Глава 32

Нет, не от Каримова букет, какое же это облегчение.

Но не успеваю толком расслабиться, как от Вика мне прилетает текст.

«Я спасу тебя от зверя,

Что рычит в своей норе.

Знай, тебе я только верю,

Ты — мой лучик в январе».

Это…это что? Но не успеваю опомниться, как следом за первым летит второе четверостишие.

«Боль пройдет, и раны тоже,

Лишь бы ты была со мной.

Нет на свете мне дороже,

Чем твой образ неземной».

— О господи, — срывается с губ.

А Вик уже снова строчит.

«Ты знаешь, что я немного играю на гитаре?» — прилетает через секунду. — «Ну, и сочиняю, конечно». «Так вот, это будущие наброски новой песни, которую я сочиняю в честь тебя».

Тут же чувствую легкое недомогание и головокружение. Оно заставляет меня сейчас же осесть на кровать.

А Вик продолжает активно что-то писать.

«В общем, пока что это, конечно, сырые варианты. Но….Как тебе?»

А я и написать-то ничего не могу в ответ, потому что…доходит. «Сюрприз» от него — это не про цветы.

А, значит…Значит…

Если цветы мне прислал совсем не Вик…Это означает...О, боже!

Потому что никакого тайного поклонника у меня тоже нет, как бы Марианне не нравилась эта идея.

Зато с Каримовым мы только сегодня говорили о цветах. Вот бы вспомнить, что я ему точно об этом навешивала. Если честно, уже не очень помню. Слишком тогда я волновалась. Доказывала что-то, объясняла.

Господи, зачем????

Зачем я вообще раскрывала рот в его присутствии? Кто меня просил?

Тогда мне отчего-то показалось это важным, сейчас же сама точно не скажу, почему я делала это.

Теперь вот ломай голову, ночью плохо спи.

Головокружение усиливается. И это не бабочки в животе.

Это холодный страх. Такой липкий и тягучий, что хочется спрятать голову под подушку и никогда больше ее не доставать.

Я вновь перевожу взгляд на букет.

Темные бархатные розы. От них веет страстью, опасностью, дороговизной и...что уж, безупречным вкусом. Они пахнут терпко и горьковато.

А в телефоне — «лучик в январе». Даже не подозревала, что в окружении Каримова кто-то может таким увлекаться.

Розы кричат о взрослом и темном. А стихи… словно из пятого класса.

Но Вик же хороший. Он пострадал. Он старается. Он написал тексты. Я должна быть благодарна. Я не должна быть снобом, как Каримов, который называет все подряд банальщиной и то и дело закатывает от скуки глаза.

«Ну, как тебе?» — парень повторяет свой вопрос.

С трудом заставляю пальцы двигаться, но набиваю:

«Отлично» печатаю. «Это… очень неожиданно, конечно, Вик. Правда. Рифма про зверя… очень...оригинальная».

Отправляю и тут же чувствую себя лицемеркой.

Тут же добавляю нейтральное и чтобы сменить тему: «Рада, что тебе лучше».

А у самой, наоборот, тремор и, кажется, даже начинается жар.

Ответ прилетает мгновенно, словно бы парень сидел и гипнотизировал экран:

«Я знал, что ты оценишь! Это идет от души. Я, когда лежал в больнице, только о тебе и думал. Ты моя муза, Зоя».

Я кусаю губу, а потом взгляд снова падает на розы.

Выясняю, что Вик ещё пару дней побудет дома и не пойдет в лицей и сворачиваю переписку с ним.

Кое-как поднимаюсь с кровати и переставляю цветы в вазу, что все это время стояла украшением на комоде.

А дальше все, отворачиваюсь и стараюсь в сторону букета даже не смотреть.

Написать мне Каримову или нет? — всплывает в мозгу следующая мысль.

Зачем? Что я ему скажу? Чтобы забирал обратно букет?

Ага, и он прям побежит выполнять.

Ой, а я если и правда припрется? Нет уж.

В итоге, так ничего и не решив, я, провалявшись в постели без сна не меньше часа, в конце концов засыпаю кое-как.

Наутро меня встречает радостное событие.

Ренат не только успел вернуться, но даже принял душ и переоделся к школе.

— Привет, сестренка, — восклицает, едва я захожу в столовую.

Вскакивает и обнимает.

— Привет, — радостно восклицаю в ответ. Я очень рада видеть его.

Ренат выдвигает для меня стул и я сажусь.

За столом разговор снова переходит на предстоящий праздник. Марианна с энтузиазмом перечисляет свои приготовления, Ренат вначале пытается что-то возражать, потом просто покорно слушает.

Папа посматривает на меня.

Перед тем, как мы выходим во двор, он снова меня тормозит.

— Зоя, у тебя точно все в порядке? — спрашивает.

— Да, — киваю.

— И…нет никаких проблем в лицее?

— Все хорошо.

— Просто тот букет…Он все никак не дает мне покоя…

— А, это. Это…от одноклассника. Он вчера написал мне. И даже прислал стихотворение, которое сочинил в мою честь, — с неожиданной легкостью вру я.

— А, ну хорошо, — папа заметно приободряется. — То есть, все под контролем? Тебе известно, от кого букет.

— Ну, в общем, да.

Думаю, на этом разговор может быть исчерпан, но папа не успокаивается.

— И что...Этот мальчик тоже тебе нравится? — спрашивает он.

— Ну…Он милый, — принимаюсь приписывать несуществующие качества Каримову. — Любезный, очень внимательный. Не первый красавец, конечно, но очень и очень положительный.

— Да, — вспоминаю неожиданно, про высказывание Каримова насчет Блока. — Ещё и учится хорошо. И семья у него приличная. Но…я пока что не определилась, нравится он мне настолько, чтобы встречаться с ним, или же нет.

Папу, судя по всему, мой ответ более, чем устраивает.

— В общем, дочка, вижу, вижу, что у тебя действительно все под контролем.

Он поднимает ладони вверх.

— Конечно, пап, можешь об этом не волноваться, — уверяю, чтобы он успокоился окончательно.

— Что ж…Отлично.

— Ну, что, сестренка, едем?

Ренат подходит и привычно обнимает за плечи.

Мы прощаемся с родителями и выходим к поджидающему нас у порога такси.

— Ещё немного, и я буду раскатывать на собственной тачке, — радостно заявляет Ренат, разваливаясь рядом со мной на заднем сиденье.

Я улыбаюсь.

— Кстати, как шли дела пока меня не было? К тебе никто не докапывался, надеюсь?

— Эммм, нет.

— Хорошо. Я поручил Арсу присматривать за тобой. Если что. Надеюсь, он справился.

— Он…справился, — цежу.

«Отлично» справился.

Но Ренат не замечает напряжения в моем тоне.

— Да? Ну, супер! — отзывается с легкостью.

Ага, так хорошо присматривал, что буквально проходу не давал с поручениями.

— Мы подружились. Почти.

Это на случай, если Ренату донесут, что я гоняла его любимому другу за кофе.

— Хмммм.

— Твой друг довольно милый.

Ренат неожиданно хмурится, и я понимаю, что перегибаю. Потому что назвать Каримова "милым" можно что разве в приступе помешательства.

— Но больше вредный, — быстро исправляюсь. — Так что…Лучшими друзьями мы, конечно, не стали…

Вижу, как черты сводного брата разглаживаются.

— Ну, и отлично, — восклицает он.

— Но что мы все про меня, расскажи лучше, как прошли твои сборы.

— Сборы? Да, норм, все как всегда…

***

Я очень боюсь, как сложится, что говорить мне Каримову при встрече.

Но…к первому уроку, слава богу, он не появляется.

Компания бурно приветствует Рената, тут же активно начинаются разговоры, а я поскорее сбегаю.

Не вижу его и после второго урока. А…вдруг он сегодня вообще не появится в лицее? Вот было бы здорово.

Однако все мои надежды рассыпаются в прах на большой перемене.

Мы с Ренатом заходим в столовую, и возле панорамных окон, где обычно собирается «элита», я замечаю знакомую фигуру.

Вижу Арслана, и хочется, конечно, спрятаться, слиться со стеной или резко вспомнить, что забыла учебник в кабинете на другом этаже. Но Ренат, заметив друга, радостно машет рукой и настойчиво тянет меня к компании.

Отказаться повода нет. Вырываться и убегать — глупо, это только вызовет лишние вопросы, которых я так старательно избегаю.

Приходится идти. Ноги ватные, а сердце болезненно стучит.

Стараюсь выглядеть максимально непринужденной, но…Очень скоро выясняется — я…не могу поднять на Каримова глаза.

Просто не в силах.

Взгляд скользит по чужим лицам, по полу, по его дорогим кроссовкам, но только не выше.

Мне кажется, если я встречусь с ним глазами, то мгновенно вспыхну, как тот самый букет, что стоит у меня в спальне и будоражит голову.

И хорошо, что он делает вид, будто ничего не произошло. Что ведет себя как обычно равнодушно.

Он стоит, привалившись плечом к стене, руки в карманах брюк. Слушает рассказ Рената о поездке, лениво кивает, изредка вставляя короткие комментарии. Никаких насмешливых взглядов, никаких ухмылок.

Словно вчерашнего разговора в машине не было. Словно не было этих цветов.

Это меня немного успокаивает. Иначе бы я сбежала, должно быть, наплевав на приличия.

Ренат продолжает говорить, размахивая руками, компания смеется, кто-то протискивается мимо нас к буфету. Нас теснят. И и в какой-то момент, из-за этой толкотни, мы с Арсланом оказываемся слишком друг к другу близко.

Так близко, что я улавливаю знакомый аромат — холодный, с горчинкой.

Арслан чуть наклоняет голову в мою сторону. Остальные заняты болтовней, на нас никто не смотрит.

— Привет, — первым здоровается Каримов.

Его голос звучит тихо, низко и предназначен, по-видимому, только для моих ушей.

Я вздрагиваю, судорожно переплетая пальцы.

— Привет, — выдавливаю, глядя куда-то в район его плеча.

И...Совершенно не знаю, что мне делать дальше. Поблагодарить? Сделать вид, что я ничего не поняла? Подхватить игру Марианны в «тайного поклонника-одноклассника»?

Пауза затягивается, становясь тягучей и неловкой. По крайней мере, для меня.

— Как прошел вечер? — спрашивает он, и в его тоне мне слышится едва уловимая насмешка. Или мне только кажется? — Заучкам положено рано ложиться спать или ты всю ночь проворочалась?

Это намек?

Я собираюсь с силами и вскидываю голову.

— Розы от тебя? — спрашиваю прямо.

Несколько долгих секунд Каримов блуждает по моему лицу взглядом, никак не меняя выражение, и лишь затем усмехается.

— Допустим.

Ошпаривает этим ответом. Хоть и готовилась, но оказалась не до конца к нему готовой.

Во рту собирается слюна, я рефлекторно сглатываю, чтобы получилось задать следующий вопрос.

— Зачем?

— Ты же сама говорила про знаки внимания, — он небрежно пожимает плечами, засовывая руки глубже в карманы.

Будто речь идет о какой-то ерунде.

Его губы кривятся в той самой ухмылке, от которой у меня внутри обычно все кипит от возмущения, но сейчас... сейчас все просто переворачивается.

— Решил проверить теорию. Вдруг ты станешь меньше шипеть в мою сторону, если получишь... как там было…Знак уважения?

И смотрит. Внимательно, выжидающе, без привычной насмешки во взгляде. И…кажется, даже напряженно…

— Так это был эксперимент? — уточняю севшим голосом.

Меня это должно обрадовать.

И не должно задевать.

— Считай, что так, — хмыкает Арслан, всё ещё цепко разглядывая меня.

Нет, не должно задевать! Но внутри, в районе желудка, уже скапливается какая-то непонятная тянущая горечь.

Мне хочется провалиться сквозь землю. Мне...делается отчего-то очень больно.

Господи, почему? Отчего так происходит?

— Я не подопытный кролик для твоих исследований! — все же нахожу силы выбить из себя.

Арслан же наклоняется ко мне.

— Лучше скажи...Мне записать в выводах, что пациент безнадежен…Или…Эксперимент удался? — обжигает висок своим дыханием, пока я пытаюсь справиться с собой.

Хочется его оттолкнуть, послать, но…я неожиданно вспоминаю, как ещё недавно мечтала, чтобы он стал терпимее.

А вдруг? Вдруг он и правда старается стать лучше? Пытается наладить отношения со мной?

— Я...не знаю, что тебе сказать, — выдыхаю я, наконец.

Делаю вдох, медленно, стараясь понять, отчего мысль, что он старается наладить отношения, кажется мне в чем-то привлекательной.

Так...не должно! И вместе с тем...

— Они... — слова застревают в горле, приходится снова прочищать его. — Они очень красивые. Спасибо. Но...пожалуйста, не делай больше так!

Снова смотрю на Арслана. А он на меня. Когда вот так, когда без насмешки — это затягивает. Ни двинуться, даже не дышать.

С другими парнями у меня такого не было. И с ним...не должно...Отказываюсь...Я не хочу чувствовать ничего и близко похожего к симпатии!

Не хочу от этого пронзительного изнуряющего взгляда обсыпаться вся мурашками!

Глупая, какая же я невероятно и непроходимо глупая.

— Эй, вы чего там застряли? Секреты от остальных? — брат весело щурится, переводя взгляд с меня на Арслана.

Я вздрагиваю, словно нас поймали на месте преступления.

— Обсуждаем домашку, — мгновенно находится Каримов. Его голос снова звучит ровно и скучающе, маска безразличия возвращается на место за долю секунды. — Твоя сестра жалуется, что местный климат плохо влияет на успеваемость.

— О, это мы можем, — хохочет Ренат, обнимая меня за плечи и утягивая прочь от опасной близости с его другом. — Не слушай его, Зой. Пошли за столик.

Я послушно иду за братом, но спиной чувствую на себе тяжелый взгляд.

Оборачиваться нельзя. Нельзя показывать, что этот короткий разговор выбил у меня почву из-под ног.

***

— Зая, ну, что???? Надеюсь, ты не сильно расстроена, что с нами едешь, а не остаешься? — уже в третий раз спрашивает у меня Марианна, пока собираемся. — Ребята ведь повзрослее будут, чем ты. Ну, знаешь, коктейли, все дела. Ренату ведь все же восемнадцать исполняется.

— Не сильно, — уверяю.

Коктейли и все остальное пока меня не интересует. Думаю, не заинтересует и в будущем.

— Ну, хорошо, — посылает мне улыбку мачеха. — Тогда ты точно с нами! Супер!

— Мам, ну, может разрешишь ей остаться? — тянет Ренат, пока папа наверху собирает бумаги, с которыми хочет поработать в свободное от увеселительной программы время.

А мы с Марианной ждем его у выхода.

— Не думаю, — качает головой Марианна.

— Ну, мам. У нас же в компании будут и девчонки, не чисто мужская. Я обещаю проследить за Зоей. А?

— Ты? Хочешь сказать, что совсем не станешь пить?

— У меня спортивный режим, — очень натурально обижается Ренат.

— Но не за месяц перед соревнованиями?

— Ну.…Окей, согласен. Ну, Арс тогда проследит. Ты же знаешь, что он никогда не пьет.

— Арс лучше пусть тогда проследит за тем, чтобы вы не устроили погром.

— Ну, он и за тем, и за этим может проследить…

В этот момент я кожей чувствую напряжение. Звуки сгущаются, а краска приливает к щекам, словно по мановению волшебных злобных сил.

Арслан Каримов в дверях.

Не знаю, как давно он приехал и вот стоит в проеме. Но…то, что он наблюдает за мной, не просто наблюдает, а пялится, не вызывает сомнения.

На мне надеты вещи свободного покроя. Все как всегда, джинсы и свитер. И волосы собраны в хвост, все, чтобы не привлекать внимания.

Но отчего же тогда мне буквально кажется, что я перед ним без одежды?

Черт!

Это первое близкое и настолько прямое столкновение с ним после разговора в столовой. Жар и духота.

— Здравствуйте, Марианна Эдуардовна. Могу проследить за младшей сестренкой Рената, без проблем, — вдруг выдает.

Мачеха поворачивается к нему.

— Спасибо, Арс, но мы уже собрались.

Я спешно выдыхаю. Даже вначале не поняла, что я задержала воздух, ожидая ответа мачехи.

— Впрочем, если Зоя хочет остаться…, — вдруг говорит она.

— Нет, я уже настроилась поехать, — спешно выдаю.

Я вообще не думала, что мы пересечемся, гости должны начать съезжаться только через час.

Губы Каримова кривятся. Будто бы он и не ожидал другого от меня.

Что ж, меня устраивает быть скучной и предсказуемой.

Устраивает!

— Так, ну, все готово! — Папа спускается и внимание всех переключается на него. — Мы едем?

— Конечно, дорогой, — и Марианна поворачивается ко мне. — Зай, идем?

Она подхватывает меня под локоть и мы выходим. За нами папа. Проходим рядом с тем местом, где стоит Каримов, и тот мажет взглядом по касательной.

А затем достает телефон и указывает на него легким кивком головы.

По дороге к машине достаю свой.

Сообщение от Немо: «Вернись под предлогом».

Черт. Лучше бы я не заметила ни его взгляда, ни сообщения.

— Ой, я забыла тетрадь. Она…здесь, в холле, я на минуту, — вдруг сама от себя не ожидав выпаливаю.

— Конечно, — кивает Марианна.

Отпускает меня, и я возвращаюсь.

Не думаю о том, что буду врать о тетради, распахиваю дверь.

Каримов всё ещё здесь, в холле. И…явно ждет меня.

— Что? — выдыхаю. — Мы уже почти уехали.

— Скажи своим, что ты передумала и остаешься.

— Я уже сказала, что еду.

— Передумай.

— Не могу.

— Это мое желание в рамках договора.

— А ты не мог раньше сказать?

— Я не виноват, что ты пропускаешь мимо ушей сообщения.

Хватаю телефон, а там: «Ты остаешься». Было отправлено где-то час назад, за сборами я и правда не заметила.

Вот черт!!!!

— Арслан..., — я сглатываю. — Арслан, послушай, ты не можешь...

Он прищуривается.

— Ты остаешься! — цедит.

— Пожалуйста...

— Ладно, сделаем так. Это будет моим последним желанием. Остаешься сейчас и засчитаем, что ты выполнила условия досрочно и договор завершен.

Закусываю губу. Смотрю в его непроницаемое лицо, думаю, думаю, после чего медленно киваю.

Вздыхаю и плетусь сообщать Марианне новость, что настроение переменилось, хочу потусить, поэтому остаюсь на вечеринку...