Глава 19

Азраил

Вряд ли Габриэль осознает всю серьезность нашего положения. И я даже не знаю, плохо это или хорошо. Сейчас его ведёт вперёд и толкает на безумные поступки любовь.

Любовь…

Она способна подарить человеку крылья, сделать его всемогущим, и она же может разрушить его до основания, низвергнув в геену огненную. Веками поэты воспевают это чувство, художники пытаются увековечить её на своих холстах, а герои доказать силу своей любви подвигами.

Но могу уверенно заявить — Габ превзошел их всех.

Когда я впервые его увидел, он был жалок. И не потому, что не понимал, что происходит и как ему мириться с этой действительностью, а потому что был слишком себялюбив, эгоистичен и нагл. Чтобы он ни делал, в конечном итоге должно было привести к личной выгоде. И когда он оказался между мирами, весь образ непокорного и сильного мужчины просто испарился. Он не умел принимать по-настоящему важных решений, не умел брать на себя ответственность и не знал, как смириться с новой реальностью.

Но даже тогда в нём что-то было. Что-то цепляло меня изнутри при виде этого мужчины в форме призрака. Первое время я искренне считал, что это банальная жалость. Но при этом я до сих пор не могу описать, что почувствовал, увидев его. У меня даже не находится нужных слов… Что-то глубоко внутри меня — называйте это чуйкой, если так будет угодно — кричало, что он ещё сможет удивить.

Сколько раз я был приставлен к людям — не счесть. Я видел их насквозь, знал их сильные стороны и понимал слабости. Знал пороки и видел, как они грешат, как марают себя, прокладывая дорогу в ад. Как упиваются вседозволенностью и как продолжают брать от жизни всё и даже больше дозволенного в угоду себе. Не думая об окружающих и о своей душе. Но ни один меня не цеплял так, как этот молодой человек. Стоит ли говорить, что он удивил меня сполна?

Прошло два столетия, и мой Габ вырос. И сейчас он добровольно идёт в логово самого опасного существа всех миров, лишь бы спасти любимую. В его речах нет ни грамма сомнения, что у него получится. В глазах ни капли страха за себя, только решимость. И сейчас я с уверенностью могу сказать — ни один подопечный не вложил в себя столько, сколько Габриэль. Он сделал себя сам, в полной мере воспользовавшись вторым шансом, который был дан ему по случайности.

Насколько нужно быть сумасшедшим, чтобы идти в логово к сильнейшему демону, бросить ему вызов, не имея при этом совершенно ничего: ни божественных сил, ни магии. У него даже нет элементарных запасов зелий, о том, чтобы приготовить их, я вообще молчу…

Кто-то бы решил, что Габриэль Смитт законченный псих. Но на самом деле он настолько любит свою Роуз, что поход в ад для него сравнимо лёгкой прогулке перед сном. Думаю, когда придёт откат, он сам будет от себя в шоке.

Сжимаю в кулаке вещицу, которую Ник бросил мне секундой ранее, и поднимаю глаза. Демон подмигивает мне напоследок и через мгновение вместе с Габриэлем сигает вниз. Всего на миг, но мне становится страшно — доверять демону так себе затея. Но я слишком долго живу в этом мире, чтобы знать одно: даже среди сверхъестественных существ нет на сто процентов светлых или тёмных. В каждом есть частичка противоположного ему естества. Просто не всегда это видно и не все могут её в себе распознать. Наши пути с Ником уже пересекались, и, наверное, это единственный демон, к которому я могу повернуться спиной, не боясь последствий.

Подхожу к обрыву, глядя вниз. Ник и Габ достигли цели. Стоят на твёрдой земле и готовятся проделать последние шаги к вратам ада. Значит, и мне пора.

Странно, что меня до сих пор не призвали, к этому моменту, уверен, мой босс осведомлён, где я нахожусь, более того, он уже знает, что я планирую сделать. Но он не пытается мне помешать. И я теряюсь в догадках: хорошо это или плохо?

На каждого из нас унегосвои планы. И часто никто из нас не может предугадать и понятьегозамысел, пока он не воплотиться в жизнь. Можно ли считать, что таким образомондаёт разрешение? Чем всё это закончится для Габриэля и Роуз даже боюсь представить… Надеюсь, бесконечной любовью, семьей и маленькими детками, что с криком будут бегать по саду из тысячи роз. Свою же участь я знал до того, как пустился в это путешествие, и теперь лишь жду, когдаонсвершит правосудие.

Достаю из-за пояса склянку — подарок Лилит. Рассматриваю её. В маленькой бутылочке, что легко умещается даже в женском кулаке даже, плещется жидкость ядовито-зелёного цвета. Даже не хочу думать, что там намешано. Главное, что это зелье, которое должно помочь мне сойти за своего в аду. Его действие краткосрочно, повезёт, если я смогу слиться с толпой демонов хотя бы на пару часов. Поэтому медлить нельзя.

Вскрываю крышку и за один глоток вливаю в себя отвратительную даже по запаху жидкость, роняю пузырёк и морщусь от боли. В горло словно влили расплавленный свинец. Тело на пару секунд обжигает огнём, словно я заживо горю. А потом всё проходит, стирая ощущения, что присутствовали секундой ранее, не оставляя после себя никаких последствий.

Вытягиваю ладонь перед собой, разглядывая её. Теперь вместо неё перед моими глазами предстаёт чёрная с обожжённой кожей лапа с огромными когтями. Боюсь представить, как выглядит моё лицо, если рука настолько безобразна.

— Ну что, пора? — говорю сам себе и растворяюсь в воздухе.

Материализуюсь уже внутри особняка. Обстановка здесь, конечно, на любителя… Столько чёрного в одном месте я никогда не видел. Стены словно разъедает плесень, а полы и вовсе покрыты горячей смолой.

— М-да, уборкой здесь явно пренебрегают, — комментирую открывшийся мне вид себе под нос, разглядывая обстановку.

Ничего удивительного, что Ник сбежал отсюда. Кому захочется тысячелетиями жить в таком унынии? Ведь убранство ещё не самое страшное, гораздо хуже запах тухлых яиц, разложения и горящей плоти. А от криков даже у меня бежит мороз по коже.

Интересно, если бы люди знали наверняка, что ад и рай — это не просто сказки для того, чтобы научить их хорошим манерам, они бы всё равно грешили?

«Конечно», — звучит ответ в моей голове, и я прикрываю глаза. По телу проходит озноб, и я передёргиваю плечами, чтобы сбросить наваждение. А потом становлюсь в стойку, готовый обороняться. Потому что в моей голове прозвучал не мой голос… Освальд. Он знает, что мы здесь.

Оглядываюсь, понимая, что вокруг пусто. Я не чувствую ни присутствия потусторонних сил, ни кого-либо из прислужников повелителя здешних мест. Почему никто не нападает? Или Освальд ждёт, когда Габриэль окажется рядом, решив таким образом уничтожить нас обоих?

— Отведи грешника на суд, — раздаётся поблизости голос лишь отдаленно похожий на человеческий.

Поворачиваюсь и вижу, как ко мне в сопровождении уродливого сгорбленного монстра подходит Габ. На его руках и ногах надеты кандалы, и я удерживаюсь от того, чтобы скептически не поднять бровь. Серьёзно? Они скорее служат для устрашения грешников, чем реально задерживают их. Просто так сбежать из ада невозможно. Но нам нужно будет это сделать, иначе всё будет впустую.

Молча киваю и перехватываю цепь. Дожидаюсь, когда демон скроется за поворотом, возвращаясь к вратам, и только после этого поворачиваюсь к Габу.

— Ты как? — обеспокоенно спрашиваю его.

— Пока нормально. На самом деле это оказалось проще, чем я думал — меня легко пропустили в ад.

— Потому что никто в здравом уме сюда добровольно не сунется, — усмехнувшись, отвечаю ему. — Да и попасть сюда легко, а вот выбраться невозможно.

Не знаю, зачем я это говорю. Чтобы привести в чувства? Но кого: Габриэля или же самого себя?

Мы довольно подозрительно смотримся — стоим посреди коридора и шепчемся, словно что-то планируя. На нас уже начинают коситься снующие туда-сюда демоны. Поэтому я слегка толкаю Габа, заставляя его идти вперёд. Да, Освальд уже знает, что мы здесь. Но это не повод провоцировать его ручных псов. Кто знает, на что они способны в родных стенах.

Мы сворачиваем в следующий коридор, в конце которого находится одна единственная дверь. Здесь не ошибёшься. Ад представлен дорогим, огромным особняком, и внешне выглядит иначе, чем внутри. Иллюзия, обманка, которая хранит внутри себя множество проходов и ответвлений. И здесь, в этом огромном особняке каждому греху выделен свой зал. Их невозможно обойти — путь в покои Освальда, а я уверен, что Роуз именно там, лежит через все семь комнат, по числу грехов.

— Почему демоны здесь такие уродливые? — внезапно спрашивает Габ, чем на секунду сбивает меня с толку. — Ник ведь выглядит как человек. Или это какая-то магия?

— Всё потому, что он изначально не делал грязную работу. Ник демон высшего эшелона, говоря проще — один из военноначальников Освальда.

— И предал своего господина? — непонимающе уточняет Габ.

— Оглянись вокруг, тебе здесь нравится?

— Обычный особняк, — как ни в чём не бывало отвечает он и пожимает плечами. — Я даже немного разочарован.

— Хм, да ты очарован. Как это работает? Распыляется какая-то пыльца, которая дарит человеку такие желанные галлюцинации, спасая от действительности? — произношу с усмешкой, но сбиваюсь на полуслове.

Внимательно осматриваю Габа, фокусируясь на его лице. Он рассматривает обстановку и улыбается, проводит рукой по стенам, а потом разглядывает ладонь, будто на неё кто-то сидит. И его выражение лица… На нём столько радости, довольства и какого-то умиления, словно Габ находится в прекраснейшем из мест.

— На тебе чары, — констатирую очевидное. — Ты видишь всё не так, как есть на самом деле. Поэтому опасность для тебя усиливается во сто крат. Совращение началось, и теперь ты добыча для каждого из обитающих здесь демонов.

Вот и ответ на вопрос: почему Освальд ничего не предпринял. По его задумке мы должны сами себя погубить. Что ж, умно и очень хитро. Ему не нужно марать руки, не нужно созывать своих прихвостней. Он может просто наслаждаться издалека представлением, которое мы самостоятельно устроим для него.

— Обжорство или чревоугодие, как тебе больше нравится, — говорю, как только мы подходим к первым вратам. — Самый легкий из всех грехов.

Через мгновение я открою эту дверь, и мы попадем в первый зал. Я уверен в Габриэле, но последние наставления всё равно не помешают.

— Запомни: здесь всё — иллюзия, созданная, чтобы заманить, запутать и погубить. Ничего не трогай и никому не верь. Только так мы сможем дойти до конца.

Габ сглатывает и уверенно кивает. Его руки сжаты в кулаки, а глаза блестят лихорадочным блеском. Надеюсь, я не пожалею о своём решении ему помочь. Хотя теперь уже поздно о чем-либо сожалеть.

Хватаюсь за ручку и шиплю — кожу опаляет огнём. Но я не отдергиваю ладонь, а прокручиваю механизм влево, и дверь отворяется с тихим щелчком.