магии, но и своей собственной силе. Ты должна понять её и обуздать. Иначе она поглотит тебя.

Она по-матерински положила мне руку на плечо, и от этого простого жеста захотелось разреветься.

— Я помогу, чем смогу. Но главную битву тебе придётся вести одной. Битву с самой собой.

Аглая ушла, а я осталась сидеть посреди лавки, которая вдруг показалась чужой и холодной. Мой взгляд упал на три подарка на столе. Дорогая шаль, обещавшая богатство. Простая птичка, сулившая тихое счастье. И волшебный камень, указывающий путь. Вот только теперь я понимала, что ни один из этих путей не будет лёгким.

«Ну и влипли мы, хозяйка, — вздохнул Шишок у меня в голове. — Зато не скучно! Так что, с чего начнём? Учиться быть осторожной или сразу пойдём искать приключения на свою… то есть, на твою голову?»