Глава 27

Если бы не отец Каримова, я бы ни за что не приняла ни кофе, ни круассаны.

Но.… при Тагире Алиевиче я, конечно, теряюсь. Сильнее, чем могла бы.

Я кожей чувствую, насколько фальшиво все, но…тем не менее, послушно беру в руки стаканчик и даже заставляю себя поблагодарить и сделать глоток.

Кофе, к слову, невероятно вкусный и ароматный. Но в данном случае это только дополнительно напрягает.

Тем не менее, приходится делать вид, что все окей.

Арслан нахально мне улыбается, не сводя с меня глаз, пока я дегустирую. И вроде бы все выглядит нормально, но в этой улыбке мне, как обычно, чудится нечто зловещее.

Словно он не кофе принес, а подписывает мне смертный приговор.

— Так, ну, ладно, — произносит Тагир Алиевич, поднимаясь из-за стола, тем самым слегка сбавляя градус напряжения. — У меня ещё дела, нужно проверить кое-какие накладные. И вы давайте, займитесь делом.

— Мы как раз уходим, — отвечает Арслан за нас обоих. — Зоя, идем, введу в курс дела.

Я встаю, и мы с Каримовым покидаем уютный кабинет.

Он перемещается через зал к зоне, расположенной за высоким прилавком, но в то же время находящейся не у самого выхода.

Следую за ним чувствуя себя марионеткой.

Хотя это все же гораздо лучше, чем переигрывать перед папой Арслана, от которого я вообще не ожидала настолько доброго отношения к себе.

Останавливаемся.

Здесь чуть сильнее пахнет полированным деревом, а в целом, довольно уютная зона, когда тебе виден весь зал и в то же время тебя никто не видит.

— Что это означает? — выдыхаю я, вскидывая взгляд на Каримова.

Хочу прояснить все сразу, перед началом работы, в чем бы она ни заключалась. И дать понять, что реверансы мне с его стороны ни капли не сдались.

— Что именно? — Арслан лениво дергает бровями, нагло глядя на меня сверху вниз.

Он картинно изображает недоумение, но меня не слишком легко в этом обмануть.

— Это! — я слегка помахиваю перед его носом стаканчиком с кофе. — И это! — поднимаю пакет с круассанами, который всё ещё сжимаю в руке.

— Что? Совсем не впечатлена? Жаль.

— К чему эта показная забота, Арслан? Ещё вчера ты пытался меня придушить, гонял за напитками и оскорблял, а теперь покупаешь мне сам лично кофе и дорогую выпечку. И хочешь ещё при этом, чтобы я впечатлилась.

Я смотрю на него, и задыхаюсь, когда он делает шаг ближе, заставляя меня отступить к стеллажу.

— Тебе, я смотрю, не угодишь, заучка, — в его голосе снова появляется необычная, несвойственная ему обжигающая хрипотца. — Рычу и гоняю — плохо. Кофе приношу — опять не так. А может, я просто решил, что на сытый желудок ты будешь лучше соображать?

— Считаешь, я плохо соображаю? — ахаю.

И неосознанно повышаю тон, потому что…Потому что ответ Каримова буквально выводит из себя.

— И что же, по-твоему, я никак не могу сообразить?

— Жуй круассан и заткнись, — шипит тем тоном, к которому я успела привыкнуть. — Иначе…

— Иначе что? — провоцирую дальше.

Потому что злой и плюющийся ядом Каримов гораздо безопаснее Каримова, оказывающего знаки внимания.

— Засуну круассан тебе в глотку. Ясно?

— Ясно, — киваю.

И улыбаюсь, пока гоблин хмурится.

Потому что все в норме. В кабинете Тагира Алиевича мир не перевернулся. Я ненавижу этого парня и еле выношу.

Отпиваю ещё напитка, после чего достаю круассан и действительно принимаюсь за еду.

В то время как Каримов продолжает испепелять.

— Хочешь попробовать? — предлагаю ему, уверенная, что он откажет.

Просто рада, что не испытываю к такому, как он, ни одной положительной эмоции.

И только тогда понимаю, что это был очень огромный промах с моей стороны, когда Каримов не отказывается, а соглашается.

— Хочу, — произносит.

И...что, Зоя, теперь тебе делать с этим?

— Эмммм, ладно. Тогда держи, — пытаюсь звучать нейтрально и даже крайне вежливо.

— Сама подойди, — летит в меня приказ.

Пока я делаю шаг, он пялится, склонив голову набок.

— Держи, — повторяю.

Собираюсь достать новый круассан, но Каримов останавливает.

— Нет. Хочу попробовать тот, что ты ешь.

— Эмммм, — снова смущаюсь. Но в то же время понимаю, что, опять же, сама виновата. Нечего было провоцировать.

Протягиваю ему откусанный круассан. И вместо того, чтобы взять его, парень склоняется и медленно откусывает кусок прямо из моих рук. При этом не спуская взгляда с меня.

Черт знает почему, но от того, что наблюдаю за тем, как его губы прихватывают тесто, как лениво и в то же время мощно принимаются двигаться челюсти…Мне становится жарко и душно. Да ещё снова это чертово близкое расстояние между нами.

Каримову же вдруг снова становится смешно. Вижу по изменившемуся выражению его проклятых глаз.

— Может, уже займемся делом? — выпаливаю и ставлю стаканчик на стойку.

Вместо ответа Каримов нахально его берет и принимается пить.

— Что тут нужно…

Шарю глазами по сторонам.

— Тебе ничего.

— Как ничего?

— Просто находись здесь. Я же сказал, ты меня развлекаешь.

— Ладно.

Набираюсь смелости, прохожу мимо него и усаживаюсь в кресло. Закидываю ногу на ногу.

— Так? — выгибаю брови.

— Типа того. Ага.

— Отлично.

А дальше.…Допив мой кофе, Каримов и правда принимается за работу. Достает из бюро стопку каких-то бумаг, водружает их на стойку и принимается перебирать.

Мне не остается ничего, кроме как смотреть на него или по сторонам. Я выбираю, естественно, второе.

Пересматриваю полки с книгами, далее стеллаж со статуэтками. Следом за этим долгое время пялюсь на витрину со шкатулками всевозможных форм и размеров. В конце концов, мне это надоедает, и я вновь перевожу взгляд на Каримова.

Убеждаюсь, что тот по-прежнему стоит, облокотившись на стойку и уткнувшись в бумаги. Что-то там просматривает, время от времени делает пометки карандашом. Тут вдруг отходит к одному из стеллажей, затем возвращается и снова ставит пометку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Пользуясь тем, что не обращает на меня внимания, задерживаю на нем взгляд чуть дольше обычного.

Но ничего нового к тому его образу, что я уже успела составить.

Да, что-то в нем есть, конечно. Хоть и не красавец, но настолько самоуверенный и наглый... С такой ощутимой энергетикой...Наверное, поэтому и нравится девчонкам. По крайней мере тем, кто любит проблемных, нахальных и заносчивых парней.

Внезапно Каримов отрывается от своих бумаг и смотрит на меня. Дерзко и в своей подавляющей манере перехватывает мой взгляд.

Я забываю сделать новый вдох. Лишь непроизвольно выпрямляю позвоночник. Так и замираю струной.

Чувствую, что краснею из-за того, что вижу, он понял, что я его разглядывала. Не просто разглядывала, оценивала, прикидывала.

— Ну, и что надумала? — спрашивает, ничуть не смущаясь.

Да, действительно, он уловил и понял.

— В смысле? — пытаюсь уйти от ответа все равно.

— В прямом. Ты пялилась.

— Нет, я не пялилась вовсе, — пытаюсь отрицать. И чувствую, что краснею сильнее. — Просто смотрела. Не понимаю просто, чем ты конкретно занимаешься. — Нахожусь.

— Кстати, закончил уже, — и Каримов захлопывает папку с листами. — Сейчас скажу отцу, что уходим и поедем.

— Ладно.

Арслан отсутствует недолго, минуты три-четыре или около того.

Я едва успеваю подойти к старинному трюмо и оценить свой плачевный внешний вид. В том смысле, что щеки действительно красные. И они горят.

Собираюсь отойти, чтобы подождать парня у выхода, но тут Каримов подходит со спины и принимается тоже пялиться на меня через зеркало. На щеках…задерживает взгляд дольше.

Хмыкает.

— Супер, — изрекает.

А я, неожиданно взволнованная, не в силах даже спросить, что он имеет в виду. Просто стою и тупо смотрю…на то, насколько я маленькая в сравнении с ним.

Насколько мы с ним несуразно смотримся рядом друг с другом.

Испуганная я и дерзко, недобро ухмыляющийся он.

— Ну, что, заучка, идем? — разрывает затяжное молчание, наклоняясь к уху, но вместе с тем всё ещё удерживая, пригвождая к месту взглядом.

Я сглатываю.

Ощущать его губы прямо возле своего уха, в сантиметре от щеки невероятно стремно. Да ещё и одновременно наблюдать за этим в зеркало.

Видеть, что он тоже видит и наблюдает.

Киваю и этим движением случайно задеваю ухом его губу, потому что он ни черта не думает отстраняться.

По шее пробегает змейка из мурашек. Это ощущение настолько необычное и сильное, что я теряюсь сильнее.

Чтобы сбить неправильную, какую-то совсем не свою настройку организма, я разворачиваюсь от зеркала. Делаю это излишне резко, не рассчитав врезаюсь прямиком в Каримова, который всё ещё не желает отойти.

Утыкаюсь практически носом ему в грудь. И снова те самые колючие щекотные мурашки. Только уже не по шее, а по позвоночнику. Ещё по ладоням, с помощью которых выстраиваю между нами барьер.

По пальцам, предплечьям и плечам.

Не понимаю и не хочу даже размышлять об их происхождении. Просто хочу поскорее выйти из магазина на воздух. Вскидываю глаза на Каримова, который вдруг замирает.

И…боже мой…пялится…просто бесстыдно пялится на мои губы…

О боже…

Теснота пространства тут же становится в сотни раз оглушительнее.

— Идем, — прошу.

А он не реагирует. Стоит и смотрит. Боже.

Я отшатываюсь.

Едва не налетев на высокий табурет.

Каримов стискивает ручищей за предплечье.

— Аккуратнее.

Тихий голос вызывает странное оцепенение.

— Отпусти, — шепчу. — Пожалуйста…

Не знаю, как мне удается устоять на ногах, преодолеть все расстояние до машины Арслана.

Он…отпустил, хоть и не сразу. Но мы смогли в итоге нормально покинуть помещение.

Он…не набросился на меня и ничего не сделал. Не попытался меня поцеловать, как мне в какой-то момент сдуру померещилось.

Даже и близко не было.

Не знаю, что со мной вдруг в какой-то момент произошло. Что это было за помутнение. Что за фантазия.

Черт, и не фантазия даже.

Парень мне абсолютно не нравится.

По-прежнему.

Позер, абьюзер, диктатор и просто наглый тип.

Перед тем, как открыть мне дверь машины он заявил, что я скучная заучка. Что от меня никакого толка и что он не намерен провести остаток вечера также никчемно.

Я не спорила. Молча села в машину и вот мы снова едем.

— Закину тебя домой, — произносит Каримов. — Так что не трясись. Кстати, когда Рем прилетает?

— Завтра, — говорю, прочищая горло.

Да, дрожь не скрыть. А все потому что до этой секунды я не знала точно, куда мы едем.

Пусть я и скучная заучка, но…Мало ли что ему ещё взбредет. Опять же эта невыносимая быстрая езда…

— У него День рождения через два дня, — добавляю, сцепляя руки замком.

— Знаю. И….что думаешь?

— В каком смысле?

— В смысле, собираешься с нами отмечать?

Нет.

— Я думаю, — отзываюсь лаконично.

Каримов задумывается над чем-то, не знаю, о чем размышляет. Главное, что больше не донимает меня своими вопросами или приказами.

Я же по доброй воле общаться с ним тоже не хочу.

Довозит меня, как и обещал, до особняка, а едва выхожу, срывается с места и тут же исчезает.